Другая история о Пластиковом Пляже и его обитателях.

Другая история о Пластиковом Пляже и его обитателях. Мы гнали по шоссе. Мердок откровенно нервничал: давил на газ изо всех сил, что-то отрывисто и зло бормотал себе под нос, угрюмо уставившись в одну точку. Единственным абсолютно спокойным человеком в этой машине была Кукла, но ее я даже не могу назвать человеком. Я же обреченно думал: «Нам конец...». - Мердок, может, не надо так гнать? – тихо и немного жалобно спросил я. - Пошел в задницу, Тасспот, - резко бросил в ответ тот. С заднего сиденья раздался презрительный негромкий смешок. Я не стал оборачиваться – и так знаю, что Кукла относится ко мне, как к мусору, обузе, которую ее хозяин непонятно зачем таскает за собой. Я и сам порой не понимал, зачем он усыпил и выкрал меня из Бейрута. Я же ясно сказал ему, что не хочу участвовать в его безумной затее. Это добьет группу. Неужели он этого не понимает? А сейчас даже я понимал, что за нами гонятся. И догадывался, кто. - И зачем тебе понадобилось выступать по радио? – уткнув лицо в ладони, пробормотал я. Ты же знаешь, тебя ищут... - Не твое дело, - огрызнулся Мердок. Он уже начинал злиться. - Но Мердок... - Закрой – свой – рот! – четко, почти по слогам произнес он, чтобы до меня уж точно дошло. Я вздохнул. Мердок абсолютно неисправим. Если что-то идет не так, как хочет он, - срывается на мне. Я уже привык. Я опустил стекло со своей стороны и, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться, сдвинул маску клоуна на макушку и подставил лицо ветру. А потом тихо запел. Петь мне еще никто не запрещал. O, Stylo… Go forth, blossom in your soul. When you know – your heart is right, - Electric is the love… Сзади завыла полицейская сирена. - Черный Ford Mustang, прижмитесь к обочине и остановитесь! – Видимо, Мердок слишком гнал. Он в ответ на приказ не то махнул полицейскому рукой, не то показал ему средний палец – я толком не успел разглядеть. Зато Кукла схватила свое ружье, высунулась из окна - Мердок попытался, не оборачиваясь, одной рукой запихнуть ее обратно - и выстрелила. Первым выстрелом она разнесла мигалку на патрульной машине (я видел это в зеркало заднего вида), вторым – разбила лобовое стекло. Полицейский, заслоняясь рукой от осколков, уехал в кювет, по дороге въехав в рекламный щит. Я смотрел на него из окна. Потом, повернувшись к Мердоку, спросил: - Зачем она стреляла? - Нехрен ему было гнаться, - был ответ. – Сработала программа защиты. И вообще, какая тебе, к черту, разница?! Я снова выглянул в окно и проводил разбитую патрулку взглядом. - Жалко... – вздохнул я. - А, черт с ним, - отмахнулся Мердок. – Лишь бы из «Черных облаков» не погнались... Мердок, похоже, накаркал: над нами тут же появилась черная облачная пелена – верный знак, что кто-то из этих ребят рядом. С заднего сиденья раздался странный треск. Я обернулся и увидел, что Куклу как-то странно трясет, как будто она была под сильным напряжением. Плюс из простреленной дырки в голове шел черный дым; запахло паленой проводкой. Наконец она упала на сиденье, сложившись пополам, как... как большая кукла. Попутно я взглянул в заднее стекло машины и порядком струхнул: за нами снова гнались, но уже не полиция. Нас нагонял красный пикап; за рулем был мрачный тип в черных очках. Я почти сразу понял – он из «Черных облаков». И едет явно не к морю купаться... - Мердок! – крикнул я, но тот уже и сам заметил погоню: - Твою ж мать! Впервые в жизни я захотел, чтобы Кукла работала. Тем временем машина нагнала нас, «чернооблаковец» поравнялся с нашим Stylo, вытащил револьвер и выстрелил в нашу сторону. Хорошо еще, что Мердок вовремя успел поднять стекло со своей стороны, и пуля лишь разбила его и влетела