Тернистый путь

Саске то и дело кусал губу, у него дрожали руки. Поток информации шквалом обрушился на сознание, теперь требовалось время, чтобы все как следует усвоить. Пусть многое было не досказано, он шиноби, обязан был разбираться в паутине недоговоренности. Вот и сейчас он начинал постепенно раскладывать полученные новости по полочкам. Пункт первый — Итачи хочет смерти от его руки и для этого делает все возможное — подпитывая ненависть, постоянно твердя о силе, а он, прямо как ребенок, повелся на это. Орочимару казался ему достаточно пригодным для того, чтобы помочь стать сильнее. «Стоп. Сейчас не об этом», — остановил сам себя младший Учиха, додумывать он сможет начать позже, когда останется один. Пункт второй — Итачи вырезал клан по чьему-то приказу. Саске знал главный постулат любого джонина — приказ они обязаны выполнить независимо от его содержания, так что в его голове даже мысли не возникло, что брат мог бы и отказаться. Пункт третий — что за войну хотел предотвратить Итачи? Исходя из услышанного, Саске начинал понимать, что для уничтожения целого клана нужен был очень веский повод и неоспоримые доказательства. Вот с этим имелась проблема — брат так ничего толком и не рассказал, они с Ширасу похоже, поняли друг друга без необходимых подробностей. Это были только основные вопросы, на которые требовалось найти вопросы, а ведь была еще целая тележка побочных. К примеру, каким боком здесь замешан Данзо и при чем тут глаз Шисуи? Что-то тут было такое, отчего Саске непроизвольно морщился — попахивало скрытой мерзостью и подлостью со стороны главного безопасника деревни. «Получается, он мог загнать Итачи в такие рамки, из которых он, гений клана, не смог выбраться?» — несмотря на первоначальный скептицизм Саске начинал понимать, что похоже, все обстояло именно так. Вот только на что могли подловить Итачи? Что-то же ему должны были пообещать…стоп. А ведь ответ он, похоже, слышал, надо только сосредоточиться. За стеной больше не доносились голоса, только едва заметный звон посуды. Даже старший Кумо молчал, размышляя о чем-то своем, что, впрочем, младшего Учиху не очень волновало. Ему теперь нужно было успокоиться и постараться не выдать себя — Итачи вряд ли оценит, если он резко перестанет его ненавидеть и тогда прощай возможность попытаться вытянуть из него хоть какие-то оговорки о прошлом. Его плеча коснулась ладонь, Саске вздрогнул, вспомнив, наконец, что он тут не один. Сонный Чутару тер глаза, а бледный и мрачный Сорамару — он тоже, по всей видимости, получил некую информацию, которую будет обдумывать, выразительно кивнул в сторону выхода. Младший Учиха тихонько поднялся и последовал за младшими Кумо — попадаться им сейчас было никак нельзя. Удивительно, но несмотря на порядком растрепанные чувства, они ничего не задели и выскользнули из комнаты бесшумно, Сорамару закрыл за ними дверь и кивнул на выход. Да, стоило зайти через главный вход, но для начала — следовало все-таки немного прийти в себя. Они втроем какое-то время сидели на ступенях лестницы. Ветер усиливался, на небеса надвинулись свинцовые тучи, свидетельствующие о приближающемся дожде. Саске выровнял дыхание, смог справиться с трясущимися руками, выдать себя сейчас означало окончательно проститься с возможностью узнать правду. Сорамару и Чутару не мешали ему, младший Кумо все интересное проспал и теперь теребил старшего, тревожно вглядываясь в застывшее лицо. Сорамару отвечал односложно, погруженный в собственные мысли. Сейчас Учиха хорошо его понимал — и ему тоже было о чем подумать. Хлынувший дождь заставил компанию вздрогнуть и поспешить в укрытие. Саске сейчас хотелось остаться, прохладные капли действовали умиротворяюще, но и заболеть не хотелось — еще разболтает в бреду, что не надо, прощай возможность расследования. — Идем, — Сорамару кивнул на главный вход, Саске понял, чего он добивается. Нужно было поздороваться, как ни в чем не бывало, чтобы у старших и тени сомнения не возникло в том, что их разговор был подслушан. Сейчас это было не к чему. — О, вот и вернулись, — Тенка широко улыбнулся, когда на пороге появились братья и Саске. Младший Учиха удивленно моргнул, старший Кумо улыбался искренне, в нем не было ни грамма притворства, словно не он сейчас затрагивал серьезные темы. — Опять ты за свое? — Сорамару выразительно кивнул на пустые бутылки, сейчас в живописном порядке валявшиеся на полу. Средний Кумо не скрывал своего недовольства, свои вопросы, он, похоже, был пока намерен оставить при себе. — Еще и гостя споил? Саске с некоторым удивлением посмотрел на брата и удивленно вскинул брови. Пьяным Итачи он никогда не видел — до этой минуты. Лицо по-прежнему оставалось непроницаемым, но вот