Выше облаков...

Уснуть и не увидеть кошмаров — это что-то новенькое. Похоже, что даже минимальное присутствие Амары благотворно сказывалось на моём здоровье, сломанное крыло и то болело терпимо. Однако похоже, пока не срастётся кость, я не смогу спрятать крылья, дело почему-то было не в магии. Тьма — сама основа зла, того, что в Аду пропитало меня насквозь и во многом объясняет отношение к жизни, неудивительно, почему я испытываю от встреч с ней положительные эмоции. Но если со мной всё просто, то почему она привязалась к Дину? Он всего лишь носитель Метки, до него Её носил Каин, а до Люцифер, так с чего именно сейчас, да ещё и человек? Амара полностью подавила его волю, лишая нашу команду ценного бойца, так что всё взвалил на себя Сэм и теперь страдал от страха подвести всех вокруг в очередной раз. Он всё слишком близко принимал к сердцу. Ну, правда, он действительно замутил конец света, никого не послушав, и не искал брата, когда тот выживал в Чистилище, но надо заметить, что и эту жизнь он тоже сам не выбирал. Короче, два придурка стоят друг друга. Провалявшись в кровати почти до обеда, я с удивление заметила, что Дин так и не перезвонил. Видимо голова совсем бо-бо после такой пьянки, зато я огурчиком. Проснулась, потянулась, перевернулась на другой бок дальше лежать. Я уже и не помнила, когда вообще могла себе позволить пролежать весь день в кровати, этого не случалось со времён, когда меня высекли, но то было состояние здоровья, а не личное желание отдохнуть. Даже в выходные находилось сто и одно дело, которые не требовали отлагательств, их стало ещё больше после назначения главой отряда разведки. Это суслики мои отдыхали по домам, а я составляла планы, носилась с завхозами и по казармам, следила, чтоб всем всего хватало, и раздавала люлей всем ответственным, если кто-то жмотил парням запасные сапоги или перчатки. Весёлые были деньки! Вся такая взрослая жизнь, полная обязанностей, рутины и прочих радостей. Зато платили хорошо. В Лихолесье я считалась очень обеспеченной, мне и некуда почти тратиться было. Редкие в последние десятилетия вылазки в город людей не подразумевали тащить с собой кучу барахла обратно, это очень палевно, а украшения и платья мне принц с лихвой дарил. У него на большее фантазии не хватало. Даже букета ни разу не подарил! Зато один раз сильно выпившим украл чужой заказной торт с кухни, перепутав месяц моего рождения. Потом очень стыдился этого. Минуты две. А потом ещё полгода ходил и смеялся над этим. Так никто его и не вычислил. Я даже себе не представляла, каким Леголас сможет быть мужем. Он порой бывал настолько ужасным, насколько позволяла его корона на людях. Мы ругались и спорили часами о всякой ерунде, не разговаривали друг с другом неделями, устраивали подлянки и розыгрыши, но в душе я любила его всегда. Не за что-то хорошее, что он делал для меня, не за понимание и безопасность моей тайны, а просто так, потому что день без него был прожил зря. И когда я хотела всерьёз соблазнить его, понимала, что после всё изменится и близость уйдёт. Он со мной чувствовал себя комфортно и легко, забывая о бремени положения, мог быть свободным… Кто ж знал, во что выльется всё в итоге? Я до сих пор удивлялась предложению руки и сердца, я всей душой верила, что Леголас столько лет спустя верен своим словам о невозможности романа между нами, даже когда годы подтвердили моё бессмертие. Он ни разу не давал повода думать иначе. Рядом с ним мне никогда не было некомфортно пошутить или обсудить даже какую-то интимную тему, он тоже не оставался в стороне, делясь мыслями о том, что они с сестрой оба всё ещё одиноки, а в глазах народа это уже сродни преступлению. Его это часто беспокоило раньше, но лет двадцать назад такие разговоры утихли, и теперь стало ясно, почему. Он просто уже знал, что наш брак — вопрос