Kidnappers

…но когда отряд оперативников ворвался в душное, захламленное помещение указанного аналитиками склада, было уже поздно. Встречало их одно лишь эхо, похоронным маршем отдававшееся в ушах. Пройдясь меж рядов коробок до задней стены склада, оперативники не нашли ничего, кроме пары окурков, металлического стола и стоящего рядом стула, да брошенных вокруг ящиков. На столешнице темнели подсохшие пятна крови, обрывки скотча валялись на полу. Юнхо в сердцах ударил по столу кулаком, и едва удержался от того, чтобы не швырнуть в стену стул. Они были так близко. Чон даже успел пообещать мальчишке, когда они связались с ним перед проведением операции, что уже через час тот сможет снова обнять родителей. Тихо сообщив по рации, что здесь пусто, Юнхо, широко шагая, вышел из здания склада. Ярость, клокотавшая внутри, распирала грудь, хотелось крушить и кричать, но этого себе он позволить не мог — и так вероятность того, что его отстранят от дела после второго провала, крайне велика. Но Юнхо обязан довести все до конца, он пообещал. И это обещание он намерен был сдержать любой ценой. *** Поисковая группа с недоверием отнеслась к новому капитану. Мало того, что они, в большинстве своем, считали лишним смещение (а то и отстранение от дела) их старого лидера, так еще и пришел какой-то щегол в чистом, с иголочки, костюме, смотревшийся чужаком среди запыленных и уставших оперативников. Сидевший рядом с Юнхо Ли Хекдже наклонился к нему и предложил, чтобы они всей группой написали бумагу, чтобы вернуть Чона на положенное место. А то мало ли, куда их заведет этот… белый воротничок. Может, он вообще всю жизнь в офисе просидел. И пушку нигде, кроме как на тренировках, не держал. Юнхо все так же сидел с полуприкрытыми глазами — ему надобности в разглядывании нового действующего лица не было, хватило и беглого взгляда, чтобы узнать — и продолжал бесплодные попытки понять, что же пошло не так. — Я бы не стал так опрометчиво бросаться словами, — все же ответил Юнхо старому приятелю. — Не с этим человеком. — Знаешь его? — Учились вместе, — кивнул в ответ на удивленно вскинутые брови Чон. — Капитан Пак Ючон, та еще заноза в заднице, если не в том месте перейти ему дорогу. Не то, чтобы Юнхо старался так уж приглушить голос. Вовсе не пытался, если уж быть точным. Поэтому, когда в ответ раздалось сухое «Я тоже несказанно рад вас видеть, капитан Чон», только передернул плечами и сполз по спинке стула чуть вниз — он уже успел отсидеть себе зад, пока вся группа ждала хоть каких-то вестей: то ли со стороны начальства, то ли со стороны похитителей. — И ты, видимо, дорожку ему таки перебежал, — Ли даже не спрашивал. Юнхо с чувством кивнул и поплотней запахнулся в старую рабочую куртку. Холодно было не только на улице, даже начавшие обогреваться дома не баловали приемлемой температурой. От осознания этого становилось еще хуже на душе, потому что мальчишка был похищен прямо отсюда, а его куртка осталась висеть на вешалке у входа — обеспокоиваться чем-то, кроме денег похитители не желали. Благо, парнишка попался смышленый. Настолько смышленый, что уже спустя полчаса после похищения, когда еще даже родители не знали о произошедшем, у капитана Чона Юнхо зазвонил телефон, и только начавший ломаться голос сообщил ему о том, что случилось. Он даже сумел описать одного из преступников, упомянув о приметной татуировке на шее и длинной серьге в ухе, и кое-как описав дорогу до того места, где он сейчас находился. Если, конечно, можно было судить о том, куда его везли, из закрытого багажника. Только благодаря этому в доме Шимов уже к первому звонку похитителей обосновалась вся оперативная группа, был составлен список подозреваемых и уже даже кое-где проверялись точки возможного местонахождения преступников. И только благодаря везению — или утечке информации, Юнхо не мог заставить себя не учитывать и такую возможность — похитителям дважды удавалось скрыться раньше, чем их схватят. А паренек отзванивался еще пару раз, с каждым таким звонком привнося чуть больше информации и сохраняя удивительное для такой ситуации спокойствие. По крайне мере, внешне: голос его оставался ровным, старательно приглушенным, в словах не было лишнего — только в последний свой звонок он не выдержал и тихо, еще тише, чем раньше, спросил, скоро ли его смогут вытащить. Юнхо сжал переносицу пальцами и болезненно скривился. Если бы только ему позволили остаться в поисковой группе. Хотя это, судя по болезненному тычку со стороны Ли и снова обращенному на него взгляду Ючона, узнать предстояло совсем скоро. Пак молча кивнул на дверь и первым же вышел из комнаты, не дожидаясь, пока Юнхо не спеша поднимется с места и последует за ним. Длинный ворс ковра глушил шаги, и Чон едва не врезался, задумавшись, в широкую спину нового начальника, когда тот приостановился переброситься парой слов с хозяином дома — суровым мужчиной с густыми бровями, постоянно сведенными к переносице, и колючими сухими глазами. Его жена — мать похищенного мальчишки — была его противоположностью: миловидной и по-детски наивной женщиной — сейчас ставшей похожей на собственную тень. Спустя минуту и Пак, и Чон стояли на крыльце дома Шимов, и Ючон молча вытянул из кармана брюк пачку сигарет, выхватывая из нее губами одну и следом предлагая Юнхо. Отказываться тот посчитал лишним, несмотря на вот уже который раз данное себе обещание бросить во благо собственного здоровья. Нервы совсем ни к черту и пару спасительных капель никотина пришлись бы весьма кстати. Все равно лошади никогда особенно не пользовались у Юнхо расположением. Ючон только хмыкнул и выудил из кармана еще и зажигалку — старую, потрепанную, повидавшую немало переделок, на одной из сторон которой, Юнхо точно знал, были выгравированы инициалы Пака. Два коротких щелчка, и в воздухе запахло табаком. — С чего это пацаненок сразу тебе позвонил? — если бы Юнхо не вслушивался в слова, сказанные Ючоном, то наверняка подумал бы, что тот говорит о погоде или другой подобной нейтральной чепухе. На это попадались многие, кто не был знаком с Паком достаточно близко. Отвечать Юнхо не хотелось — очередной гвоздь в крышку его гроба, — но скрывать что-то от Ючона… Мало того, что тот наверняка поймет, что Чон не договаривает, и тут же пустит в ход все имеющиеся в арсенале дознавательские навыки, так еще и доверие, найденное еще в годы учебы в Академии, пойдет псу под хвост. А терять нечто настолько ценное Юнхо не хотел. — Помнишь, я рассказывал как-то про паренька, который шел свидетелем по делу с Чхве Сонхи? Его еще пытались в школе выловить и заткнуть, а нас с Хеком поставили его пасти, чтоб он чужими стараньями не сыграл в ящик, — Юнхо дождался хмурого кивка со стороны Ючона и продолжил, отвернувшись и затянувшись сильнее: — Он мне позванивал иногда, кое-где помочь просил. Мальчишка смышленый, только замкнутый больно… Ючон не отвечал долгие несколько секунд, не шипел возмущенно, не злился, как думал Юнхо, и это заставило Чона поднять на него глаза. Тот стоял, прислонившись к стене дома, от наполовину скуренной сигареты, сжатой в пальцах и считанные сантиметры не донесенной до губ, вилась едва различимая струйка дыма. По взгляду Юнхо не в силах был ничего прочитать — Ючон прикрыл глаза. — И ты хочешь, чтобы я оставил тебя в деле? — запустив пятерню в волосы и досадливо цыкнув, Пак все же кинул на стоящего рядом Чона выразительный взгляд. — С личной-то заинтересованностью в исходе? Смерти моей хочешь? — Не мели ерунды, — тут же поджал губы Юнхо. Потом сделал последнюю затяжку, глубоко втянув в себя сигаретный дым и чуть опалив пальцы, и тихо закончил: — Ты же знаешь меня, Ючон. Знаешь, что я не потеряю голову и не понесусь в пекло, не разбирая дороги, — Ючон только хмыкнул, отметая всплывающие не самые приятные воспоминания единственного совместного дела, и щелкнул по привычке зажигалкой, успокаивая себя. — Но я хочу быть уверен в том, что мальчик скоро окажется дома. Я пообещал ему это, мне и держать слово, — в голосе Юнхо теперь можно было найти только целеустремленность и твердость. Ючон знал, что малой кровью переспорить Чона не удастся. — К тому же, звонить Чанмин, если сможет, будет снова мне, ему же и будет спокойней, если и дальше с ним разговаривать буду я. Хотя, конечно, ты