взгляд выдавал его состояние — полностью расфокусированный. При виде брата старший Учиха попытался собраться, но удалось ему это не слишком хорошо. Саске незаметно ущипнул себя за руку — выглядел Итачи сейчас несуразно и неправильно. «Придется дотащить до комнаты и не высыпать гору вопросов — в таком состоянии любой шиноби становится хорошим собеседником», — вспомнились Саске уроки в Академии. Развязать язык союзнику или вероятному противнику можно было несколькими способами, теперь Саске понял, почему алкоголь считается довольно эффективным средством. Если даже бывший гений клана раскрылся, что уж говорить о простых шиноби. — Сора, когда-нибудь ты поймешь, что алкоголь штука весьма приятная, — пьяно хихикнул Тенка, вынудив брата закатить глаза. Сорамару сейчас и сам с трудом сдерживался, насколько Саске мог судить, во время разговора всплыли неизвестные младшим Кумо факты. — Хватит уже, — Сорамару не стал спорить с братом. — Сейчас все отправятся спать. — У-у…Сора, какой ты скучный… Еще до полуночи далеко… — Вот конкретно сейчас меня это не волнует, аники. Тебе, Ширасу и Итачи нужно проспаться, завтра опять будешь жаловаться на тяжелую голову, — средний Кумо сейчас не был настроен на споры с пьяным братом. — Саске… — Хорошо, — младший Учиха понял задумку Сорамару и ничего не имел против. Пусть душу захлестывали эмоции, Итачи сейчас был слишком пьян, чтобы правильно их распознать. А завтра…завтра он возьмет себя в руки и примется разбирать полученную информацию. Шиноби должен хорошо контролировать эмоции — этот урок Саске вдалбливали, кажется, с того самого момента, как он научился ходить. По иронии судьбы именно Итачи преподал самый лучший урок. Подросток усилием воли отогнал лишние мысли. Сейчас главной задачей было перетащить брата в предоставленный им дом, об остальном можно подумать позже. Ситуацию несколько усложнял тот факт, что Итачи был выше — и тяжелее, чем думал Саске, он при первой попытке подняться с ним едва не растянулся на полу. Помогать старший Учиха не собирался, Саске сквозь зубы прошипел не совсем цензурные фразы, подхваченные у Какаши-сенсея, когда Наруто его случайно пришпилил кунаями к дереву. Кажется, тогда была целая речь. «Интересно, его еще не угробили там?», — думал Саске, таща брата к их временному жилищу. Мысли о Наруто отвлекали от насущных проблем, а их было немало. Доставить брата было еще полбеды — сложнее оказалось его уложить. Итачи инстинктивно вцепился в него, теперь Саске решал проблему, как собственно, разжать его пальцы без потерь для собственного внешнего вида. Мелькнула мысль воспользоваться кунаем, правда младший Учиха отбросил эту мысль — пачкаться в крови ему не хотелось совсем. В конце концов, он смог вывернуться из хватки брата — даже дыр в одежде не появилось. У каждого человека было слабое место — Итачи исключением не был, особенно в своем нынешнем состоянии. Щекотка под ребра — старший Учиха моментально разжал руки, еще и улыбнулся чему-то. Саске встряхнул головой, поймав себя на том, что уже несколько минут в упор смотрел на брата - тот, напившись, слегка сбросил привычную ледяную маску нукенина. «Еще бы понять, с какого момента Итачи стал водить меня за нос», — подросток вернулся на свой футон. Ему было о чем подумать. Старший брат провоцирует его на собственное убийство — эта информация стала, пожалуй, самой неожиданной. Саске не был дураком, прекрасно знал, каким образом в их клане обретают силу. Тот же шаринган он пробудил только когда старший брат убил родителей — сильнейшее потрясение привело к нужному результату. Только сейчас он задумался —, а как добился этого сам Итачи? Что потрясло его? Саске насупился, отгоняя неуместные мысли и возвращаясь к тому, с чего начал —, а именно размышлению о силе глаз Учих. Развить шаринган до третьей ступени обычно непросто, тут нужны эмоции, в большинстве своем, негативные. «Чем сильнее Учиха любит своего родного человека — тем больнее приходится», — вспомнил Саске слова отца. Он не хотел подслушивать, просто приснился кошмар и он привычно шел в комнату брата — даже если Итачи не было, там спать было как-то спокойнее. Тогда он не понял, о чем говорили родители, да и не задумывался особенно. Мысли в голове кружились стаей потревоженных птиц. Неожиданная информация переплеталась со старыми воспоминаниями. Выводы становились все категоричнее и от этого Саске становилось не по себе. Второй раз его мир норовил перевернуться с ног на голову. Осознавать это было странно, тем более, что к своему ужасу младший Учиха осознал, что почти хочет этого. Ненависть, за которую он все это время цеплялся, оказалась пугающе непрочной. Встряхнув головой, Саске улегся на предназначенный ему футон.