в лобовое стекло, брызнув мелкими осколками в разные стороны – мне пришлось заслониться руками, чтобы не поранить глаза. Потом пикап отстал, и еще одна пуля от его водителя разнесла нам заднее стекло; мы с Мердоком сползли едва ли не под сиденья, укрываясь от осколков – ладно я, Мердок еще как-то рулить умудрялся. Он еще пытался выжать из бедного Stylo максимум скорости, чтобы оторваться от киллера. В конце концов ему пришлось выжать закись азота, и только теперь мы начали отрываться от погони. Но оторваться до конца так и не смогли. Эта погоня длилась долго, и поэтому дорога внезапно закончилась. Перед нами появилось ограждение, а за ним... - Нет!.. – заорали мы с Мердоком в два голоса. И, проломив ограждение, ухнули вместе с машиной в море. А в это время... - Мисс! Мисс! – перепуганный стюард стучал в закрытую дверь каюты № 13 первого класса. – На наш корабль напали пираты! Мы эвакуируем пассажиров! Ответом ему было молчание. Тогда стюард решил открыть дверь. «Если она раздета, просто зажмурюсь, и все» - подумал он, списав молчание на то, что пассажирка могла в этот момент переодеваться. - Мисс! – повторил он, открыв дверь. – На корабль напали пираты! Мы эвакуируем пассажиров, прошу пройти... – Стюард осекся. Эта странная пассажирка никак не отреагировала на его слова. Она вообще была странной: немногословная, строгая. Ни с кем не заговаривала, не отвечала на расспросы. Никому не говорила ни откуда она, ни куда направляется, ни даже кто она и как ее зовут. И никогда не снимала маски в виде кошачьей мордочки. Впрочем, нет: в ответ на слова стюарда она встала и подошла к полке со своим багажом – единственным чемоданчиком. Сняв его с полки, она раскрыла чемоданчик и вынула из него автомат УЗИ. И только потом, отстранив обалдевшего стюарда, вышла в коридор и пошла прочь. Отстраненный проводил ее взглядом и мельком отметил, что пассажирка – невысокая хрупкая девушка с темными коротко остриженными волосами, одетая в короткое белое платье и полосатые чулки – направилась отнюдь не к шлюпкам... Подлодка выровнялась. Мердок стоял за штурвалом, я же забился в ту часть субмарины, где не было иллюминаторов. На единственной «кушетке» посреди субмарины – вообще-то это был стол для оружия, но единственным оружием на нем всегда была только Кукла... как раз она сейчас на этой «кушетке» и лежала. Я грустно смотрел на нее. На электронную куклу, призванную заменить Нудл. «Если бы Нудл была жива... С каким восторгом она бы сейчас рассматривала подводный мир... И я бы меньше боялся... Если бы... Если...» Внезапно Кукла «очнулась». Она резко села на «кушетке», распахнула раскосые глаза, потом закашлялась. Из ее рта полезли какие-то сине-зеленые щупальца, а потом она выплюнула небольшого осьминога. Бедняга открыл свой единственный глаз и испуганно нас оглядел. Кукла вытерла губы от соленой морской воды и посмотрела на меня с таким видом, будто это я ей осьминога в рот затолкал. Умел бы я проходить сквозь стены, просочился бы сквозь корпус субмарины – лишь бы не быть с Куклой в одной подлодке. И почему она меня так не любит? Впрочем, она почти сразу же потеряла ко мне интерес. Слава тебе, Господи... только теперь я немного перевел дух и расслабился. Встал с холодного пола субмарины, подошел к Мердоку и из-за его плеча взглянул на подводный мир за иллюминатором. Он действительно был очень красив. Мы плыли мимо коралловых рифов. Вот как раз сейчас мы проплывали сквозь стаю медуз: смешные голубые комочки в белых юнгерских шапочках лениво поднимались к поверхности. Мне даже захотелось их зарисовать. Конечно, никто бы меня не понял: Мердок наверняка поднял бы на смех, да и Кукла бы презрительно поухмылялась. Поэтому я промолчал. Тем более, ни