И кто виноват: история одной ссоры

Алла поднялась в спальню и захлопнула за собой дверь. Хотелось упасть на постель и разрыдаться от отчаяния. И она еще о каких-то детях думала? Да у нее он один за двоих сойдет. Если не за троих. Да, отличный у них вышел романтический вечер. Алла села на кровать и спрятала лицо в ладонях. «Господи, что мне с ним делать? Ну что мне с ним делать?!», - мысленно вопрошала Пугачева, и вдруг подпрыгнула от резкого звука: Филипп с грохотом распахнул дверь. - И почему последнее слово всегда должно оставаться за тобой? – не слишком заботясь о громкости своего голоса, заявил он. - Чего ты шумишь? Хочешь, чтобы Люся проснулась и вышла тут нас разнимать? – прошипела Алла. - Я пришел только сказать, что меня не устраивает, что всегда все решаешь ты! Мы не договорили, и я не хочу, чтобы ты обрывала меня на полуслове! - Филипп, оставь меня в покое! – недовольно и в то же время умоляюще произнесла Алла. – Я за сегодняшний и, кстати, вчерашний день тоже уже сыта по горло твоими сюрпризами! Давай остальное позже, а? Как-то слишком много накопилось. Ты достаточно сказал уже и сделал. - Хватит уже меня посылать! – взбесился Филипп. – Хватит относиться ко мне, как к какому-то мальчику для битья! Кто, в конце концов, глава семьи?! – это он уже прокричал и сопроводил сильнейшим ударом кулака по комоду, с которого тут же свалилась тонкая изящная ваза, разбившаяся вдребезги. Алла молча наблюдала за этой картиной, а потом тихо прокомментировала: - Свой же подарок разбил, между прочим… - Ну и ладно! Тебе, как я вижу, нет никакого до них дела все равно! - Убери это. Давай, что ты стоишь? – она только в этот момент поднялась с кровати. – Или что, я должна за тобой еще и осколки подбирать? - Я хочу, чтобы мы сели и поговорили сейчас же. Остальное потом, - сурово бросил Киркоров. - Боже мой, да о чем разговаривать? Я перед тобой ни в чем не провинилась. А ты не можешь вразумительно мне объяснить, с чего ты вдруг стал таким необязательным и невнимательным. По какому еще нам поводу общаться? - А я-то в чем провинился? Я всю эту ночь собирался посвятить тебе! - Ага, только сначала все нервы вымотал. Да нет же, нет же, ты ни в чем не виноват! Ты у нас без изъянов, идеальный от и до! Ты это хотел услышать? - Тебе плевать на меня…, - это прозвучало разочаровано и очень горько. - Да, конечно, - кивнула Пугачева. – Вот это очень точно ты подметил. Я вообще только и делаю, что на тебя плюю. Уже больше четырех лет. Как вышла замуж, так и занялась наплевательством. - Что ты язвишь? Ты не в состоянии разговаривать со мной каким-то другим тоном? - А я для того и просила разойтись по комнатам. Но до тебя не доходит, что успокоиться моментально после того, что ты устроил, - это немного сложно, дорогой мой! – Алла отошла к окну и отвернулась от мужа. – Каким-то другим тоном… А что, скажи, я не бываю с тобой нежной? Я не говорю тебе каких-то ласковых слов? - В последнее время очень редко! – продолжал возмущаться Филипп. - А я тебя вижу? Ну, ответь мне? – она обернулась через плечо. – Вижу? Ты часто бываешь дома, чтобы у меня была возможность для всего этого? - Опять начнешь попрекать меня работой? Я ничего не понимаю, я дома, что ли должен сидеть? Ну, давай! И что тогда будет? Ты столько не работаешь, сколько я. Как жить-то будем? У тебя есть варианты? - Филипп, мне надоело повторять одно и то же, - Алла оперлась спиной на подоконник. – Я не прошу тебя не работать. Я прошу в моменты отдыха уделять семье больше внимания. Все, больше я этого