Истина

      Верити Саншайн уже давно стала жалеть, что узнала о своих магических способностях. Она многое отдала бы, лишь бы кто-нибудь стер ей память и волшебный мир больше никогда не беспокоил ее. Но осмелиться попросить кого-нибудь наложить на нее «Обливиэйт» она не могла.        Давно канувшее в лету полнолуние до сих пор напоминало о себе ночными кошмарами. Светящиеся волчьи глаза раз за разом приходили ей во снах, а утробный рык волка мерещился ей за рокотом моторов на проезжей части и стука колес поездов метро.        Но сегодня волки из ее снов пришли к ней наяву.        Сначала Верити решила, что пришел конец ее устойчивой психике, и образ кареглазой девушки напротив – это всего лишь очень правдоподобная галлюцинация, но когда проходящий мимо мужчина задел Рэми плечом и зычно выругался, Саншайн поняла – оборотница самая настоящая. Пришла к ней с того света. - Рэми! – волшебница бросилась в обьятья к волчицы, и Рэми ответила на такой чувственный жест. - Девушка самого храброго волка на свете, - так Рэми назвала Верити, и последняя отстранилась. - Я не видела его с тех пор, как… - Я знаю, - волчица кивнула. – Я была в больнице святого Мунго.        Тогда, в полнолуние, много чего произошло. Деревня сгорела дотла. Большинство жителей погибло либо от огня, либо от когтей оборотней. Да и самих оборотней стало на порядок меньше…        Верити думала, что Рэми погибла от рук Фенрира Сивого. Но сейчас волчица стояла перед ней, живая. О потасовке с самым свирепым оборотнем волшебного мира напоминал теперь только длинный шрам на левой щеке.        Ремусу повезло меньше. Вот уже три недели он лежит на койке, не вставая. - Он так и не приходил в себя, - с непритворной грустью в словах произнесла Рэми, тяжело вздохнув. – Может, тебе стоит навестить его? - Нет, - Саншайн отрицательно мотнула головой. Навестить Люпина – значит позволить магии вновь войти в ее жизнь. Снова окунуться в этот ад. - Верити, - Рэми нахмурилась, - куда делась та волшебница, которую я знала? Которая не побоялась оравы оборотней, которая спасла своего волка от лап кровожадных убийц? - Ее больше нет.        Саншайн осознала весь ужас происходящего, когда, выбежав на проселочную дорогу, она увидела бегущего ей навстречу горящего человека. Это все перестало быть игрой. По правде говоря, все происходящее никогда игрой и не было. Горящий человек истошно кричал, просил о помощи, а Верити от шока потеряла дар речи. Когда мужчина упал, все еще полыхая огнем, и перестал издавать звуки, волшебница попятилась назад и, споткнувшись, приземлилась в траву, растущую на обочине дороги. Люди умирают.        Еще в ту ночь Верити видела растерзанных сельчан. Они все истекали кровью, окрашивая землю в алый цвет. Они уже не просили о помощи, они просили оказать им последнюю милость и добить их. Саншайн и здесь не смогла ничего сделать.        Перед ее глазами все еще стоял Люпин, дерущийся за нее насмерть с другими оборотнями. На помощь ему выскочила Рэми, ее коричневая шерсть взметнулась в воздух, когда один из ее бывших друзей-волков ударил когтями по плечу Рэми. Верити помнила, как Ремус, сквозь невыносимую боль, прорычал: «Беги, Верити». Эти слова были похожи на вой.        И Верити Саншайн побежала. Она неслась со всех ног подальше от темного леса, где волки рвали друг другу глотки, и где тот, в кого она так бессовестно влюбилась, умирает.        Когда стало ясно, что деревню уже не спасти, волшебница поняла, что никогда не простит себе, если Люпин действительно умрет, после того как сама Верити так позорно сбежала. Адреналин затмил ее разум, и, последний раз взглянув на истекающего кровью парня, который слепо уставился в ночное небо, увенчанное полной луной, Саншайн рванула назад в лес.        