можешь отобрать у меня телефон и выгнать к чертям собачьим. Обиды таить на тебя за это не стану, не дурак. Ючон отвернулся, пряча глаза от пронзительного, слишком давящего взгляда Юнхо. На землю полетел окурок, который Пак не глядя придавил каблуком. — Передай мне все имеющиеся материалы дела до единого. Сейчас же, — Юнхо напрягся и сжал кулаки, но кивнул, подчиняясь. В конце концов, не сам ли он ярый приверженец работы по правилам? Хотя ожидать от куда как более сумасбродного Ючона той же правильности Чон не хотел. — И личные дела каждого из оперативной группы. Себя, так и быть, можешь не включать, — Ючон мрачно уставился в серое небо, придержав Юнхо за локоть и не дав ему тут же развернуться и уйти. — От меня ни на шаг не отходить, о каждой догадке сообщать и звонить, если вдруг в туалет приспичит отлучиться, ясно? И поможешь мне со своими оперативниками, сам же понимаешь, что кто-то вас сливал. А найти кого-то, кто лучше тебя б разбирался во всем этом народе… Юнхо с трудом удержался от желания обнять все так же не смотрящего в его сторону Ючона, ограничившись только легким сжатием придерживающей его за локоть руки. *** Кровь раздражающей корочкой спеклась на губах и на подбородке, и даже одно это чуть ближе подталкивало Чанмина к потере шаткого внутреннего равновесия. Его, исключительного чистюлю, чья брезгливость порой даже выходила за рамки нормальной, выводили из себя и грязный пол, на который его так небрежно швырнули, и невесть где побывавший кляп, который он с успехом выплюнул, и откровенная вонь, доносившаяся от одного из пятерых похитителей. Но позволить себе зациклиться на своем невеселом положении и распустить нюни, как какая-то девчонка, Чанмин не мог: мало того, что он бы потерял лицо перед этими пятью варварами и одним единственным человеком, чьим расположением он действительно дорожил, так еще и перед самим собой было бы потом невыносимо стыдно за слабость. Не дождутся. Затекшие и уже начавшие опухать запястья были туго стянуты скотчем спереди (благодаря чему Чанмин и смог вытащить спрятанный за пояс телефон, а после и позвонить по единственному приходящему в голову номеру), а ноги похитители, перестраховавшись, обмотали сразу в двух местах: у лодыжек и над коленями. Да так туго, что даже малейшее движение вызывало дискомфорт. Хотелось пить и еще больше — есть, в животе урчало уже с упорством увидевшего самку кота. Но даже если бы эти нехорошие люди вдруг предложили ему какой батончик с их общего стола или банку пива, Чанмин бы не раздумывая отказался. Ему было плевать, что так он может помереть гордой смертью преданного стране разведчика, сейчас собственное спокойствие и непоколебимое мужество были важнее. Так проще было отстраниться от происходящего и от этого хорошенько прочищало мозги. В грязной комнатушке, куда кинули Чанмина, было темно, сыро и холодно. Дело ухудшало еще и то, что на нем надета была одна лишь школьная форма. Хорошо хоть, очки все еще не так активно порывались соскочить с кончика носа, иначе тогда парень бы оказался в полной власти похитителей — слепой, замерзший и голодный до смерти. Сами похитители сидели за дверью, их голоса Чанмин слышал сквозь искореженное дерево оной. Но вот слов разобрать он не мог, мешала сосредоточиться предательская дрожь, волна за волной пробегавшаяся по замерзшему телу и стон слабых стен, едва ли не раскачивающихся на ветру. Да и сами они не торопились посвящать мальчишку в свои планы, только изредка срываясь на взбудораженный крик. Зато даже из тех редких моментов, что перешептывания за стенкой сменялись гомоном спорящих голосов, Чанмин успел уловить, что одного из них зовут Джесоком, а второй, судя по надсадному прерывающемуся кашлем голосу — тот, который в банде был за мозг, уже срок отсидел. Чанмин бы ему за такое преступление против собственной личности да по доброте душевной навесил еще три, чтоб уж наверняка. Телефон у Чанмина отобрали перед вторым по счету спешным переездом, сдобрили это дело грязной руганью и добавили пару болезненных оплеух, от которых у Шима еще с минут десять в голове гудело, а на щеке расплывался чудесный