Без тебя мир пустой

Джаред слушал докладчика, замечал, как потеет его лысина, и считал про себя, зная уже примерно, на какой цифре Бирс заткнется - три, пять, десять... сто. Бинго. Бирс закончил, подобострастно поглядывая на него, Джаред лениво кивнул, потом говорил Ревлинг, этот тянул волынку до двухсот пятидесяти трех, и было скучно, скучно. Холодно. Без всякого интереса Джаред сидел на совещании акционеров, решаться должен был важный вопрос, но с некоторых пор все важное стало удивительно мерзко отдавать тухлым тряпьем. Важно. Кому это важно? Ну, разорит он еще несколько компаний, и скупит по дешевке, но зачем? На кого тратить эти деньги? У него их так много... Азарт, интерес пропали куда-то, вместе с гребаным вертихвостом Дженсеном - сколько его уже нет? Джаред врал себе - знал точно, сорок пять дней: полтора месяца, так долго в загуле Дженсен никогда не был. Неделю, максимум - две, все его записки - «ухожу, прощай», «ухожу навсегда!», «ты заебал!! я сваливаю, понял?! чтоб ты сдох, бездушная скотина!», нарастающие по экспрессии до «нахуй все, больше ты меня не увидишь, мудила, сгнивай в своей гребаной конторе!» Джаред не воспринимал всерьез, ну да - он был часто занят. Как это называется? Работоголик? Но ему нравилось проводить время за составлением хитроумных схем, позволяющих разорить конкурентов, и потом со страстью их воплощать, а еще ему нравился Дженсен - красивый, яркий. Дженсен отличался от деловых людей, с кем он работал, как рекламный проспект курорта средиземноморья от пыльных гроссбухов. Он был вообще другой - окно в другой мир, с нелепыми прогулками под ночным звездным небом, с барбекю и пивом на пляже, с неловким, грязным, жарким сексом под перевернутой лодкой, с солеными от орешков поцелуями и бесконечными отлучками. Джареду было не очень приятно осознавать, что он не один в жизни Дженсена, но после того, как они года два назад стали жить вместе - отлучки вроде прекратились. Потом снова он стал пропадать, приходить воняющий сексом, чужими мужиками, пивом, смотрел с вызовом - а эти его дурацкие записки! Джаред думал, что, может быть, такая жар-птица не может принадлежать одному? Он слишком красивый. Слишком яркий. Каждый хочет иметь его или запереть в свою клетку, и ему, Джареду, сказочно повезло, что Дженсен возвращается к нему. Возвращался, да. И скандалы начинал сам, иногда норовил врезать, Джаред терпеливо слушал его, уклонялся, держал за руки и отвлекался тем, что представлял, как завтра зарубит компанию Тревиса, а Дженсен... Дженсену надо выпустить пар, потом нужно трахнуть его хорошенько, он после становился таким вялым, довольным, сонным, льнул к нему и чуть не мурчал. А вообще - это был забавный контраст. Беспощадный глава корпорации, его боялись смертельно, в бизнесе не было ему равных - но в руках своего любовника превращался в плюшевого мишку. С обожанием взирал на Дженсена и страдал тихонько от его отлучек, никак не показывая этого внешне. Джаред никак не мог понять - что Дженсену не хватает. Почему Дженсен злится на него? Джаред задаривал его подарками, позволял все, буквально все - трахал так, что тот пискнуть потом не мог, ну тут да - в сексе у них было полное взаимопонимание и гармония. Но нельзя же, в самом деле, держать Дженсена все время в спальне. Нет, иногда Джаред допускал, что когда-нибудь Дженсен оставит его, но думать об этом было больно. Теперь приходилось признать, что, кажется, это на самом деле случилось. Сорок пять дней, и ни слуху ни духу. Поздним вечером Джаред сбежал от охраны и отправился в маленький бар на перекрестке седьмой и восемнадцатой - Дженсен как-то его туда водил и говорил, что любит бывать тут. Непонятно, что его туда потащило. Но бармен, вот чудо, его узнал, улыбнулся и спросил про Дженсена. Мол, его давно не видно, обычно он тут появляется хоть раз в неделю. Джаред почувствовал волнение, так несвойственное ему, удивился даже - так вспотели ладони. – А как долго его не было? Бармен, мелкий белобрысый, озадаченно сдвинул брови, подсчитывая: – Ну... Месяца полтора точно. А что случилось? Он заболел? Джаред испугался. Оказывается, это было неприятное чувство - липкое, тягучее, мерзкое, оно распускалось под кожей черной паутиной, от него вставали дыбом волоски на хребте, и овладевала всем телом дурацкая слабость. Что-то случилось. Что-то нехорошее случилось с его Дженсеном, пока он