Выше облаков...

Столько дней в пути, а я не чувствовала усталости. Азарт от новых приключений не утихал, неизвестность манила вперёд, наполняя мои крылья свежим западным ветром. За восемь лет, мне казалось, что я покрылась плесенью и готова пустить корни в скалистые отвесы долины, но стоило спуститься с гор, чтобы снова захотеть нормально развиваться там, где время не стоит на месте. И первым живым свидетельством существования четвёртого пространства стал мой старый друг Балин. Его седая длинная борода совсем побелела, а на морщинистом лице отразилось удивление от нашей встречи. Мне впервые стало неприятно и даже немного стыдно иметь столь редкий для человека дар бессмертия. Кто я такая, чтобы вообще владеть этой силой? За всю жизнь не сделала ничего выдающегося: самая обычная дурочка, бездарность, убожество… Слова Люцифера имели смысл всегда, не стоило злиться на него за правду, — разве что за перелом пары рёбер. А здесь передо мной стоял очень уважаемый гном, маленькое и отважное существо с большим сердцем, и он жаждал вернуть свой дом. Я знала, что там он встретит свой конец, и от этого просто не могла делать беспечный вид, будто это обычная встреча с другом: она последняя. Поход его ещё не скоро, если мне не изменяла память, но мысли как всегда накрыли очень «вовремя», да так, что пришлось всю дорогу до Шира держаться чуть поодаль от спутников, чтобы не выдать своих растроганных чувств, а Бим мне помогал, пытаясь развеселить погоней за сусликами. — А старый маг однажды сказал Торину, что эта девочка очень необычная, — подсаживаясь ко мне у костра, без предисловий сказал Балин. Он так забавно улыбался в бороду, напоминая моего дедушку. — И, увидев меня, ты тут же проникся? — улыбнулась я в ответ, подбросив палку в огонь. — Конечно же, нет! Не смеши меня, ты ещё совсем ребёнок. Ума не приложу, зачем этот эльф носится за тобой по пятам, как нянька. Сидела бы дома и вышивала крестиком. — Балин так смеялся, что я подумала, будто он сейчас в прямом смысле умрёт от смеха. А я сидела с лицом овоща, и мне было не смешно, в очередной раз все правы, кроме меня. — Да ладно тебе! Никто из Компании ему не поверил и уж точно не взял ответственность за твою жизнь. Ты потерялась, а переживал только малыш Бильбо, думаю, он будет рад тебе. — Не сочти за грубость, но ты пришёл, чтобы уронить мою и без того поникшую самооценку ещё ниже? Друг мой… — Вовсе нет. Я хотел сказать, что мы все ошиблись. — Дай угадаю, я ещё хуже? — невесело рассмеялась я, ничуть не думая нагрубить. — На удивление ты весьма проницательна, — серьёзно заявил гном, подтвердив мои слова. Но, смерив меня взглядом, продолжил, смеясь в бороду: — Я хотел сказать, что более глупой мысли мне ещё не приходило. Хорошо, что не стал злить юную колдунью, не то от меня осталось бы чуть меньше, чем от вчерашних орков. Ты сражалась наравне со всеми, полностью оправдав доверие Гэндальфа. Видел бы это Торин… — Я бы хотела быть там, рядом с Вами, но пришлось умереть в позорно проигранном бою. В тот день я последний раз видела того, кто втянул меня в эту историю. Если бы я меньше поддавалась чувствам и эмоциям, смогла бы вернуться домой. — Пока я говорила, в горле встал ком, но воли слезам я не дала, не время придаваться жалости к самой себе. — Но ты ведь не за этим пришёл ко мне. — Верно, не за этим, — вздохнул Балин, отводя взгляд. Мне показалось, что он не решался спросить, хотя в его возрасте смущение — редкость. — Как всем известно, один в поле не воин, а выступить против такой силы зла мало кто отважится. Я подумал, что чем Махал не шутит, может, найдутся и на нашей стороне