Фик Шоты /2/

      В его словах — радость.       В его жестах — нетерпение.       Он жаждет проверить, так ли это.       Выбрасывает мою руку вперед, сжав своими длинными паучьими пальцами, не сильно, но крепко; так, быть может, мог бы вести меня отец за собою вслед за аравелями, показывая, как они движутся, каков механизм, что управляет огромными раскрашенными повозками.       Увы, я этого не помню.       Черно-зеленая брешь, брызжущая в стороны демонами всех мастей, отняла у меня намного больше, чем просто память, просто цель, просто образы. Она отняла у меня Меня, часть, невосполнимую чужими словами и чужими воспоминаниями.       Впрочем, в этой ситуации мне не пристало жаловаться — многие потеряли гораздо больше.       Например, свою жизнь.       В его словах — странности.       В его глазах — ожидание.       Он хочет узнать, как я к нему отнесусь.       К его странным путешествиям и не менее странным «друзьям», его отшельничеству, отгороженности от живых, предпочтению древних, покрытых пылью снов давно ушедших.       Мне интересно.       Вот бежит молодой городской эльф, сжимая в узких, но мозолистых ладонях меч, а навстречу ему — хохочущее, булькающее черной жижей, завязшей в горле, низкое — не выше гнома — лысое, с изъязвленной серой кожей Порождение тьмы с грубым ржавым самодельным тесаком наперевес… Зазубрины вгрызаются в плоть, крик, колени о землю…       Проснись!       В его голосе — нежность.       В его улыбке — сожаление.       Это — лишь часть его воспоминаний, вырванных из Тени, чужих, забытых, больных — но реальных, пусть и субъективных. Ах, как хотел бы и я ходить вот так по снам поколений, проживая сотни жизней за одну, познавая тысячи личностей!       Он смотрит на меня ласково, чуть взволнованно. Я тянусь к нему…       Но он тает в дымке, недосягаемый для прикосновений и мыслей.       Тоска, что грызет меня изнутри, стирается каждодневными заботами, вылазками из Скайхолда по тем или иным нуждам, порой беседами, порой — весельем с моими новыми знакомыми, друзьями.       Но никто из них не может заменить мне его.       Его уверенность, его тайны, его улыбку.       Я грежу им в дурмане снов, сплетенных из фиолетовой плоти демонов, зелено-желтого светящегося тумана разрывов и мутных воспоминаний, что ускользают от меня с рассветом…       И в одном из них наконец является он.       Улыбается, тянет руки.       Лавеллан       Приди ко мне       Жажда в его серо-зеленых глазах пугает меня. Слишком явная, яркая, обжигающая… Похоже на то, что я хочу видеть — но не увижу никогда.       Застываю в шаге от него, остановившегося с распростертыми объятиями, радушного, уже чуть обиженного моим промедлением.       Когда вдруг является он. Второй.       И смотрит строго, немного печально, с оттенком горечи.       — Мне следовало догадаться. Ты был не готов, чтобы следовать за мной. Сны — болото разума, и не каждый может найти в них дорогу.       Я смотрю на них двоих, одного — радушного, улыбчивого, и второго — серьезного, сдерживающего внутри какую-то неясную боль, то ли непонимания, то ли одиночества, то ли разочарования.       И, отдавшись на волю чувств, шагаю…       Ко второму.       Первый, разочарованно хлестнув в сиреневом тумане внезапным гибким хвостом, удаляется в дымку Тени. Я же стою в объятиях второго.       Соласа. Настоящего Соласа.       В его прикосновениях — осторожность.       В его голосе — радость.       — Ты оказался умнее и наблюдательнее, чем я думал. Еще немного практики, и ты сможешь ходить в Тени наравне со мной.       Я обнимаю его крепко, беззастенчиво — так, как никогда не смог бы в реальности. Да и он бы не позволил…       Он целует меня в лоб, зарывается своими паучьими тонкими пальцами в волосы. Невесомо, глядя в глаза нежно, почти влюбленно.       Я начинаю сомневаться — а не пригрел ли я на груди еще одного демона вместо другого?       Проснись!       Подскакиваю на кровати с глубоким вздохом.       Лавеллан       Приди ко мне       Это не может быть правдой.       Но, надев свою лучшую мантию, я бегу, перескакивая через две ступени, спешу на первый этаж Скайхолда, одаривая всех встречных странной улыбкой болезненной надежды.