времени, только мне не понятно, почему так долго тянул. Это очень долго! Скучая по нему, я всё равно не находила внутри себя злобы на брата, разлучившего нас. Наверное, потому что судьбой нам положено быть рядом, защищать друг друга. Может, из-за этого Сэму было некомфортно, но ведь мы оба любили его и всячески старались не оставить в стороне, но сердце не обманешь. Я не понимала брата, не чувствовала близости от него, но это не повод отвернуться! Неужели, Дин чувствовал тоже, что и я? Не более чем ответственность, навязанная с детства, напутствие отца защищать Сэмми… Мне не хотелось думать об этом. В моих силах никому в моём доме не давать грустить и думать, что он лишний, итак уже максимально отстранилась от старшего в присутствии младшего. В Средиземье Дин мне прохода не давал, мы сутки проводили вместе, но это не совсем правильно по отношению ко второму брату, которого заело одиночество, о котором я узнала только сейчас. В отношении Сэмюэля у меня всерьёз начал развиваться какой-то необъяснимый материнский инстинкт, пусть брат и не тянулся ко мне, но мне хотелось, чтобы он чаще улыбался. Сэмми, мой маленький мальчик, вечно терявшийся в тени старшего брата, на самом деле всегда был любимчиком отца, я знала об этом всю жизнь. Джон постоянно выделял его успехи, гордился младшим сыном более открыто, только сам Сэм об этом никогда уже так и не узнает лично от него, а я не стану показывать наши письма. Маленькой я не обращала на это внимания, а теперь пожинаю плоды ужасного воспитания сыновей. Да, они оба настоящие мужчины: умны, сильны, обаятельны и ответственны, но с невероятной травмой в глубине души. Потерять мать так рано… Да ещё и при таких обстоятельствах… Но честно признаваясь самой себе и учитывая, что судьба бы всё равно взяла своё, стоило признать, что будь они обычными людьми — погибли бы уже давно, потому что исполнили бы своё предназначение без всяких колебаний и ушли на покой в расцвете сил. А так повезло дожить до своих лет и даже быть немного счастливыми от того, что мы вместе наконец по-настоящему. И даже мне не было от этого как-то грустно, несмотря на расставание с женихом, возможно, навсегда. Пора завязывать страдать, надо чем-то заняться. Да вот беда в том, что впервые в жизни мне мешают крылья, точнее то, что от них осталось. Ну Сэм, ну удружил! И Люцифера с Касом потеряли, и меня калекой оставили. Ничего, совесть сожрёт его с потрохами куда лучше, чем если я буду подпинывать и без того угнетённого брата, хотя очень хотелось. Скорее бы уже покончить с Амарой… Что ж, раз уж у Дина осталась тонировочная плёнка от неудавшегося эксперимента, то пора мне подготовить машину на такой случай, как сейчас. Вдруг понадобится выползти из дома, а я как в аквариуме. Импала, конечно, хорошая машина, но эти безрамные двери меня просто убивают! Нет дефлекторов от дождя, если разбивается стекло, то серьёзная проблемка, потому что плёнку не приклеить так, чтоб дверь оставалась функциональной. Брат у меня на все руки мастер: и моторист, и электрик, и механик, и даже маляр, но дурак. Ладно, я не осуждаю. Мы просто с разных планет, каждый хвалит своё болото. Я вот, например, потратила в сумме сутки на оклейку задних дверей и стекла, вышло так, будто кто-то не очень старался, зато выполняет свои функции. Теперь моя мечта заняться сексом на заднем диване своей машины. Что ж, мечта на то и мечта, чтоб быть невыполнимой, а то это просто план на завтра. Чёрт меня дёрнул подумать о том, скольких парни перетрахали девиц на заднем сидении Импалы, где в основном тусуюсь я. Меня аж передёрнуло. Об этой стороне мужской жизни я бы предпочла не знать, но мозг штука коварная, он если подумал о чём-то любопытном, то не успокоится, пока не узнает точное количество и то, стоит ли мне там всё с хлоркой помыть? Кстати о птичках. Никто так