На том месте, где еще недавно клочья волчьей шерсти летели во все стороны, теперь не было никого, кроме Ремуса. Он лежал на холодной траве, весь истерзанный и побитый. Но самое странное то, что он вернулся в человеческую оболочку. Луна потеряла свою власть над ним, когда Люпин потерял власть над своим телом.        Верити припала к нему, повернув на спину. Волшебник был без сознания, по его лицу из разбитого носа стекала кровь. Кровь была повсюду. Паника, которая уже давно разрасталась в сердце девушки, достигла своей кульминации – Саншайн не знала, что ей делать. - Когда я просил Вас поберечь свою жизнь, я не имел в виду делать это посредством превращения одной локальной деревни в обитель хаоса, - голос, такой знакомый и такой пугающий, прозвучал совсем близко, повеяло холодом. Верити вскочила, вскинув палочку дрожащей рукой – девушка была готова тут же произнести заклинание, но человек в черной мантии не был похож на оборотня. Скорее на огромного ворона. - Северус… - в тот момент волшебница совершенно растерялась. – Что ты здесь делаешь? - Думаю, что сейчас не самый подходящий момент для допроса, Ваш пушистый друг на грани жизни и смерти, - Снейп достал свою палочку, произнес заклинание левитации и направился прочь из чертового леса.        Как узнала Саншайн впоследствии, Северус наложил на одну из бутылок с аконитовым зельем заклинание маячка. То ли его природное любопытство дало о себе знать, то ли искренняя заинтересованность в делах новой-старой волшебницы, но он прибыл в деревню этим утром. И узнал о готовящемся геноциде магглов так быстро, словно никто и не скрывал этого. Но Северус надеялся, что у Ремуса есть четкий план. Когда зельевар понял, что никакого плана нет, он принялся искать Верити Саншайн.        У Верити не было выбора, она доверилась странному черноволосому колдуну. И он благополучно вытащил волшебницу и оборотня из гущи событий. С тех пор Ремус находится в больнице святого Мунго, а Верити решила порвать с магическим миром раз и навсегда.        Вот только магический мир, судя по всему, рвать с ней не желал. И сейчас Рэми стола перед ней со взглядом, полным безмолвного укора и упрека. - Верити Саншайн, - произнесла волчица через какое-то время. – Я наложу на тебя «Обливиэйт», если ты так хочешь, но ты обязана в таком случае попрощаться со своим волком. - Он же без сознания… - вяло отнекивалась Верити, нервно теребя лямки рюкзака, висящего у нее на спине. - Он услышит, - заверила Рэми, а потом сжала губы в ниточку, - Верити, я понимаю, через что тебе пришлось пройти… - Нет, не понимаешь, - жестко отрезала Саншайн. – И никто не поймет, я… - Я всю жизнь живу в этом, - Рэми на мгновение оскалилась, в ее карих глазах блеснула ярость. – Каждый месяц кто-то кого-то убивает, выворачивает кишки наружу. Сношается с кем попало, становится зверем и теряет всю свою человечность. Но теперь моя стая наполовину мертва, а на вторую половину ушла вслед за Сивым. И я осталась одна. Могла бы так же, как и ты, убежать от всего. От проблем, от обязанностей. Но вместо этого я нашла тебя. Потому что ты жизненно необходима одному нашему общему другу. Настоящему Волку. Гордому, честному, доброму. Волку. Понимаешь?        Верити понимала. И пошла за подругой-оборотницей в больницу святого Мунго. Назад к магии. Назад к тому, от чего пыталась избавиться. - Боюсь, нет особого смысла приходить к нему, - причитала медсестра на ресепшен. – С момента его появления в больнице, он так и не приходил в себя… - Я знаю, - коротко ответила Верити и многозначительно посмотрела на сотрудницу лечебницы. Та назвала номер палаты.        