Крылья

Два года спустя.

Я лежала в траве и смотрела в голубое, чистое небо, отныне свободное и все такое же прекрасное: солнечные лучи падали на землю с разных углов, но они непременно согревали чьи-то соскучившиеся души. Я слушала ветер и почти не прилагала усилий для того, чтобы он пел мне свою мелодию, свою сочиненную балладу о свободе. И это звучало так красочно, так звонко, что я неловко прикрывала глаза на мгновение, но вскоре возвращалась к такой прекрасной реальности, от которой мне больше совсем не надо было убегать. Я частенько приходила в это место: под широким раскидистым дубом удобно рисовать, расставив мольберт, прячась в его прохладной тени, если летний зной совсем одолевал наши края. Краски поначалу ложились на холст непослушно, не желали выглядеть так, как я это представляла, но со временем они подчинились мне. Но сейчас я не хотела браться за кисти и писать этюды, куда важнее просто смотреть на происходящее вокруг тебя и сохранять это в своем сердце, ведь каждый день совершенно неповторим. Куда важнее просто жить, глядеть на все широко раскрытыми глазами и жадно вдыхать запах настоящего. А запечатлеть моменты еще успеется. Взглядом я словила большое пушистое облако, совершенно бесформенное и мчащееся куда-то вдаль. Его подгонял мой умелый музыкант – воздух – и от его соседей остались только масляные белые следы, небрежно накинутые куда-то на полотно, но то, насколько потрясающей выглядела эта картина, нельзя была передать словами. Я села, прислоняясь спиной к стволу дерева, и в конце концов просто рассмеялась, ведь наедине с природой я ощущала себя не просто счастливой – я ощущала себя живой. И природа, конечно же, отвечала мне своей любовью и дарила радость в любое время года: осенью я наблюдала золотисто-огненные листопады, которые не прекращались ни на один день. Эти листья усеивали собой всю земляную поверхность, укрывая ее и готовя ко сну. Осень я сравниваю с вечером – он ложится на людские поселения и природные территории мягко, бережно, окрашивая небо в фиолетовые оттенки и давая время приготовиться к ночи. За ней следует зима – ее серебристые вьюги кружатся в воздухе и бубенцами звучит ветер, разносящий бураны все с новой и новой силой. Зима для природы – это ночь. За ее пребывание все живые существа успевают отдохнуть и набраться сил перед любимым утром – весной. Весна же врывается в природу совершенно неожиданно: сходит с пожухлой травы снег, резко оборачиваются деревья в зеленую листву, и все вокруг вспыхивает яркими, живыми красками. Лето – это день. Оно жаркое, знойное, но такое живое и такое любимое. В каждом времени года есть что-то восхитительное. И я, наконец, сумела это понять. Поэтому сейчас я обрела возможность и думать, и делать что-то одновременно, по причине чего мне не помешало подняться, поправить юбку простого хлопкового платья и побежать обратно к городу: встречать наших прибывших разведчиков. Мои сапоги взбивали пыль с проселочной дороги, но я придерживала подол платья и бежала так быстро, как могла, ведь меня там ждали. Точнее, это я ждала. Ждала с нетерпением вот уже два месяца, как только июнь скрылся за горизонтом. Я остановилась лишь на секунду, чтобы перевести дух, но тут меня окликнул до боли знакомый голос. — Что, Белл, прохлаждаемся? Эти нотки издевательства, этот тембр и интонацию я всегда узнавала из тысячи. Резко повернувшись на сто восемьдесят градусов, я едва не закричала от переполнившего меня счастья: прямо в пяти метрах от меня стоял капрал Ривай в новой, чистой рубашке, все с неизменным выражением лица, все тот же капрал, который вселил в Эрена надежду на спасение моей жизни. Я зажала рот руками, а потом бросилась мужчине на шею. Капрал едва похлопал