не менее достойные, вроде того же Гэндальфа? Но теперь я думаю, что не могу просить девочку идти на войну, пусть она и одна способна одолеть легион. Извини, что потревожил: старая голова уже ничего не соображает, — неловко засмеялся гном, поднимаясь с нагретого места. Больно. Как же больно было видеть, как на меня смотрели с надеждой, переросшей в настоящее отчаяние. Даже не важно, что он знал непозволительно много о моей силе. Это не главное. Я была готова сама зарычать от обиды на себя за бездействие. Но нельзя! Всё, что я знала о грядущем, всё сводилось к одному — так надо! Всё всегда идёт как надо. Мои братья дадут согласия пернатым мудакам, они сразятся на чужой войне, и я встану рядом со старшим, чтобы заново построить мир. Не к этой ли мысли направлял меня Михаил? Внезапная догадка заставила подскочить на месте. Он отправил меня туда, где я знаю будущее и не могу вмешаться, потому что мне известна хорошая концовка. Чтобы победить, придётся понести жертвы. — Балин! — окликнула я поражённого моим поведением гнома, — ты гений! Это и была моя миссия. Не стать сильнее, а принять неизбежность предначертанного, зная путь до самого конца! До счастливого конца! — Что, прости? — Михаил! — закричала на всю округу в надежде, что он специально ждал этого. — Михаил, я знаю, чего ты хочешь. Немедленно вернись и… — Ты чего кричишь?! Нас могут услышать, — рассерженно прошипел на меня Леголас, мгновенно примчавшийся на вопли. Но я не угомонилась, сейчас всё должно было закончиться, пусть я и выглядела как сумасшедшая, мне оставалось здесь недолго. — Прекрати паясничать немедленно! — Верни меня домой, ты, ублюдок! — Джессика! — принц явно терял терпение, схватив меня за плечи. — Ты просто скотина, Михаил! Я убью тебя. Тебя и всех чёртовых ангелов, что устроили этот кошмар. Михаил, чтоб тебя! — Что здесь происходит?! — подоспел маг, но мне не дали объясниться. Леголас перехватил меня так, что я оказалась прижата спиной к его груди с зажатым ртом. Гад, хоть бы руки помыл. Я полностью себя контролировала и могла легко сломать его загребущие ручонки и продолжить взывать к силам Небес, но, немного успокоившись, я осознала, что ничего не произошло. Странно. Обычно этот мудила пернатый остро реагировал на обзывательства, да и я же поняла, чего он хотел. Так почему же я ещё здесь? Придя в себя после прогулки вне себя, я показала другу, что вменяема и он может уже меня отпустить, но, едва вырвавшись я продолжила тираду, только тише. — То есть ты все эти годы ждал, когда же до меня дойдёт, а в это время моя семья, возможно, умирала. Ты — чёртов подонок! Да чтоб провалился весь Рай в Тартарары вместе с тобой и всеми ангелами!!! — Без сил я рухнула на колени, и никто не отважился ко мне подойти. Плевать, как я выглядела, пока орала в небо проклятия: во мне вдруг проснулась небывалая тоска по дому и его проблемам. Я слишком засиделась в этом спокойном мире. — Ты хотел, чтобы я стала сильнее… Отнял у меня семью, отнял всё… Михаил, я согласна! Я ни слова против не скажу. Пусть всё будет так, как предначертано, только сохрани его жизнь… Может, Люцифер и заслужил свою участь, но Сэм не виноват в его грехах. — Джесс? — раздался откуда-то с периферии голос эльфа. Интересно, и который раз он использует сокращённое имя за всё совместно проведенное время? Третий? — Забери меня… Не должно быть братоубийств. Я согласна, слышишь? Возьми мой сосуд. Тишина. Только треск поленьев в костре, который итак разжигать было опасно, да крики ночных птиц. Даже не было слёз. Я больше всего на свете хотела вернуться домой, увидеть ещё хоть раз, самый последний перед