говорить не стану, сказала в последний раз! - Правильно. Внимания тебе нужно больше, но все мои сюрпризы – коту под хвост! - Да пойми же ты уже! – воскликнула Пугачева. – Мне нужен ты, а не твои сюрпризы! Ты! Все эти цветочки-фантики – это приятно, но разве в этом главное? Что ты заладил, как маленький, про свои сюрпризы! Сколько можно-то уже? Тебе нервов не жалко? Если не моих, то хотя бы собственных. Себя же ты всегда ставишь превыше всего. - Я, кажется, предупреждал тебя насчет «что ты как маленький»! – напомнил Филипп. – И, знаешь, отлично ты мне сообщила, что я тебе нужен! Умудрилась заявить, что я самовлюбленный идиот, который считает, что в браке главное – делать подарки! - Все, Филипп, я больше не могу, - она вытянула руки, будто инстинктивно огораживая себя от него. – Сил нет никаких это слушать. Ты сейчас не способен ничего воспринимать, а я не в том состоянии, чтобы тебе в очередной раз все растолковывать. - Не надо мне ничего растолковывать! - Пожалуйста, раз ты так считаешь, - Алла пожала плечами. - И вот, что еще… Ты очень обидела меня тем, что позволила себе во мне сомневаться, - Филипп так и стоял у входа в комнату, периодически поглядывая на остатки вазы. – Все эти звонки – да, я понимаю, что это неприятно, но как ты могла им поверить? - Да не верила я никому. Я только начала задумываться, и на это у меня были причины. - Я в лепешку готов разбиться, только лишь бы тебе угодить, а ты…, - он не закончил фразу и долго смотрел на нее печальным взглядом. – А ты ничего этого не ценишь. Или не видишь. Или я что-то делаю не так… -О! Вот, слышу здравую мысль! Молодец, Филиппчик, уже в правильную сторону рассуждаешь. А о чем это я, ты сам догадайся! - Почему ты пытается меня подавлять? Почему ты не даешь мне принимать решения? Тебе что, нужен не мужчина, а тряпка, которым ты могла бы вертеть, как тебе вздумается? - Начинается утро в деревне…, - вздохнула Алла. – Да я счастлива буду, если что-то, наконец, изменится! Мне эта ответственность, знаешь, уже, где сидит? Ты считаешь себя главой семьи, ну так будь им! Пусть эта семья чувствует, что она тебе нужна! Поступай, как взрослый мужчина, а не так, как сегодня в клубе, когда еще чуть-чуть, и на нас бы все пялились, и на завтра во всех газетах были бы обеспечены заголовки! Нас и так без конца разводят, а мы бы только дали новые поводы. И потом сам сиди на телефоне и отвечай всем на миллиард звонков! - Ты опять начинаешь? – снова завелся Филипп, сверкнув на нее свирепыми глазами. – Я, что, неясно предупредил? - О чем? - Вот, ты даже не помнишь! А, значит, и не слушаешь! Все, я говорил, что если ты так еще раз скажешь, то я уйду, значит, - уйду! Я за свои слова отвечаю! – выпалил Филипп и, резко развернувшись и еле вписавшись в дверной проем, выбежал из комнаты. - Ну, давай, давай! – Алла вышла за ним вслед. – Хочешь сделать еще хуже – вперед! За свои слова он отвечает! О, да! Помнится, когда ты уезжал сегодня, тоже давал мне там какое-то «слово Киркорова». И где оно, это слово? - говоря это, она уже спустилась вниз вслед за мужем – только чтобы не кричать на всю квартиру. - Где надо! – Филипп уже стоял в прихожей и надевал ботинки. - И куда ты, скажи мне, собрался в такое время? Будешь бродить по улицам среди ночи? - А тебя это не должно волновать. Тебе же все равно. - Филипп, перестань. Что за импульсивные поступки? Ну, как мне потом не попрекать тебя, когда ты сам меня провоцируешь! – Алла пыталась спасти ситуацию, и встала около шкафа с верхней одеждой, перегораживая