и не перезвонил, поэтому я терпеливо дождалась шести утра и позвонила Сэму вместо будильника, но облом, они куда-то уже мчали. — Вот что ты за человек? Тебя даже нельзя застать врасплох, — посетовала я, доставая из морозильника рёбрышки на ужин. Они уже должны были ехать домой. — И тебе доброго утра! — бодренько ответил Сэм, явно смеясь надо мной. — Захватите по дороге бутылочку красного. Хочу сделать рёбрышки с овощами на ужин и салат из кальмара, — ковыряясь в морозилке, рассуждала я. Как раз нашлись кальмары двухмесячной давности. Но ответ меня удивил. — Слушай, мы не приедем сегодня, можешь пока забыть о готовке. — Да щас! Сама всё съем, — нагло перебила я, уже предвкушая, как наготовлю кучу ништяков и съем всё в одну морду, пусть и без вина, перебьюсь. Пора переходить в ту жизнь, где трезвость считается нормой, а не состоянием от обеда до заката. — Вот так, да? — обиженно переспросил Сэм. — Мы как раз едем в Мичиган. Закажем роллы, наберём пива и завалимся смотреть по телику новую серию «Игры престолов». — Дайка трубку Дину. — Не дам. Ты заманишь его пирогом, а меня попросишь высадить у ближайшей канавы, — всё ещё стараясь не ржать, ответила Сэм. Раскусил меня на раз-два. — Кто сказал «пирог»? — раздался на фоне вопрос Дина. — Напомни, почему я до сих пор с вами живу? — недоумённо спросила я, отправляя заморозки обратно в морозилку. Сдалось мне ещё готовить в состоянии ближе к удовлетворительному. — Потому что никто больше не подпишется выносить твой скверный характер? — поддел меня Сэм. Вот и поговорили. — О, нет, каюсь! Вспомнил тут одного эльфа… — Балбес! Что-то я тоже его вчера вспомнила… — с грустинкой вздохнула я в трубку и подумала о том, что вот бы он тоже познакомился с Леголасом, может, ему мой выбор по душе пришёлся бы больше, чем старшему. — Сейчас, стоя на кухне среди бытовой техники, даже не верится, что еду можно готовить на костре, а спать под открытым небом. — Сходим как-нибудь в поход, — пообещал Сэм. — Так, ну собственно мы тоже собирались тебе звонить, — резко перевёл он тему. — Нашлось дело в соседнем штате. Пустяки. Думаем, полтергейст или мстительный призрак, ничего серьёзного. Быстро управимся! — Ладно, тогда до связи! — просто ответила я, немного расстроившись, что без предупреждения пустились в долгую дорогу. Я понимаю, что дома уже засиделись и эти стены умеют надоесть, но ведь надо предупреждать заранее, а не с дороги. Может, у меня планы какие были на них? — Всё нормально? — чутко уловил моё настроение брат. — Ты как себя чувствуешь? — Неплохо! — поспешила я его успокоить. Волнуется же. — Лопаю обезболивающее и запиваю водой, а не виски. Жить буду. — Хорошо. Тогда созвонимся вечерком. Мы простились. Значит я кукую в одиночестве ещё несколько дней, если только им не приспичит ещё куда-нибудь рвануть без меня. Может, это предлог избавиться от моего так называемого «скверного характера»? Да не, брехня! Я подарок! Им со мной крупно повезло. Я даже не представляла себе, как они тут жили без меня, если я нашла в холодильнике кусок пиццы, покрытый красивым ковром из плесени, а в душе прилип к стене кусок мыла. Ладно хоть стиральной машинкой пользоваться умеют, да и Сэм хотя бы изредка протирал полы влажной тряпкой, не то на полу можно было бы в грязи сажать картошку. Быт — это явно не про этих людей. Можно быть лучшим в мире охотником с внешностью голливудской звезды, но при этом стирать носки ударом об стенку. Соврав об алкоголе, я завалилась смотреть «Великолепный век» с самого начала. И это была хорошая идея, учитывая моё самочувствие, которое почему-то ухудшалось с каждым днём, хотя ничего не предвещало подобного исхода. Я не придала этому значения, стараясь не вставать без нужды. Подумаешь слегка продрогла. Несколько глотков виски и одеяло помогли мне продолжить учить турецкий, к середине