битвой, своих мальчиков, но ответа не было. — Да пошёл ты!.. — слабо и с горькой усмешкой выдавила я, опустив голову. Земли вокруг меня внезапно наполнились множеством голосов ночной природы: жучки в траве, хрупкие ветки под лапками мышей, птицы… Ночные хищники вышли на охоту, где-то неподалёку Бим кем-то хрустел, и ни звука от моих спутников. Мне стало всё равно на всё, потому что я никогда не вернусь домой. Это были звуки моего нового дома, где мне придётся научиться быть как все, скрываться и лгать о том, кто я есть. И никто не должен был знать обо мне ничего. К счастью, я хорошо училась в Шабаше и многое пробовала в школьные годы на местных недоумках, в том числе и несложные заклинания для потери памяти. Моих нынешних сил хватало использовать более серьёзную магию, и я пустила её в ход. Поднявшись на ноги, я уверенно зашагала к тому, кто мог дать отпор. Нужно было действовать быстро, чтобы никто не понял, и маг первым лишился чувств, мягко рухнув на траву. Эльф и гном поражённо застыли, потому что я не давала сделать лишних шагов. Да, поступать так с друзьям не хорошо, но это ради моей и их безопасности. Балин стоял ближе — он и стал следующим, а вот дойдя до Леголаса, моя рука дрогнула в паре сантиметров от его лица. Ну почему он так смотрел на меня? Эта неразбериха в его поведении остановила, и я задала лишь один вопрос. — Eg estel nin? （Ты веришь мне? ） — Na-erui ae eg estel nin.（Только если ты веришь мне.） — Дай мне слово, что никто обо мне не узнает. — Обещаю. Но и ты будь осторожна, mellon nin.（Друг мой.） Я согласилась с этим и сняла с него чары. Получив свободу, Леголас ничего больше не сказал. Он прошёл мимо меня, помогая Гэндальфу подняться. С этого момента никто, включая жителей Имладриса, не знал обо мне, кроме лесного принца, давшего обет молчания. Никогда мы больше не говорили о том, что случилось неприятного, о моих силах. Для всех я стала обычным человеком, той самой девчонкой, какой была до жизни в этом мире: слабой и ни на что негодной. Разве что я никак не могла спрятать физическое превосходство над смертными: не нарочно со временем удавалось одолеть друга и без применения магии, чему он был несказанно рад. Ученик делал успехи, правда не совсем честно. Будь я самой обычной, то хрен бы мне без масла, а не меч и стрелы. Дорога до Шира завершилась спокойно; больше не было нападений случайных шаек разбойников. Всё будет хуже уже буквально через пару лет. Нам следовало за это время где-то укрыться в безопасном месте, ибо мне не хотелось повторения истории знакомства с Элрондом. Пусть я и стёрла себя со страниц этой книги, сил ушло на это не мало. И, если честно, я была рада разделить эту тайну с тем, кто всегда рядом. Даже Биму пришлось прятаться в обличии крупного белого волка, и единственным доступным развлечением для него остался Леголас, тискающий Адского пса, как щенка. Эльфы странные. Никогда не покажу ему истинную сущность этого «славного пёсика». В гостях у Бильбо, помнившего меня как случайного попутчика, мы провели с пару месяцев, развлекаясь и отдыхая после долгого пути. Даже с моим невысоким ростом с трудом удавалось помещаться в норах хоббитов, а над Леголасом то и дело подшучивали местные детишки, на что он задирал нос, в прямом смысле, выше потолка. Забавные выдались выходные. Меня так откормили, что было вообще лень покидать это место. Да что там место, — встать со стула оказалось проблематично. — Были бы здесь весы, я бы расстроилась, — заявила я, съев три зажаренные рыбины с картошкой в один присест. — Да уж, скоро не влезешь в походный камзол и придётся топать в юбке, — снисходительно