бумаги, ни карандаша у меня не было. Плыли мы долго, пока Мердок не посмотрел в перископ и не сказал: - Всплываем, ребятня, - мы уже дома. Кукла отдала честь. Я не понял, почему. Внезапно лодка резко рванула куда-то вверх, пол из-под ног куда-то делся, и я кубарем полетел назад, больно ударившись спиной и головой. Не успел я подняться на ноги, как субмарину еще раз тряхнуло, и я снова грянулся об пол. К моему удивлению, Мердок с Куклой даже не шелохнулись. Присмотревшись, я понял, что они оба крепко держались за штурвал. А я не догадался. Мердок открыл люк и первым вылез наружу. Следом – Кукла с ружьем наперевес, я – последним. Вокруг был густой туман, единственное, что было видно – это высокий утес. Как-то бурей на него занесло ламантина. Он не смог спуститься и остался наверху. Из-за него Мердок и окрестил утес Холмом Меланхолии – из-за выражения морды ламантина. Мердок тем временем достал свою любимую складную подзорную трубу и осмотрел утес. Я и без трубы увидел, что... на самой вершине утеса был Бугимэн. Кто он такой – я понятия не имею. Мердок говорит, что он воплощение мирового зла, пятый Всадник Апокалипсиса. Для меня он просто неясная личность в драном плаще и противогазе. Неясная в смысле – его сложно увидеть, когда он не специально показывается, и в смысле – неясно, чего он хочет. Но я уже успел понять, что его появление ни к чему хорошему никогда не приводит. Сейчас он строил из себя паиньку – старательно почесывал ламантину спинку. Но это было обманчиво. Поэтому Мердок приказал Кукле стрелять. Она и выстрелила, продырявив и без того дырявый плащ Бугимэна. Его самого, похоже, даже не задело – он только укрылся плащом и ухнул с утеса в море, стащив с собой ламантина. - Опять он ушел... – вздохнл Мердок. – Мда, видимо, конкретно тебе, Нудл 2.0, голову прострелили. Аж прицел сбился. Меня слегка передернуло. Как он может называть это именем Нудл?! Она такая же Нудл, как те бесполезные куклы. Правда, вслух возмутиться я не решился – побоялся за свою шкуру. Почти через мгновение туман рассеялся, и Пластик Бич предстал перед нами во всей красе. - Дом, милый дом, - с неожиданной теплотой сказал Мердок. Да. Для него Пластик Бич, построенный практически его руками, стал вторым домом после Конг Студио. Для меня же он стал тюрьмой. А в это время... Нудл вышла на палубу, сжимая в руках автомат. Над кораблем кружили, как хищные птицы, два самолета с одинаковыми эмблемами на борту: череп и скрещенные кости. «Стервятники» - подумала Нудл, поудобнее перехватывая «Томпсона». – «Пора бы им искупаться...» И открыла по ним огонь. Те не остались в долгу и с азартом снова принялись обстреливать корабль. Одного пирата Нудл все-таки удалось сбить, залепив из своего автомата прямо в его кабину. Другой, поняв, что шутки кончились, сбросил на самолет бомбу. «Нет!» - мелькнуло в голове у Нудл, но та усилием воли подавила подступающую панику. Девушка отбросила бесполезное оружие – в нем кончились патроны – и прыгнула вниз головой, рыбкой, с палубы в воду. Она доплыла до приготовленной загодя резиновой лодки и, устало перевалившись через ее борт, растянулась на дне. Именно в лодке и был основной багаж Нудл – рюкзак с вещами и ее любимая гитара, чудом уцелевшая после крушения Эль Маньяны. Нудл пролежала в лодке без движения несколько часов, отдыхая после перестрелки, то проваливаясь в короткий сон, то пулей вылетая из него, пока не услышала в глубине странный плеск, - как будто прямо под ней плыла какая-то гигантская рыба. Она резко села в лодке, прислушиваясь, а после перегнулась через борт. «Не может быть...» В следующий миг с громким плеском из глубины моря всплыл Рассел. На его бритой голове спокойно помещалась лодка Нудл.