лиловый кровоподтек. Когда Чанмин отсюда выберется, он немедленно пойдет к своему хену и скажет, чтоб тот немедленно выкинул из полиции этого… ну вот, он снова забыл имя… с хвостом который ходит и вечно ухмыляется так паскудно, что аж зубы сводит. Судя по проскользнувшим в разговоре деталям, это был именно он, тот, который методично сдавал похитителям все карты полиции и самого Чанмина. Ничего, Чанмин им всем еще покажет. Он им такое устроит, когда выберется из всего этого… — Смотрите-ка, как наш птенчик скалится! Небось уже вообразил себе, как после возвращения к мамкиной юбке понесется к копам и сдаст нас тут всех с потрошками да печенками, — Чанмин и не заметил, как дверь приоткрылась и внутрь заглянул один из похитителей — тот, от которого за километр разило потом и немытым телом, отчего Шима не раз и не два передергивало от отвращения. Особенно, учитывая, что тип этот любил подойти поближе и покривлять заросшую рожу перед самым носом своей жертвы. Вот и сейчас склонился над обездвиженным парнишкой, приставив для пущей убедительности к шее нож. — Смотри, не кусайся, душка ты наша, а то снова найдем и зубки-то подпилим слегка. Так что ты поосторожней со своим симпатичным личиком, птенчик, а то я, знаешь ли, нервный слегка в последнее время. Так-то. Чанмин не сводил глаз с земляной крошки, усыпавшей пол, в первые же свободные минуты своего похищения (после звонка хену, конечно же) включив интернет и прочитав с несколько десятков статей на тему вроде: что делать и чего ни в коем случае делать нельзя, если вас похитили, взяли в заложники или с вами другая какая радость жизни приключилась. Как ни странно, но это привычное ученику старшей школы занятие — методично рыскать по электронным страницам — его успокоило и придало сил. Какая-никакая, а схема действий тогда появилась. В глаза прямо не смотреть, резких движений не делать, звуков издавать по минимуму, и вообще сидеть тише воды, ниже травы. В случае чего — прятаться, сворачиваться калачиком или падать плашмя на пол. Обо всех подозрительных бесхозных предметах сообщать водителю автобуса или работнику метро. Хотя мужчине и это не понравилось, видимо, о тех статьях он и не слышал. И он приподнял Чанмина над полом за воротник рубашки, отчего тонкая ткань жалобно затрещала, но выдержала, и приказал смотреть в глаза. Может, просто захотелось поглядеть на отчаяние, обязанное охватить жертву после двух-то провальных операций по спасению, или моча какая в голову ударила, кто его разберет. Не получив ответа от так и не поднявшего взгляда Чанмина, он замахнулся было влепить ему пощечину, но в комнату вошел еще один из похитителей, тот, который был в компании за водителя, и осадил мужчину, со смесью презрения и жалости напомнив про и так помятый товарный вид мальчишки. Рефлекторно поднятый на вошедшего взгляд Чанмина наткнулся на торчащий из кармана толстой куртки оного маленький, совсем старый телефон, и в голове лихорадочно заворочались шестеренки. Карман, судя по тому, как выглядывает наружу телефон, совсем неглубокий. А куртка толстая. И не почувствуешь, как уронишь что-то на землю. Взгляд Чанмина спустя долгую секунду снова уткнулся в землю перед собой, и в следующее же мгновение парнишка резко вскинул голову, заставив держащего его за воротник оступиться и едва не повалиться наземь. Во взгляд Чанмин вложил всю бессильную злость, всю ту самоуверенность, подпитываемую собственной выдержкой, все еще его не подведшей, и крепко зажмурился, когда мужчина занес с громким «Ах ты ж!..» кулак. Искаженное слепой, сумасшедшей яростью лицо похитителя было самым страшным, что Чанмин видел за свою жизнь. От дверей донесся гневный окрик, и парнишку рвануло вверх, когда все еще держащего его мужчину оттащил второй. Не сумев подпереть себя ногами и удержать равновесие, Чанмин по инерции полетел вперед — на сцепившихся похитителей, и они втроем покатились по земле. Кое-как откатившись от них обоих, Шим спешно забился в ближайший угол, прислонившись спиной к стене и прижав ноги к груди, пока на крики в комнату не сбежались все остальные, не разняли катающихся по полу и их лидер, который