сезона я уже более-менее освоила приличный словарный запас и теперь вникала в построение предложений по субтитрам. Белиберда какая-то… Мне на этом точно никогда не заговорить, все попытки вышли весьма нелепыми. Хуже моего турецкого только французский. Заняться больше было откровенно нечем, и я через сутки сдалась своему организму и пошла греться в ванну. После непродолжительных блужданий по коридорам за тем и за другим мне стало ещё хуже. Градусник посчитал меня за труп. Это нехорошо. Пока ванна набиралась, я набрала Дина, чтобы узнать, как много у меня ещё времени на то, чтобы каким-нибудь чудесным образом привести себя в порядок без лишних волнений семьи. Сейчас им и без меня проблем хватает. Чёртов Люцифер! Проклятый Кастиэль! От ангелов одни проблемы… И от благодати этой, будь она неладна! Без неё жилось бы легче. — Дело оказалось совсем не плёвым, — досадно заявил старший. — Всю ночь копали могилы впустую. Бобби и Руфус здесь уже поработали. — Голос у тебя уставший, — заметила я, пробуя воду на температуру. Сама я старалась себя не выдать. Лёгкий озноб ещё не беда, да и крылья уже покрылись лёгким пушком, а значит, я иду на поправку с некоторыми побочками, вызванными потерей благодати. Пострадали же не только крылья, но и внутренности, излившиеся кровью изо рта. — Сейчас поспим пару часов, да залезем в книги. — Может, мне порыться в архивах Хранителей? — предложила я, на ходу раздеваясь. — Нет. У тебя одно задание — отдыхать! — строго сказал брат. — Мы знаем, что Люцифер тебе по зубам, но надо быть в форме. А ты, прости конечно, совсем не та, что раскидывала по Хельму орков. Он наверняка устроит подлянку в следующую встречу, надо быть готовыми. — Знать бы обо мне в две тысячи девятом, да? — улыбнулась я своим мыслям. — И что бы ты изменила? — У меня было время хорошо подумать, Дин. Я бы убедила тебя согласиться на сделку с Михаилом, и мы бы сразились с Люцифером. — Ты теперь готова убить брата? — больше из любопытства поинтересовался старший. Он не так понял. — Нет. Мы не дали бы этому уроду его отнять у нас. Кто знает?.. Может, я была бы сейчас Королевой Ада! — Ну, это устроить можно хоть сейчас, пока Кроули хрен знает где носит, — усмехнулся Дин. Дурак! А я ведь серьёзно. Будь у меня поддержка такой мощи, как миллионы миллионов душ, найти путь в Средиземье не составило бы труда, вот только, что дальше? Не оставишь же целое королевство, едва взойдя на трон? — Рассуждать, конечно, интересно, но пока у нас есть масса других забот, — сменила я тему, чувствуя себя всё хуже, а тем более после невесёлых мыслей. — Позвоните, как поедете домой. Дома так пусто… — Поправляйся, милая, — сказал брат и положил трубку. Их не было всего несколько дней, а я уже и впрямь соскучилась. Бункер огромен даже для нас троих. Скинув остатки белья в корзину, я погрузилась под воду с головой. Приятное тепло постепенно разлилось по телу и принесло облегчение, даже боль в крыле утихла, хоть оно и болталось за бортиком в не очень удобном положении. Мысли заполнили интересные картинки, как я, вся такая величественная, правлю Адом, сидя на резном роскошном троне, подобно Трандуилу. Но всё это же нельзя бросить после того, как путь домой будет свободен? Придётся скорее всего тащить Леголаса в наш мир, а он и рад приключениям. Разве что сильно будет негодовать новому титулу, всего-то король-консорт. Его королевская задница желчью захлебнётся, если я вдруг смогу им командовать. Интересно, а смертных можно сделать более живучими? Размышлять весьма забавно, но мне стало хуже. Я вылезла из воды, испытывая лёгкое головокружение, и накинула халат. Минут двадцать назад я мёрзла, а теперь стало невыносимо душно, и я вышла в прохладных коридор. Нужно было срочно вдохнуть свежего воздуха. На ватных ногах по стеночке я направилась к выходу, да только голова