улыбнулся принц, расслабленно вытянувшись в миниатюрном кресле. С тех пор как нас покинули маг и гном, он перестал быть такой важной птицей снова став собой. Это значит, что насмешки вошли в обиход. — Пф, мне тут обещались новый пошить, если разжирею, так что придётся подождать с тем, чтоб я юбки носила по степям и лесам. Лучше за собой смотри, а не то твоя королевская задница на троне не поместится. — О, а я уже думал, не случилось ли чего, раз Вы вдвоём молча сидите. А нет, показалось, снова воюете, — улыбнулся Бильбо, притащив целую корзинку булочек. Я уже потянулась к лакомству, как мне стукнули по руке. — Хоть одну съешь, побежишь кросс вокруг Бэг Энда, — пригрозил принц под смешки хоббита. — Злые Вы… — проворчала я и ушла к соседям, где меня всегда кормили, потому что я «такая худенькая, как ветром-то только не сносит». Нашлись тут самые умные. Мне безумно нравился Леголас: он спокойный, простой и весёлый, но в то же время бесстрашный. Он видел меня в гневе, видел, когда плачу или смеюсь… видел, как я убиваю, а мои глаза сияют голубым сквозь чёрную пелену, и всё это время прикрывал ото всех, не выдав тайну. Однажды он усадил меня в мягкое кресло и попросил рассказать всё об этой тайне, о себе, и ангелах, и демонах, аргументируя тем, что он же должен знать, что защищает. Я не хотела потерять единственного друга в этом мире, и лучшим выходом стала правда. Я много рассказывала в дальнейшем о своём мире: о людях, о строении общества, природе, науке, открытиях медицины, но больше всего Леголасу понравилось слушать об автомобилях. Ему, видимо, доставляло удовольствие наблюдать, как я имитировала рёв двигателя и вертела руками перед собой, изображая руль. — И чем людей не устраивали лошади? — А тем, что занимая минимум места, можно использовать силу сотен лошадей. Под капотом моей Ласточки таких сто сорок пять, а весит всего полторы тонны, — не без гордости похвасталась я, но это ни о чём не говорило тому, кто не видел никогда машин, даже примитивных, работающих на углях. — Плюсом четыре пассажира и пятьсот литров груза, а если постараться, то можно ещё и на крышу закинуть допом и запихать кого-нибудь на коленки пятым. Отвечаю, я видела, как из Жигулей вылезло девять человек, а десятый из багажника вылез, правда в видео, американцы до такого не додумаются. — А кто такие «американцы»? — полюбопытствовал эльф. А ведь и правда, я ему не рассказывала, что пусть на планете и были только люди, но все разных национальностей и рас. — Ну, это сложно, потому что однажды Колумб открыл новый континент, и все туда толпами повалили разных народов, там и британцы (жители Великобритании), голландцы (жители Нидерландов) и прочие. Вот как они там обосновались, так и стали называться «американцами», потому что живут на Американском континенте. — Уууу, снова вечерние посиделки? — вмешался откуда-то взявшийся Бильбо, ловко орудующий разносом с горячим чаем и плюшками. — О чём болтаете? Я не могла посвятить его в свои тайны не потому что не доверяла, а потому что так было нужно, поэтому мы с Легси быстренько перешли на нейтральную тему. — Да я зуб даю, что если ты посадишь горох рядом с картошкой, он расти будет лучше и всем только в плюс! — убедительно начала я цирк. Леголас не растерялся и подхватил: — Вот тысячу лет росла картошка без гороха, а именно сейчас ей понадобился горох. Ты что говоришь, женщина? Бильбо, вот ты же умный, скажи этой необразованной. — Не, я пошёл. Разбирайтесь сами со своей картошкой. Хоббит быстренько ретировался, а мы дождались хлопка двери и повалились с хохота. Я обожала такие вечера, компании с забавными