носил сережку в ухе и щеголял татуировкой на шее, не пригрозил беззвучно Чанмину пальцем, выходя. Дверь с тихим скрипом закрылась, громко щелкнул навесной замок, и парнишка еще несколько минут сидел, вжавшись в стену и не переставая прислушиваться к стихающему в соседней комнате гомону голосов. Только после того, как сердце перестало колотиться в груди, а сбитое дыхание более-менее пришло в норму, Чанмин разжал руки и вытянул телефон, втиснутый между обмотанными скотчем запястьями. На третий раз должно повезти. *** На столе перед Ючоном лежало три личных дела: один из оперативников когда-то пересекался с Чхве Чонсоком — лидером похитителей — в одном из прошлых своих дел (тот был в качестве осведомителя и спас тогда шкуру полицейского от сокращения), второй, по словам Юнхо, сейчас очень нуждался в деньгах, а третий отличился несколькими приступами агрессии и едва ушел от медицинской экспертизы. Еще двое были отмечены как подозрительные — оба периодически отлучались куда-то без внятных объяснений и один из них недавно взял немаленький кредит. Остальных Юнхо хмуро, задерживаясь на каждом деле по несколько минут и прикидывая все варианты, отмел в сторону. Сам Юнхо сидел на диване напротив Ючона, позаимствовавшего кабинет отца мальчика, и вертел в руках собственный телефон. Тот молчал, и это заставляло Чона хмуриться еще сильнее. После последнего звонка, того, который был еще до проведения второй спасательной операции, прошло уже несколько часов. Похитители в последний раз звонили полчаса назад, быстро проговорили место передачи выкупа и пару угроз насчет связей с полицией и отключились, не давая себя засечь. И говорили при этом явно через устройство изменения голоса — полностью лишили всех зацепок. О состоянии мальчика они не упоминали, как не поддавались и на мольбы матери дать с ним поговорить. — Они наверняка уже додумались отобрать у пацаненка телефон, — Юнхо поднял голову в ответ на слова Ючона и поджал губы. — Странно, что так поздно спохватились. И либо они заставляли мальчика говорить заведомую ложь, либо… — Пак на мгновение застыл, как схватившая след ищейка, — все знали о звонках? — Да, — не колеблясь кивнул Юнхо. Стоило только большей части группы собраться в доме, он полностью ввел в курс дела всех присутствующих, зная, что, порой, для обнаружения очевидного решения не хватает всего лишь маленькой утаенной крупицы информации. Те, кто подошли попозже тоже не были обделены вниманием. Разве что… Кванхи. Он подоспел перед самым началом первой операции и только и успел, что поздороваться с начальством, забежать в туалет и тут же загрузиться в штатную машину. Ему могли рассказать о деле в общих чертах, но забыть упомянуть о сообщениях от мальчишки. И тогда Кванхи мог выдать похитителям то, что полиция знает, где они прячутся, но не мог сказать о телефоне, чтобы его тут же отобрали и звонки прекратились. Да и после, все было проделано в спешке — Чанмин быстро сориентировался, запомнил эмблемы компании, владевшей складом, которые были отпечатаны на ящиках, и тут же отзвонился. Группа только вернулась к дому, едва успела принять от матери Шима по чашке кофе, как тут же подорвалась с места. Зато сейчас, когда свободного времени образовалось много, а звонки от Чанмина резко прекратились... Юнхо уже готов был подскочить и вылететь вон из комнаты, собираясь грубой физической силой вынудить того говорить, но негромкий, громом прозвучавший в тихой комнате оклик Ючона его остановил. А холодный, как ушат ледяной воды после сауны, взгляд приковал к месту и остудил пыл, вернув уму ясность и усмирив забурлившую в крови злость. Юнхо прикрыл глаза, чуть поежившись, и глубоко вздохнул, окончательно приходя в себя. Когда ему хватило смелости на то, чтобы снова поднять взгляд на Ючона, он с облегчением отметил, что тот смотрит гораздо мягче. Теплее, чем за все время, что они провели за этим делом. Вместе со спокойствием пришла и уверенность. Ючон приподнял брови в немом вопросе, что же так взбудоражило Юнхо. И тот уже открыл было рот, чтобы ответить, но в дверь постучали, и в кабинет зашел мужчина среднего роста, чьи волосы