закружилась сильнее. Пол вдруг как поднялся, как ударил меня по всему телу, а потом темнота. Сначала ничего не было видно, но как только сознание немного разъяснилось, стало понятно, что это на сон мало похоже. Мои руки были прикованы к двум столбам, ноги стояли на ледяном каменном полу. Маленькая каменная комната с голыми стенами. Я запаниковала. Это не сон, это воспоминания той части меня, что подверглась пыткам ещё до рождения. — Нет! Нет, нет, нет, не может быть! — попыталась я как-то вынуть руки из оков, но бес толку. Паника — это ещё не страх, его как раз не было. Я ведь жива, всё в порядке, просто отсутствие благодати, сдерживающей мою демоническую сущность, сказалось и на кошмарных снах. Но почему я уснула? Мне стало плохо… Моё тело скорее всего лежит в коридоре на голом полу в махровом халате. Ясность сознания в кошмарах ещё никогда не была такой пугающе реалистичной. Так всегда. Стоило мне на какое-то время расслабиться и забыть о боли и страхе, пропитавших всё моё естество, как жизнь подкидывала что-то новенькое, не менее повергающее в ужас. И я была одна. Совсем никого не видно вокруг. Я помнила, как демоны меняли друг друга от скуки, помнила и Желтоглазого, узнавшего меня по ту сторону света, но я не узнавала это место безлюдным. Азазель не мало времени проводил за работой надо мной. Воспоминания о всей его роли в судьбе моей семьи сложились как пазл; он такая же пешка в задумке Михаила, как Кроули, как Кастиэль и как десятки других причастных. На моём месте мог оказаться любой другой достойный демон, но архангелу нужна была именно его кровь, за это надо мной старались с особым усердием, потому что тут внизу никому я не нравилась, да и наверху посвящённым тоже. Неудивительно рвение Михаила подготовить меня к бою в такой спешке. Но, если честно, я считала, что вообще не нужно было давать мне какую-то жизнь на земле, следовало сразу забрать и растить так, как им нужно было. Не было бы никакого упрямства и смертей невинных людей. Моя семья умирала из-за меня. Из-за моего дурацкого предназначения! Я родилась лишь для того, чтобы Михаил не убивал собственноручно брата, не пачкал свои руки, но зачем дал мне моего? Чтобы я всё испортила! И в чём же кошмар этой темницы? Похоже, что в её пустоте. Я совершенно одна. Стены давили с пугающей силой своей непоколебимой устойчивостью, в то время как меня колбасило в водовороте мыслей. Да вся моя жизнь — ошибка! Амбиции не слишком умного архангела, возомнившего себя способным творить подобно Богу. Да, он молодец, справился с задачей, но что теперь делать мне? Люцифер подкинул дельную идею о Клетке, о вечном заточении в Аду в компании Михаила и Адама, только мне совсем не улыбалась такая перспектива. Лучше на Земле, на свободе до скончания времён. Дышать живой, искать другие пути… В одиночку. В прошлый раз потерять семью было больно, но я не видела их смерти, поэтому скорбь не угнетала, но в этот раз будет иначе. Мы сблизились сильнее, жизнь начала радовать даже своим однообразием, но это было хоть что-то! Сколько будет ещё лет? Не хочу думать об этом. Одиночество съедало быстрее яда, отравляло, заставляло меня пытаться вырваться, раздирая кожу запястий, мучило. Я даже сорвалась на крик, когда устала считать, чтобы отвлечь себя. Это не воспоминания, а какие-то подсознательные страхи в иллюстрациях прошлой жизни. Чем-то напоминало моё лечение от наркотиков, только сейчас мне совсем не хотелось тратить едва накопившуюся силу на срыв. Моё сознание уместилось в каменной коробке в несколько квадратных метров и мешало попыткам проснуться. Я знала, что моё тело снаружи, что всё, что я вижу — всего лишь плод воображения, вызванный потерей силы благодати, отделявшей моё тёмную сторону от человеческой. Этот маленький огонёк человечности страдал от одиночества, потому что в детстве