уныло размышлял, что его тупо бросили, тянул, ждал, что вернется - надо было действовать, искать, а теперь, может быть, поздно. *** Джаред нанял лучших детективов, искал тайно, что-то подсказывало ему - звериное чутье? - если будет поднимать шум - Дженсена, если он еще жив, просто закопают, убьют, и никто его никогда не найдет. Он считал каждый день, каждый час казался годом, так долго - долго, долго все, еле сдерживал себя, чтоб не звонить постоянно, но звонил почти каждый час детективу. Еще одиннадцать, долгих как целая жизнь дней - и Тариэл Кол, лучший сыщик в Арейне на его нетерпеливый, пятнадцатый за день звонок ответил: – Да. Мы знаем, где он. Они ехали на трех машинах, ушло на дорогу двенадцать часов. Глубокой ночью остановились в лесу, в миле от нужного дома - Тариэл быстро говорил, вынимая револьвер: –... нельзя ближе, дальше идем пешком... Могут услышать. Они как дикие звери - опасные. Охотники, говорят про них всякое. Пошли... Джаред вынул свой револьвер, хладнокровно думая, что пристрелит всякого, кто встанет у него на пути к Дженсену. В душе просыпалась ярость - он понимал уже, что Дженсен здесь находится недобровольно. Тариэл как мог, смягчал информацию, не хотел его огорчать, но Джаред все понял прекрасно. Его Дженсен - райская волшебная свободная птица - ни за что бы не стал жить в этом мрачном, похожем на склеп доме. Люди Джареда, смешавшись с помощниками детектива, прокрались к дому близко, когда в верхнем окне вспыхнул свет. Дальше все понеслось, как черт знает что - выстрелы, крики, у Джареда выбил пистолет какой-то здоровый детина. Уронил Джареда на пол и отчаянно сдавливал горло, дыша перегаром в лицо, и пахло еще чем-то от него, едва уловимо, как след запаха, но когда понял - чем - или скорее кем - как лампочка в голове взорвалась, и силы удесятерились. Джаред скинул с себя урода и забрался ему на спину, держа руки вывернутыми. Схватил за волосы и, разбивая его лицо в кровь об пол, рычал: – Отвечай, где он? Говори, убью, тварь. Бил и бил, пока верзила не завыл тоненько, куда делись все его угрожающие слова? - он там, там, в подвале, не надо, не убивайте, я его даже не бил... Потемнело в глазах, потом его оттащил кто-то, и бежал к нему Тариэл, с разбитым носом, но возбужденный, с блестящими глазами, в азарте охоты: – Мистер Падалеки, мы нашли его. Жив. Такой камень упал с плеч - Джаред аж покачнулся. Еле проговорил: – Где? И шел уже сам, как будто знал, бежал рядом сыщик, открыл дверь - туда, вниз, в подвал. Дженсена уже закутали в одеяло, кто-то из помощников сыщика дал ему фляжку, и тот пил, фляжка дрожала в руке, едва не уронил от слабости - Джаред подошел быстро и удержал. Сел рядом на широкой, заляпанной кровью скамье, осторожно обнял за плечи, убрал фляжку и тут же забыл о ней - смотрел на Дженсена: похудевшего, заросшего, несчастного, провалившиеся глаза в темных кругах, потрескавшиеся губы, взгляд усталый, больной, но где-то в глубине все еще горел упрямством и вызовом. – Господи. Ты живой. Отцепиться никак не мог, не видел никого, ничего вокруг - смотрел на Дженсена, и мир возвращался. Из черно-белого, скучного, неживого - становился ярким, наполненным запахами и чувствами - Дженсен слабо брыкнулся, проворчал, прикрыв глаза, губы сложились в обиженную гримасу: – Отвали. Качался от слабости, но обиду старую так и не забывал, Джаред и не знал, в чем виноват, но сейчас, после того как чуть не потерял его - он выпал из невозмутимости, которую Дженсен отчего-то считал бездушием. Джаред хотел теперь, яростно хотел - защитить свое, и дабы не случилось несчастья впредь - выяснить до конца, что он делает не так. Отчего Дженсен даже сейчас несчастно вздыхает и отворачивается. Но не прямо сейчас - он от слабости еле сидит и чуть не плачет, нужно домой. Его хотелось нежно-нежно - поцеловать, на руках унести в машину, скорее увезти домой, баловать, лечить душевные травмы, самолично смазывать ссадины и синяки, потом, позже, как заживет все - выебать - медленно и с размахом, и ласково, чтобы длинно стонал, чтобы смотрел жалобно-страстно, кусал свои губы, и просил, просил еще трахнуть его хорошенько, но теперь нельзя было, пауза - нужна пауза. Вернулись из леса к утру, Джаред не прикасался больше к Дженсену, позволил слугам проводить его к себе. Вызвал врача и на всякий случай выставил охрану. А потом уехал сразу к Тариэлу - и