Истина

      Утро встретило Ремуса Люпина звоном в ушах. Он долго пытался открыть глаза, но каждый раз, когда солнечный свет проникал через веки, мужчина чувствовал жуткую головную боль. Волшебник уже готов был остаться валяться черт знает где, но сквозь неведомый писк прорвался знакомый голос. - Где Верити? – спрашивал он. Голос принадлежал оборотнице по имени Рэми. - Дома, наверное, - буркнул Ремус, все-таки открыв глаза. Лицо волчицы было в полуметре от его собственного. - Ее нет дома, если ты о ночлежке старухи Миранды, - оповестила Рэми, карими глазами недовольно осматривая Люпина. – От тебя пахнет так, словно ты искупался в бочке с дешевым ромом. - Спасибо, - процедил Люпин, оглядываясь. Было совершенно очевидно, что ночевал он в заброшенном особняке оборотней. – Дома – это в Лондоне, куда она благополучно укатила вчера. - Она вернулась, - без колебания ответила Рэми, - и, судя по тому, что я не могу ее найти, ночью она отправилась к тебе в бар, хотя я и просила ее не делать этого.        Память мгновенно вернулась к Люпину. Он рывком сел на полу, поморщившись от нарастающей с каждым движением головной боли. - Вот, - Рэми протянула ему склянку с зельем. – Поможет от головной боли.        Выпив мерзкое снадобье, оборотень почувствовал некоторое облегчение, начав трезво мыслить. - Я вчера наговорил ей лишнего, - признал Ремус, потирая затёкшее плечо. - Я не сомневаюсь, - Рэми все еще копалась в своей сумке. – Я пыталась найти ее по запаху, но потеряла его у леса. Потом подумала, что ты лучше знаешь ее запах. Так что извини, что помешала твоему безмятежному сну…        Ремус смотрел на оборотницу с легким раздражением, которое всеми силами пытался скрыть. - Покажи мне место, где в последний раз почувствовала Верити, - наконец попросил он, и Рэми повела его к густому лесу на окраине деревни.        Ремус глянул на оборотницу. - Дальше я сам, - кивнул он и двинулся вглубь леса. Волчица не стала следовать за ним, прекрасно понимая, что волшебника впереди ждет очень тяжелый разговор.        Люпин блуждал по лесу около получаса, пока наконец не наткнулся на Верити. Та спала прямо на холодной земле, свернувшись калачиком. Сначала Ремус подумал, что с ней что-то не так, поэтому в два прыжка очутился перед Саншайн, проверяя пульс. Девушка проснулась от прикосновения (или от перегара, кто знает?). - Не трогай меня, - устало попросила Верити, не сумев добавить в голос достаточно холодной жесткости. Ремус убрал руку. - Ты меня напугала, - произнес он, стараясь делать вид, что ничего не произошло. - О, неужели, - едко усмехнулась Верити, вставая с травы. Спину и шею ломило. – Что-то вчера я не заметила, что тебя вообще волнует мое состояние. - Саншайн, - Ремус тяжело вздохнул. Волшебница поморщилась – давно уже Люпин не называл ее по фамилии. – Я же был пьян, да еще и со стаей, нет ничего удивительного, что я наговорил ерунды… - Какого черта ты вообще попёрся ночью в бар к волкам! – завелась Верити, всплеснув руками. - Они должны считать меня за своего, ты и сама знаешь, - Ремус был спокоен. По крайней мере, внешне. – Плюс ко всему, я думал, что ты уехала навсегда.        Слова Верити застряли в горле. Она опустила руки, хлопнув глазами. - Я же сказала, что вернусь вечером, - произнесла она. – И не прощалась. - Я решил, что тебе просто тяжело сказать мне, что ошиблась, что боишься и хочешь домой. Поэтому покинула меня почти по-английски. – Люпин пожал плечами, - а я не стал останавливать, потому что прекрасно понимал такую позицию.        Смешок вырвался из уст Саншайн. - Дубина, - улыбнулась она. – Если я решу тебя покинуть, ты сразу узнаешь. - Прости, - искренне попросил Ремус, но Верити остановила его: - Подожди, - она сжала губы в ниточку на мгновение. – Я просидела в этом лесу всю ночь, так что у меня было время подумать. Мне кажется, мы поторопились…        Люпину не нужно было объяснять, о чем говорит Верити. Он молча кивнул. - Не подумай, что я отказываюсь, просто…просто нужно начать все заново и не торопить события, - Саншайн замялась, - иначе мы подойдем к краю обрыва слишком быстро.        Ремус только сейчас заметил, что Саншайн мелко дрожит. Коря себя за невнимательность, он снял пыльный пиджак и набросил волшебнице на плечи. - Ну, я начал, - сообщил он и улыбнулся своей неподражаемой, доброй и ласковой улыбкой.