были собраны в растрепанный хвост, а на выцветшей рубашке можно было найти несколько не отстиранных жирных пятен. Руки Юнхо сжались в кулаки, но на лице у него можно было прочитать только усталость и умеренное внимание к тому, зачем сюда решил пожаловать данный субъект. — Новостей никаких? А то там наши извелись все, — зашедший переводил взгляд с одного капитана на второго, но ни один ему так и не ответил: очевидно, что ничего у них пока не было. Телефон Чона тренькнул пришедшим сообщением, и тот кинулся проверять, но мельком проглядев оное и бросив пренебрежительное «Спам», кинул сотовый на диван рядом с собой. — И не звонил мальчонка? — спросил тогда мужчина, смотря уже прямо на Юнхо. — Совсем ничего? Тогда ладно, пойду расстрою нашу гвардию. Жаль, конечно, парнишку, — оперативник еще с пару секунд покрутился в дверях, поинтересовался не попросить ли хозяйку приготовить им кофе, и, получив еще один отрицательный ответ, был таков. Юнхо медленно протянул руку к двери и ненавязчиво закрыл ее, оставленную приоткрытой. Ючон в это время окинул взглядом лежащие перед ним дела и вытянул одно из них, с фотографией только что вышедшего, показывая Чону. Тот озадаченно кивнул и уже открыл было рот, чтобы задать вопрос, но Ючон его опередил: — Что пишет? — и в ответ на непонимание в глазах Юнхо ткнул пальцем в так небрежно откинутый телефон. Молчание натянутой струной повисло между ними, звеня от нарастающего с каждой секундой напряжения, пока Чон не поднялся с дивана, прихватив с собой мобильник, и не подошел к столу, за которым сидел Ючон. Еще с мгновение помедлив, он протянул его Паку и прислонился к столешнице бедром, скрещивая руки на груди. С экрана блокировки на Ючона смотрела сестра Юнхо, проказливо улыбаясь, и он едва удержался от того, чтобы не погрозить мерзавке пальцем. На работе Пак редко находил место ребячеству. Введя графический ключ, Ючон тут же наткнулся на открытую историю сообщений. Единственное сообщение в диалоге было отправлено с неизвестного номера. «Я там же, где был в 1 раз. Трое уехали минут 20 назад. Двое остались здесь. Говорили по телефону с тем из ваших, который с хвостом ходит. Неряшливый такой. Из-за него у меня отобрали телефон. Я одолжил у них еще один. Звонить не хочу, там тихо, могут услышать. Чанмин.» Ючон усмехнулся и повернулся к Юнхо: — Поиграем в агентов под прикрытием? Спустя пять минут, когда они оба спустились в гостиную, где сейчас окопалась большая часть их поисковой группы, зазвонили сразу два телефона: на телефон Юнхо пришло второе сообщение, а Ючону звонило начальство с приказом полностью отстранить от дела капитана Чона Юнхо. И пока Ючон безоговорочно соглашался с оным начальством по поводу отстранения, Юнхо просматривал текст сообщения, с каждой строчкой становясь все мрачнее и мрачнее. «Меня перевезли. Какойто заброшеный ангар. Рядом деревня и железная дорога. Поезда часто ходят. Ехали недолга. Здесь очень холодно пожалуста вытащите меня скорей» Не спрашивая отобрав у Юнхо телефон и потребовав показать код разблокировки, Ючон прочитал сообщение и тут же приказал начать поиски подходящих под описание объектов. — А ты, — он ткнул пальцем в Чона и махнул рукой на дверь, — отстранен от дела. Начальству не нужно еще одно твое фиаско, — попытавшийся было не согласиться Юнхо вместе с частью своей группы был остановлен тяжелым взглядом Пака и вылетел из дома, со злостью хлопнув дверью. В тишине, воцарившейся после этого в гостиной, можно было задохнуться, настолько плотной и давящей она была. Хотя Ючона это, кажется, не смущало — он прошелся ледяным взглядом по обращенным к нему лицам и, бросив короткое «Выезжайте, как только найдете что-нибудь», развернулся на пятках, скрываясь за дверями кабинета. *** Юнхо сидел в машине, уткнувшись лбом в руль и выстукивая на приборной панели ритм заевшей в голове песни. Со стороны дома Шимов его видно не было — он специально отвел свою девочку чуть подальше, спрятавшись за соседним поворотом. Клокочущий в сосудах адреналин сменился спокойной уверенностью в своих силах, и теперь одержать в чем-либо верх над Чоном было сложно: при ясной-то