меня бросила мама, выбрав сесть на этот проклятый рейс. Она выбрала какого-то мужика, пока её ребёнок страдал. Я думала, что обида давно похоронена, но оказалось, что мне всё так же больно, и любить после этого всё-таки нельзя. Обман самой себя… Привычка любить, потому что должна, потому что мама. У мальчиков так же, хотя им впору ненавидеть отца за украденное детство. Что ж, теперь мы есть друг друга, а значит прошлое должно оставаться в прошлом. Отпустить ещё одну обиду стало облегчением. То, чего я уже даже не помнила в виду давности, настигло внезапно, и почти сразу же, в силу других взглядов на жизнь, ушло, не оставив и следа. Я увидела свет, ощутила за спиной тяжесть своих роскошных крыльев. Оковы спали, и будто вообще никогда не было людей, испортивших мой мозг травмами, из-за которых я страдала по сей день. И ладно бы я одна, но ведь могли пострадать дорогие мне люди. Похоже, что это моё нетипичное состояние нездоровья, ослабившего прочную стену между мной и болью прошлого, окунуло меня достаточно глубоко, вытащив на поверхность истоки кучи моих проблем. Меня так рьяно тянет к тем, кто дарит мне своё тепло, потому что я лишилась его очень давно и теперь цепляюсь за всех, готовых поделиться. Это так естественно для людей… Лучше бы я была демоном, лишённым чувств, но тогда не было бы и любви. Я могла отказаться от боли навсегда, перестав подавлять зло в душе, но не могла добровольно отказаться от семьи, ставшей для меня всем. Благодать мне нужна! Я нашла её и вернулась к свету, очнувшись в своей комнате. Было чертовски холодно! Дин дремал за столом, положив голову на скрещенные руки, часы показывали начало третьего часа ночи. Голова всё ещё кружилась, но я всё равно поднялась на ноги, чтобы найти аспирин и облегчить свои страдания наяву. И что это было вообще?! Безумно надоела всякая хрень, щедро сыпавшаяся на мою голову в виде сомнительных приключений в собственной стране психических заболевай. Идея лечить голову, как на том настаивал Сэм, уже не казалась такой бредовой. Просто риски от опасности того, до чего удастся докопаться, слишком велики! Даже сейчас, когда столько лет спустя открылись глаза на поступок матери, безответственно бросившей меня в больнице с недомоганием, выбивали почву из-под ног. Я привыкла думать иначе, а на самом деле ей дела не было до меня, беременность сломала её планы на жизнь. К своему удивлению, я застала младшего на кухне за компьютером. Сэм обеспокоенно поднялся мне на встречу. — Джессика, ты в порядке?! — протянул руки ко мне брат и взял за плечи. Моя голова ещё болела, и его голос прозвучал громче, чем обычно, но в целом самочувствие было неплохим. — Мы гнали двое суток домой. Ты не брала трубку. не знала, что ему ответить, потому что впервые столкнулась с подобным. Какой-то промежуточный пункт между смертью и жизнью, клетка моего собственного сознания. Когда я одна, то кажется, будто ни с чем не могу справиться… Заключив брата в объятия, я тяжело вздохнула. Столько слёз уже выплакано, столько событий пережито, а чувство того, что я стою на месте и ощущаю боль никуда не девается, только небольшие передышки. Меня угнетали незавидное постоянство бедственного положения, тревога за мальчиков, страх навредить им. В Лихолесье у меня был маленький безопасный мирок, увлечение любимой работой, хорошая компания, а здесь липкое бессилие, мешавшее чувствовать вкус жизни, наконец лишённой одиночества. Меня любят, ценят, оберегают дорогие люди, но я в клетке. Она так прекрасна, что не хочется назад, туда, где осталось сердце. Я могу жить и без него. Сэм молчал. Я выпустила его из своих рук и под недоумённый взгляд выпила пару таблеток от головной боли. Нужно было что-то сказать, но не получалось. Двое суток, значит… Как-то это не круто. Крылья полностью поправились, внутренности пришли в