слушал всю историю, от самих исполнителей. Они и не скрывали ничего - братья-разбойники, близнецы Трис и Кейл - выкрали Дженсена, не он первый, не он последний - держали связанным, трахали, потом думали убить, подумаешь, а что такого? Вернулся поздно и заглянул в спальню к Дженсену - думал, спит, но тот заметил его сразу. Джаред зашел, сел у кровати - как на крючке его держал горячечный, больной дженсенов взгляд. – Что, - еле проговорил Дженсен, - поучать будешь? Губы снова его кривились, дрожали, Джаред вздохнул устало: – Что ты от меня хочешь? – Невозможного, - убито прошептал Дженсен. Закрыл глаза, и лицо ладонями, плечи задрожали, кажется, он плакал? Джаред изумился, пересел на кровать. Тронул его за плечо: – Что... Дженсен дернулся, как от удара током, отбросил его руку, закричал зло: – Ничего! Я хотел, чтобы ты меня любил! А тебе все равно! Все равно... Где я, с кем я. Меня тут, в нашей кровати будут ебать, а ты - закроешь дверь с той стороны. Джаред потрясенно смотрел на Дженсена, он совсем не ожидал такого выплеска - такой вот темы. Вот как? Его терпение было воспринято как равнодушие. Его уверенность, что Дженсену нужна свобода, и нельзя его ни в чем ущемлять - казалась для Дженсена не высшим проявлением любви, а равнодушием. Нелюбовью. Мир, его представление о Дженсене, об отношениях с ним - стремительно рушились, все, все было неправильно - не так. И еще - он чувствовал, как с него будто спадают оковы - железные, не расклепать, но теперь пылью осыпались - рамки из его представлений, как следует вести себя джентльмену - и свободнее стало дышать. Мелькнула запоздалая догадка - может быть, в некоторых вещах нельзя быть джентльменом - хладнокровным, вежливым, всепрощающим - иначе тебя поймут совершенно неправильно - а ведь как кипело внутри. «Ладно, – сказал себе Джаред, мысленно отрясая пепел иллюзий, – раз так, ладно. Теперь будет иначе». Дженсен продолжал обвинять - ты никогда не искал меня, как сейчас догадался?! Удивительно, что вспомнил обо мне всего через два месяца! А что не через год?! Как раз бы кости мои сгнили в этом сраном подвале, ненавижу тебя, ненавижу! Джаред медленно встал и скинул пальто. Он раздевался неторопливо, с новой, снисходительной улыбкой глядя на Дженсена - а тот растерялся сперва, потом пришел в бешенство, вскочил с кровати, орал, наскакивал на Джареда - и тут Джаред залепил ему мощную оплеуху. Надо было видеть, что с Дженсеном сделалось - он побелел, прошипел сквозь зубы - убью - и полез на Джареда, а дальше было просто. Джаред с легкостью завалил ослабленного долгой полуголодной подвальной жизнью Дженсена на кровать, содрал с него до колен пижамные штаны и, поплевав себе на пальцы, грубо вставил их ему в зад. Дженсен взвыл в подушку - извивался, кричал что-то, угрожал, потом тоненько-тоненько стонал, когда Джаред начал вдавливаться в него - медленно и неотвратимо. Джаред вставлял ему, насаживал, как на вертел, и нашептывал в покрасневшее ухо: – Не люблю, говоришь. Я тебе сейчас покажу, как не люблю. Не понимаешь по-хорошему? Ладно... ладно. Выебу, как суку, потом еще, и еще, пока стонать не сможешь. Говоришь, не люблю? Закрою тебя в спальне и буду ебать, пока сперма из ушей не полезет. И если... сука, если ты хоть раз еще... свалишь куда и не придешь ночевать - я тебя, клянусь, найду и выебу там, при всех. Но прежде свяжу и выпорю, буду лупить твою развратную задницу до тех пор, пока не вобью знание, что так делать нельзя. Раз нормальным путем не получается, буду через жопу... Ты думаешь, мне нравилось, что ты как блядь последняя шляешься? Джаред наподдал сильнее, размякший, ноющий на одной ноте Дженсен простонал: – Я дууумал... тебе похуй... так хотел тебя разозлить, а ты только улыбался, мудак... Вееежливо так. Оооох! Джаред, еще, пожалуйста, так сделай! Ох, да! Джаред трахал его до утра, вертел-крутил довольно вздыхающего Дженсена в постели, а на утро, как обещал, запер его и пригрозил прибить, если тот выйдет без его разрешения. Нужно было как-то перестраиваться, он не придумал еще, как, но судя по заблестевшему голодному взгляду Дженсена, он непременно попытается покинуть спальню, а Джареду придется доказывать, такие ли у него стальные яйца, как он грозился. Мда. Ну что ж, до возвращения из офиса было еще много времени - подумать, как они теперь будут жить. Одно было ясно точно - скучать не придется.