A Kiss Would Be Nice

Без единой весточки о том, что Эштон вообще добрался до дома, провёл время там с семьёй, он уехал в Новую Зеландию. Это сильно раздражало и очень задевало Люка, потому что фанатам в Instagram и Twitter Ирвин показывал, как он припеваючи поживает, но написать хоть смайлик Хеммингсу в смс-ке - на это барабанщик был уже, видимо, не способен. Хотя сам Люк прекрасно понимал, что это было бы странно и бессмысленно, ведь они до сих пор в ссоре. Поэтому оба негласно решили молчать и не трогать друг друга некоторое время. "Когда этот мудак вернётся, - проносилось в голове у Люка, – тогда и поговорим". Однако он даже не поинтересовался у Калума, когда тот приезжает обратно. Единственное, что дошло до гитариста, и вообще единственное, что он хотел сейчас делать, это забыться, хотя бы на время. Это означало только одно - пить, пить и ещё раз пить. Мама Люка, безусловно, не должна была знать ничего, значит, ему придётся съехать на недельку к кому-нибудь. Возможно, это было не лучшей затеей, которая когда-либо посещала его, но ему было плохо с самого начала наступления нового года и это состояние продолжалось до сих пор. Прошла уже неделя, а он всё так же чувствовал себя подавленным, разбитым, и всё это не уходило в никуда, оно оставалось внутри и лежало там мёртвым грузом. Хеммингс не был тем, кто любит выпить, причём много, а потом ещё и праздновать несколько дней подряд, но он считал, что сейчас это единственное, что может его спасти и отвлечь от чёртового Ирвина. Поэтому он взял телефон и набрал Калуму, зная наперёд, что тот ни за что не откажется пройтись в клуб. Однако абонент был не абонент, что порядком удивило блондина. Он не помнит ни единого случая, когда у друга был бы отключён телефона, чтобы до него было нереально дозвониться. Вполне возможно, что тот сейчас был с предками, но Худ не бросил бы Люка на произвол судьбы, оборвав все контакты. Уже была мысль написать твит, что Люк потерял всех, потому что один мудак уехал, второй обитает в своём логове, а до третьего теперь не дозвониться. Но он её тут же отбросил, поскольку даже это не развеселило его нисколечко, а наоборот ухудшило ситуацию. С таким унылым лицом он и направился к дому новозеландца, ибо это всё, что оставалось делать Хеммингсу. Заняться было нечем, а пойти оторваться в клубе он хотел, но только одному это делать было скучно, как считал блондин. Дом Худа находился чуть ли не на расстоянии вытянутой руки от дома парня. Однако Люк шёл настолько медленно, насколько позволяли его бесконечные ноги. Даже несмотря на это преимущество, он в прямом смысле едва волок их за собой. Ему было невероятно сложно делать каждый последующий шаг. А всё из-за того, что он ощущал внутри. Он не мог справиться с тем чувством, что одолевало его ежесекундно. Оно было внутри и надавливало со всех сторон, сжимая всё тело. Люк был здоров, но так душевно слаб, что это отражалось на нём даже физически. Наконец-то преодолев расстояние от точки А до точки Б, он постучал в дверь, надеясь, что Кэл где-нибудь в гостинице или на кухне. Однако он так простоял минуту, две, три, но никто открывать и не собирался. Оглянувшись по сторонам, блондин заметил, что машины родителей Худа нет, что означало, что и этот мудак бросил его. От безвыходности ситуации Люк уже думал пойти и потревожить Майкла и вытащить его в свет из пещеры, но тут он услышал приглушённые звуки где-то в глубине дома. Недолго вслушиваясь - всё-таки у парня был музыкальный слух как-никак, - гитарист осознал, что это были не что иное, как стоны. – Ох, чёрт, - теперь до него дошло, почему Худ вырубил свой телефон. – Неловко вышло, - пробубнил себе под нос Люк, собираясь разворачиваться и уходить. Он был счастлив, что его стуки никто не услышал и что он не прервал парня и…парня? Люк остановился и встал как вкопанный, потому что - он был готов поклясться - он услышал низкий утробный стон парня. Но это был не Калум. – Что за хуйня здесь происходит? - всё, что смог произнести Хеммингс. Он был в шоке. Он не мог поверить. Это было слишком неожиданно. Но то, что он услышал дальше, было уже совсем за гранью его понимания. Это было не очень громкое "да-а", но этот голос он не мог спутать ни с чьим либо ещё. Майкл. О боже, что, Майкл? Что, твою мать, там творится? Что вообще, в принципе, творится с этим миром? Люк, осознавая, что ему тут делать было нечего, в общем-то, с самого начала спешил ретироваться домой и закрыться там вновь в четырёх стенах. Навряд ли он быстро отойдёт от такого. В это было невозможно поверить, но он знал, что ему не послышалось. Это был Калум. И с ним был Майкл. И да, чёрт, они там не смотрели мультики.