ему доступ. - Отойди, я возьму куртку. - Не глупи, - она не сдвигалась с места. - Хорошо, я пойду так, - он ринулся к двери. - Там ливень хлещет! - Мне все равно! - Ой, да и иди ты куда хочешь! – вспылила Алла. – Собрался решать все сам – решай! Чего я тут стою, распинаюсь! Заколебал уже! Ответа она уже не услышала. Филипп повернул в замке ключ, шагнул на площадку и со всей силы хлопнул входной дверью. Он так и ушел – в одних джинсах, рубашке и легких ботинках. Алла прислонилась спиной к стене и медленно по ней скатилась, оказавшись на корточках. Возникло желание взвыть от бессилия. Она и переживала за него, и жутко злилась, и хотела исчезнуть куда-нибудь прямо сейчас, только лишь бы это все хоть как-нибудь уже закончилось. *** Осеннее солнце ярко светило в глаза, раздражая и заставляя зажмуриваться. У него и без того не было никаких сил держать веки открытыми, а тут, стоило лишь их сомкнуть, тут же клонило в сон. Филипп постарался взбодриться, поблагодарил водителя и разрешил ему отдыхать сегодня. Он вышел из машины и побрел в сторону подъезда. Во дворе толпились какие-то очередные зеваки, кто-то что-то ему кричал, но он не мог даже разобрать слова. Ему было плохо: и морально, и физически. Он провел остаток ночи за столиком круглосуточного ресторана, весь промокший от дождя, утоляя свою боль и обиду неограниченным количеством коньяка. Сначала ему было все равно, что он вот так ушел, бросил Аллу, накричал. Он был слишком обижен и еще больше зол на нее. Не то, чтобы она уязвила его самолюбие, она заставляла его сомневаться в том, что действительно его любит. Он пытался разобраться сам с собой и всю ночь рассуждал об этом. Вспоминал их лучшие моменты, их счастливые мгновения, но так же и их ссоры и скандалы… Обычно все проходило по одному и тому же сценарию. Его ревность, ее нравоучения. Но как она не могла понять, что не ревновать ее – это немыслимо, ведь ее хочет, если не вся страна, ну так большая часть ее мужского населения точно. Хотят и не скрывают этого. Конечно, ему льстит, что из всех них она выбрала его, но стоило лишь увидеть, как Алла кому-то строила глазки… Филипп впадал в такую ярость, с которой был не способен совладать. И почему он в ней сомневался? Ведь его самого задело, что она усомнилась в нем… И кто вообще ей названивает все время, что за ненормальные! Эти мысли сменяли одна другую, и уже под утро, изрядно опьянев, Киркоров начал корить себя. Он вдруг представил, как Алла сейчас волнуется, не спит, ведь она сто процентов не спит. Она же всегда за него переживала, никогда не давала в обиду, а если кто и пытался его оскорбить, накидывалась на этого человека, как разъяренная львица. Разве это не признак ее отношения? Зачем он испытывал ее любовь на прочность? Зачем давал ей поводы для ссор, она ведь может и уйти… Уходила же от других. Хотя…он-то не «другие», он – это совсем иная история… Но Алла… Его маленькая, его рыжий котенок, его мышка… Как он мог наговорить ей такой ерунды? Она же все для него. И он для нее. Как она не хотела отпускать его на все эти интервью и съемки! Как она упивалась им, с какой страстью отвечала ему, когда они занимались любовью, как трепетала от каждого его прикосновения! Он же все это чувствовал. Какой же он дурак, что же он натворил? И почему позволил себе так увлечься работой, что даже не соизволил вовремя приехать в назначенное место? Да она же специально решила развлекаться в этом клубе, чтобы показать ему, как все может быть, если он станет и дальше вести себя так же... В