норму; набравшись света вернувшейся благодати, моё тело было в полном порядке, силы восстановлены и готовы к бою. А вот азарта совершать подвиги совсем не было. Я дома и в полной безопасности, но почему-то не была рада такому исходу. Моя жизнь покрывается плесенью, когда нет ни грамма приключений. Вздохнув ещё раз, я тепло улыбнулась брату. — Как мне всё это надоело! — решительно заявила я. — И не говори! — поддержал Сэм причитания. В глазах читалось облегчение, он правда беспокоился обо мне. Мне следовало сблизиться с ним сразу, как только познакомились, но тогда я была слишком увлечена обидным поведением старшего брата. Что ж, что было уже не вернуть, мы должны жить здесь и сейчас. — Сердце в пятки упало, когда увидел тебя на полу. Бледная, губы синие, пульс едва прощупывался… Было это вчера. — Я видела свою темницу в Аду, — зачем-то начала я рассказывать. Хотелось поделиться, он ведь помнит свой опыт подобного мероприятия. — Холодно. Угнетающе. Совсем не так, как было при Желтоглазом. — Ты знала его? — удивился брат. — О да! Мы провели несколько увлекательных лет вместе, но пришлось расстаться, когда пришло его время собирать плоды в виде особенных детей. Я ещё не была готова, и его место заняли другие, их было очень много. И когда боль переросла в гнев, им стало очевидно, что Михаил всех одурачил. От меня пытались избавиться, но защитники были сильнее. Кроули взял на себя опеку, я не должна была попасть тебе или кому-то из вас под руку, иначе план Азазеля не сработал бы, он не знал, что ты не просто особенный… — выразительно посмотрела я на увлечённого рассказом брата, — ты сосуд Люцифера. Всё было предрешено. — Вывод: с ангелами иметь дел не стоит! — со смехом подытожил Сэм. Мне стало легче от его реакции. Не будь тьмы в его душе, не будь в его крови зла, он был бы самым лучшим из людей. Но увы! Бремя вины и ошибок оставило яркий след. — Это точно! Жалею, что связалась с Кастиэлем, что всё так вышло с ним скверно… Я обманывала вас и делала глупости, считая, что знаю лучше. Чувствовала себя такой взрослой и важной… — Да. Не стоило нам закрывать на это глаза. Я не давал Дину ругать тебя, считал, что он итак перегибал палку, — усмехнулся Сэм и вернулся за стол. — Вы оба старшие братья, — заметила я, садясь напротив и закутываясь по плотнее в халат. — До сих пор к этому не привык, — смущённо опустил взгляд Сэм. Бывает же милым, чёрт! — А ты, собственно, чего сидишь здесь? — поинтересовалась я, меняя тему на что-то отстранённое. — В последнее время совсем не спится. В голове всё в кучу смешалось, — воспроизвёл жестом брат круговерть у виска. — Как там Дин? — Ты не съезжай с темы, хитрюга! Может, надо меньше кофе пить? — намекнула я на почти пустуй бачок с зерном у кофемашины. — Да нет, это… Просто так, — неловко попытался вывезти Сэм, но не получилось. — Сэмми, иди спать. Нельзя уставшим спасти мир. Победив в молчаливой схватке взглядами, я проводила брата в его комнату и проследила, чтобы он уснул. Отрубился моментально! С долгой напряжённой дороги организм найдёт способ уложить тебя в постель. Выключив будильник, я ушла к себе. Как бы мне самой не было плохо, у меня были те, кто позарез нуждался в поддержке и заботе. Уж на это точно не жалко! Дин всё так же мирно посапывал, сидя за столом. Кое-как осторожно достав телефон из кармана его джинс, выключила звук и, оставив записку о своём месте нахождения, ушла в наш кинозал, досматривать сериал. Спать-то не хотелось. Нужно было вытеснить все гнетущие мысли из головы, перестать думать о случившемся и о неизбежном, заняться чем-то более полезным, чем самокопание. Например, добить уже этот дурацкий турецкий и со спокойной совестью увлечься чем-нибудь другим. Там вон, например, уже несколько недель пылится меч на стойке. За такую халатность на службе положен наряд вне очереди.