историями и больше всего на свете желала, чтобы никогда не было войны, о которой знала только я. Мой дом был далеко, возможно, он давно сгорел в пылу роковой битвы Небес и Ада, и меня там не было, чтобы сделать хоть что-то. Но я могла помочь этому миру, могла, но нельзя, потому что шутки с прошлым и будущим плохо заканчиваются. Это любой фильм о разломах во времени расскажет, но тем не менее была в них доля правды: играть в такие игры опасно. Мне оставалось просто смириться с потерей семьи и жить одним днём, ища приключений на пятую точку, которую в большинстве случаев прикрывал Лесной принц. В какой-то мере это было для меня интересно: новый мир, общение, жизнь в дороге и борьба со злом, но мне всегда не хватало частички дома — моей семьи. Я даже в кошмарах видела не своего Сэма, а Люцифера с его лицом, а Дин и вовсе остался только в памяти, как он уходил в тот вечер, избавляя меня от ответа на неудобный вопрос о самочувствии, беспокоясь обо мне и брате. Память стала моим врагом и самым близким другом, дарящим единственную возможность быть с ними. Живы ли… Я всё ещё верила в то, что у них всё хорошо, ведь не могло быть иначе. POV Автор — Раз ты вернулся, может, и Джесс где-то рядом? — с надеждой спросил скорее у самого себя Дин, всё ещё не отошедший от того, что он снова видел брата живым. — Я так больше не могу. — Дин, вспомни, ты сам её воспитал. Она не пропадёт, — попытался подбодрить брата младший, кладя руку тому на плечо. Сэмюэль хотел как можно искренне изобразить своё переживание за сестру, но плохо получалось. — Если она жива… — невесело отозвался старший. — Ты ведь знаешь её. Всегда найдёт на задницу приключений. — Ладно, буду честен с тобой, — вздохнул Сэм, отводя взгляд. — Я вообще не верю в то, что она жива. Там было месиво, демоны могли забрать её из мести за своих, она могла сама сбежать, но опять же недалеко. В конце концов, она просто могла посчитать, что ей всё надоело, и уйти. Хочешь, навестим её родных. Только туда она могла уехать? — Я с ними связывался. Прошуршал все базы данных на неопознанные трупы, даже навестил один такой. Я думал, что умру там, когда увидел клок чёрных волос. Сэм, я просто уже не могу жить с этим, мне нужно знать наверняка, я приму всё! Любую правду! — Нет, не примешь. — Дин непонимающе уставился на брата, ожидая развязки темы. Сэм решительно продолжил: — Ты не сможешь принять того, что она ушла из-за меня, из-за того, что я с ней сделал. Ты не примешь, что она ушла, потому что стала демоном, и ты не примешь, что не смог защитить ту, что любил больше всех. — Ревнуешь? — с напускной насмешкой спросил Дин, разбавляя атмосферу. Сэм закатил глаза. — Нет! Просто ты столько бегал с ней, вряд ли из-за слов отца и его просьбы беречь его дочь. Ты всегда хотел, чтобы кто-то тебя понимал, поэтому я не вмешивался в ваши тёплые отношения, но иногда эта твоя нездоровая забота тебя подставляла, как и сейчас. Ты сводишь себя в могилу, Дин. Соберись! Ты нужен нам в строю на войне. Дин ничего не ответил. Его задели слова брата: он никогда бы не хотел услышать подобное от него. Но сказанного уже не вернуть. Сэм вряд ли сожалел, что так высказался. Он вообще изменился с момента возвращения: был сам не свой, вечно дёрганый и вспыльчивый, но на охоте хладнокровным и непроницаемым. Пугающие слова ещё долго звучали в голове. И самым страшным в них была правда о неизвестности судьбы сестры. Мысли в сторону, сопли и слюни тоже, пора делать дело. Сегодня Джесс не вернулась, и дело не сдвинулось с мёртвой точки, таким был каждый день минувшего года. Но у Дина всегда оставалась надежда на завтра.