меня по спине и поспешил отодвинуть от себя. — Давай без нежностей, а. Джагер когда возвращается? — Сегодня, сэр. — Что ж, я приехал вовремя. А твое здоровье как? Живот нормально? Я положила руку на раненый бок и прикусила губу, даже не зная, что сказать. Боли меня беспокоили, но ничто не могло сравниться с моей удачей в тот день: в доме отца Эрена оказались медицинские инструменты, Ханджи провела операцию и все же сумела меня спасти. Я не знаю, что было в подвале, я не знаю, как победили всех титанов, но, когда я пришла в себя, мир был уже свободен, Эрен выжил, а остальное меня как-то не особо и волновало. Может, это и кажется странным, но я даже не стала спрашивать. А мне и не рассказывали. Капрал едва слышно вздохнул и кивнул. — Понятно… Ладно, пошли. Я взяла Ривая под руку, на что он закатил глаза, но все же не оттолкнул. Мужчина провел рукой по черным волосам, поправил воротник рубашки свободной рукой и ускорил шаг, из-за чего мне пришлось поспешить. Минут через десять вдали показался город, и я услышала радостный гомон толпы – значит, наши разведчики уже прибыли. Мы с капралом еле как пробрались сквозь скопление людей, и я увидела знакомые лица: на белом коне восседал Армин Арлерт, новый командир исследовательских групп. Подле него расположилась Микаса Аккерман, все такая же невозмутимая, но, очевидно, счастливая – когда солнце засветило еще сильнее, я увидела блеснувшее золотом кольцо у нее на пальце и улыбнулась. А еще чуть дальше, выискивая зелеными глазами кого-то в толпе, находился Эрен. — Восемьдесят третья экспедиция за стены увенчалась успехом! Мы обнаружили новые территории, и дорога чиста! — громко крикнул наш командор, и ему ответили радостными воплями. Армин был рожден для этой роли, и он ее получил. Вскоре люди стали расходиться, а разведчики спешились с лошадей. Едва завидев капрала, майор Ханджи ринулась к нему с объятиями и счастливыми визгами, на что Ривай принялся отпираться. — Все, все, очкастая, отвали от меня… — Ой, а это же Эмма! Эмма, ты как, у тебя все в порядке? — женщина глянула на меня своими безумными карими глазами, и я немного посмеялась, а затем кивнула. Зоэ обняла и меня, растрепала мои волосы, а затем еще раз стиснула в объятиях. Я получила кивок от Микасы, обняла Армина, но Эрен почему-то не спешил подходить. Я подошла к парню ближе и положила руку ему на плечо, стараясь обратить на себя внимания. Джагер развернулся и посмотрел на меня несколько растерянным взглядом. — А, Эмма, привет… Ну, вот мы и вернулись… — Эрен, пошли домой. Ты устал, тебе наверняка надо отдохнуть. — Нет, нет, есть еще у меня одно дело… — парень отстранился от меня и отошел, задумываясь. Я лишь вздохнула и стала смотреть на то, как он расхаживает от своей лошади до какой-то непонятной черты и обратно, смотрела на его озадаченное лицо и бегающие глаза и совсем не понимала, что же такое тревожит его душу. Подул ветер, но я не расслышала никаких ругательств, а когда обернулась, то увидела, что на улице остались только мы вдвоем, только слышались вдалеке радостные песни Зоэ и ее пререкания с капралом. Эрен тоже заметил наше с ним уединение, подошел ближе и взял меня за руку. — Эмма… Я знаю, что тебе семнадцать, но… Я хотел спросить… — О чем? — Эм… Ну… — парень опять замешкался, и в его зеленых глазах отразился страх. Я опять удивилась этому и даже сама начала переживать, даже не зная, что же его тревожит. — Эрен, что? Скажи мне уже… — Ты за меня выйдешь? — выпалил он на одном дыхании, а я почувствовала, как за моей спиной вдруг раскрылись крылья – пусть и невидимые, но это были крылья из моей истории. Мои крылья, сотканные из тысячи призрачных надежд и свободы. Свободы, за которую нам так много пришлось заплатить.