Рэми осталась ждать в коридоре. Саншайн с тревогой переступила порой нужной комнаты. Ремус лежал в палате один. Бледный, словно мертвец, он мерно дышал, его грудь поднималась и опускалась.        Из глаз волшебницы тут же полились непрошенные слезы. Она утерла их рукой и подошла к кровати Люпина. - Рем… - тихо позвала она, будто оборотень мог ее услышать. Ремус был накрыт одеялом почти до подбородка, Верити опустила покрывало пониже.        Она знает его не так долго, но, черт возьми, через сколько они прошли вместе. Может быть, они поторопились, может быть, им вообще не стоило привязываться друг к другу, но прошлого уже не изменишь. Верити обязана Ремусу жизнью. - Прости меня, - шепотом произнесла волшебница, присаживаясь на краешек кровати. – Может быть, не встреть ты меня в мой день рождения, с тобой бы ничего не случилось… «Наоборот», - услужливо подсказывало подсознание, - «после первого ранения некому было бы его вылечить», - но Саншайн упорно не хотела слушать саму себя. - Я виновата, - всхлипнула Верити, снова утирая глаза. – Мне нужно было каждый день приходить сюда, навещать тебя, а вместо этого я трусливо спряталась в маггловском мире…        Саншайн вдруг вспомнилось, что даже Северус Снейп назвал ее бесчестной трусихой. «Спасовали перед малейшими трудностями», - раздосадовано причитал зельевар.        Верити вздохнула. Веки Ремуса едва заметно подрагивали, словно он видел сон. Но он ведь в коме, он не может видеть сны, ведь так? - Рем?.. – тихо позвала волшебница, потом повысила голос, - Рем??        Губы оборотня дрогнули и растянулись в слабой улыбке. Верити вскочила с места, приглядевшись. - Привет, - прохрипел он, проводя языком по нижней губе. Во рту пересохло, и волшебник поморщился, пытаясь приподняться на локтях.        Верити безмолвно бросилась ему на шею, крепко обняв. Люпин шумно выдохнул, распахнув глаза. - Можно…воды? – сквозь нарастающий плач девушки попросил Ремус. Волшебница тут же бросилась за кувшином и стаканом.        Оборотень чувствовал себя гадко. Голова болела, тело саднило, руки слушались плохо, ноги вообще слабо реагировали на команды мозга. - Сколько я здесь лежал? – спросил Люпин, прочистив горло. - Три недели, - ответила Верити, протягивая другу воду. Люпин выпил ее залпом. Саншайн потупила взгляд, - Прости… - Брось, - отмахнулся он, - тебе не за что извиняться. - Но я… - Прекрати, Верити, - Ремус улыбнулся. Той самой улыбкой, которую так полюбила волшебница. – Я не хочу обсуждать события давно минувших дней. Главное, что мы узнали правду и что мы живы.        Верити была полностью согласна с мнением Ремуса.        Люпину пришлось заново учиться ходить – лежание в кровати на пользу ему не пошло. Но он быстро справился и уже через неделю, после очередного полнолуния, его выписали.        Прошел год с тех кровавых событий в одной британской деревне. Жизнь Верити Саншайн вернулась в более-менее мирное русло. Она продолжила обучаться магии, причем, чем глубже она погружалась в тайны магического мира, тем меньше она жалела о своем даре. Люпин, который первое время после выписки из больницы вновь начал сетовать на то, что он опасный оборотень, наконец сдался перед напором собственной ученицы. - Ремус Джон Люпин, прекрати немедленно, - заявила как-то Верити. – Я пережила такую резню волков, какую магическая Британия не видела уже давно. Так что твои регулярные обращения я переживу уж точно. В конце концов, теперь у меня достаточно знаний и опыта в использовании заклинаний, чтобы больно стукнуть пушистого тебя по глупой-глупой голове.        