итоге, собравшись возвращаться домой к жене, Филипп и не заметил, как уснул, опустив голову на стол и обхватив ее руками. Когда его разбудил официант, ему стало так плохо, что пришлось провести некоторое время в уборной ресторана. И только когда это отвратительное состояние хотя бы немного отпустило его, он позвонил водителю. Пришлось подождать, пока тот собрался и приехал, так что на Земляном валу Филипп оказался только к девяти утра. Он шел домой, понимая, что сейчас не сможет разговаривать с супругой, но был твердо уверен, что хотя бы попросит прощения, прежде чем проспится и будет готов обстоятельно поговорить. Ключей от квартиры у него с собой не было – остались в куртке. Филипп нажал на звонок. Не прошло и пары секунд, как дверь отворилась – на пороге стояла встревоженная Люся. - Боже ж ты мой! – изумилась она, оглядывая Киркорова. – Слава богу, что хоть вернулись! - Люся, где Алла? – не совсем внятно пробормотал он, скидывая обувь. – Мне надо срочно с ней поговорить, мне надо извиниться… - Я боюсь, сейчас это у вас не выйдет, но потом поговорите обязательно, - женщина подхватила его, когда заметила, что он не слишком уверенно стоит на ногах – Филипп оперся на нее всем своим весом. - Как это – не выйдет? - Ну, мы дали ей успокоительное, она уснула, - Люся провела его в гостиную. - Мы? – удивился он, останавливаясь и держась за подвернувшийся на его пути стул. Только в этот момент он заметил Кристину, сидящую в кресле и укоризненно на него глядящую. - Филипп, ну, ты даешь, конечно, - грустно улыбнулась девушка. - Это я Кристинке позвонила, - сразу разъяснила домработница. – Понимаю, что не мое дело, но я заволновалась. Вы среди ночи ушли, Алла тут глаз не сомкнула. Плакала, плакала, вся извелась… Я утром встала, в семь часов, спускаюсь, она тут все еще сидит, бледная вся, измученная. Смотреть невозможно было. Я пыталась ее уговорить лечь в постель, но все было бесполезно. Меня она не слушает. Я подумала, что Кристина на нее хоть как-то повлияет. Вот, позвонила ей нагло в такую рань, так она примчалась сразу. Поговорила с Аллой, немного в чувства привела, заставила принять таблетку. И мы ее в спальню отвели. - Я убедилась, что мама уснула, и вот, спустилась сюда минут пять назад, - добавила Кристина. – Так что ты ее не буди, хорошо? Тебе бы самому выспаться, вид у тебя, надо сказать, впечатляющий… Ты где был-то? - Я…, - Филипп слушал все это и ненавидел себя за то, что довел жену до такого состояния. – Да нигде… - Ну, не хочешь говорить, не говори. Я вот только не знаю, боюсь что-то вас вдвоем оставлять, как бы опять вы тут все не разнесли! – она показала взглядом на обстановку. – В комнате еще вазы побили. Просто мексиканские страсти тут у вас! - Не разнесем, - Филипп уже держался из последних сил. – Спасибо тебе, Кристин, но ты не переживай, мы все уладим…Люсь, у нас есть что-нибудь от похмелья? – он повернулся к домработнице, морщась от дискомфорта. - Я знаю отличное средство, но вы пока идите, ложитесь, я вам все принесу! – отозвалась Людмила. - Тебя проводить? – спросила Кристина. - Нет-нет, я сам в состоянии! Филипп медленно поднялся по лестнице, потом первым делом заглянул в комнату жены, осторожно приоткрыв дверь. Алла крепко спала на боку, зарывшись в одеяло. Было заметно, что на ее лице остались следы расплывшегося от слез макияжа, а вчерашний наряд небрежно лежал на кресле. Осколков вазы на полу уже не наблюдалось. Киркоров тяжело вздохнул, вспоминая произошедшее, а потом тихо удалился, направившись в другую спальню.