Ремус улыбался. Кажется, он нашел свое счастье.        Одним тихим вечером в дом к Саншайн, в котором временно жили трое – Верити, Ремус и Рэми – аппарировал директор Дамблдор. - Ремус, - покачал головой седовласый волшебник, - я думал, Вы взрослый человек. - Вы будете отчитывать меня за события годовой давности? – изумился Люпин. Он прекрасно знал, кто донес о поисках Сивого Дамблдор. Это был Снейп, без сомнений, удивляло только то, что черноволосый зельевар не сделал этого раньше. - Отчитывать? – кажется, Альбус был удивлен даже больше Ремуса. – Ни в коем случае. Я пришел сюда по другому вопросу.        Люпин напрягся. - Дело в том, - тем временем продолжил Дамблдор, - в связи с недавними событиями, Хогвартсу нужен новый преподаватель защиты от темных искусств…        Верити не вдавалась в подробности, но даже ей было известно об открытии Тайной Комнаты и о том, как Гарри Поттер, сын лучшего друга Люпина, убил огромного Василиска. - И я хотел попросить Вас, Ремус, побыть этим учителем, - закончил директор школы. - Меня? – Люпин опешил. – Дамблдор, Вы кажется забыли о моей «пушистой проблеме» … - Отнюдь, - Дамблдор лукаво оглядывал всех троих сквозь очки-половинки. – Но, думаю, аконитовое зелье решит эту проблему…Ремус, не отказывайтесь, Вы нужны нам… - Нет, Альбус, - Ремус провел рукой по лицу. – Я не понимаю, как Вы можете так рисковать жизнью студентов Хогвартса… - Рем, - Дамблдор очень резко перешел на «ты». – Я объясню тебе, почему я хочу, чтобы именно ты преподавал в Хогвартсе в этом году. В газетах этого еще нет, но не пройдет и суток, как все СМИ, даже маггловские, затрубят об этом…Сириус Блэк сбежал из Азкабана.        В доме воцарилась гробовая тишина. Верити взволнованно взглянула на Ремуса, который, и без того бледный, побелел еще больше. Саншайн помнила, кто такой Сириус Блэк. И знала, что он натворил. - Хорошо, Альбус. Если Вы считаете нужным мое присутствие в Хогвартсе в этом году, я поеду, - наконец ответил Люпин. - Вы поедете не один, - вкрадчиво заметил Дамблдор, - мисс Саншайн поедет с Вами в качестве Вашей ассистентки. Думаю, ей это пойдет только на пользу. - Как скажете, - кивнул Люпин, и Верити тоже инстинктивно кивнула. - А Вам, Рэми, я могу предложить чудесный домик в Хогсмиде. Я наслышан о Вашей помощи мистеру Люпину и мисс Саншайн, так что обязан Вас отблагодарить.        Рэми улыбнулась и кивнула, а Верити, все еще находясь в замешательстве, не знала, как реагировать.        Несколькими днями позже волшебница собирала свои вещи, готовясь отправиться в Хогвартс вместе с Ремусом Люпином. Для нее все было до крайности странным. Она понимала, что вновь ввязывается в магическую историю, и что, если Рем так побледнел, услышав имя старого друга, не избежать новых стычек. - Дементоры, Верити, - объяснял Люпин, - им неведом страх, а питаются они счастьем и радостью. Будь осторожна. Я научу тебя отпугивающему их заклинанию.        Патронусом Саншайн оказался большой волк. Это заставило Люпина улыбнуться – Верити действительно дорожила Ремусом и не было доказательства лучше, чем патронус-волк.        За пару дней до сентября Верити прощалась с Лондоном. Сидя на крыше собственного дома, она смотрела на уходящее солнце, подставляя лицо под последние лучи. И ей было неважно, что ждет ее там, в замке Хогвартс, важно лишь то, что рядом с ней будет любимый человек.        И она выдержит любое испытание.