голове, ушедшей дрожи из рук и полной собранности. Осталось только дождаться, пока… Открылась дверь со стороны пассажирского места, и внутрь сел Ючон, на ходу отдавая Юнхо его телефон. Коротко просмотрев еще раз сообщение пришедшее с настоящего номера Чанмина, сдобренное ошибками и спутано написанное, Чон усмехнулся, заводя мотор, и вырулил на дорогу. Даже при раскладе двое на пятерых у них с Ючоном было нехилое преимущество в эффекте неожиданности и хорошей боевой подготовке, не раз и не два проверенной на деле. А если они успеют еще до того, как те трое вернутся с их «отвлекающего маневра», то все выйдет раза в два-три проще. Дело оставалось за малым — успешно сбежать от собственной группы, где, вполне вероятно, таился не один единственный Кванхи. Благо в этом им помогли и сами похитители, кинув ложную приманку в голодную пасть поисковой группы. Помог и старый ючонов друг, который был даже не из полиции — экономист, позвонивший в точно указанное время и сказавший для прикрытия несколько официозных фраз. — Тебе привет от Джеджуна, — усмехнулся Ючон, — горячий, пламенный и страстный. Просил еще передать, чтобы ты, как «освободишься», — Пак выразительно подвигал бровями, особенно выделяя последнее слово, — обязательно ему позвонил. Юнхо на его усмешку ответил своей и не глядя шутливо ткнул его кулаком в плечо. — Можешь в следующий раз передать ему, что я все так же очень и очень занят и не хочу иметь ни малейшего понятия о том, когда освобожусь. Меня моя нынешняя занятость вполне устраивает. Ючон только отвернулся к окну, пряча едва коснувшуюся губ улыбку. *** Сразу после похищения Чанмина, они отвезли его в логово их главаря — несколько десятков гаражей, осевших от старости и забытых где-то на окраине Сеула. Район здесь был дикий, и мало кто по доброй воле зашел бы сюда просто прогуляться. Юнхо остановил машину на соседней улице, не желая раньше времени заявлять о своем присутствии шорохом шин и урчанием мотора, когда даже ветер, гуляющий между голых ветвей, казался слишком громким. Даже в светлое время суток — на часах было не больше трех — между гаражей нельзя было найти ни души. По сухой земле ветер гонял то ли пыль, то ли холодную крошку льда, поземкой стелющуюся у самых ног. Издалека доносился надрывный скрип металлических петель, истрепавшимся смычком проходившийся по нервам. Зато никого не было и у дверей знакомого Юнхо гаража. Даже бродячих собак — обычных обитателей подобных этому злачных мест — здесь не наблюдалось. Оно и хорошо, а то подняли бы вой и переполошили всю округу. Осторожно пододвинув стоящий у стены бак поближе к небольшому окошку под самой крышей, Юнхо легко на него забрался, заглядывая внутрь. В полутемном помещении единственным источником света служила замасленная лампочка под потолком, едва освещавшая стоящий под ней стол и сидящих за ним двоих мужчин, от безделья игравших в карты. На полу валялось несколько пустых бутылок и ни одного стакана в пределах видимости. Юнхо поморщился, снова тщательно оглядев помещение и не найдя там больше никого из похитителей. На противоположной от входа стороне гаража можно было различить проем потемневшей от сырости двери, ведущей в небольшую пристройку. Там, если они вновь не ошиблись, и держали Чанмина. Дело оставалось за малым — ворваться внутрь и повязать этих двоих тепленькими. — Двое, в центре, — тихо соскочив с бака, Юнхо пошел к «парадному» гаража, на ходу доставая из кобуры пистолет. — Мальчик, скорее всего, в пристройке позади. Устроим им теплую встречу? Ючон кивнул, следуя примеру Чона. Они вместе схватились за ручки дверей, обменялись короткими взглядами и рванули на себя. Гаражные двери поддались на удивление легко, хотя ржавеющие петли огласили всю округу душераздирающим скрипом, и дневной свет ворвался внутрь, затапливая убогое помещение и ослепляя и так оглушенных шумом похитителей. Дезориентированные, они только и успели, что подскочить, отбросив назад стулья и зажмуриться, прикрывая рукавами отвыкшие от света глаза. Ючон оказался быстрее, бросившись вперед и тут же заломив руки ближайшего к нему похитителя и приложив того головой о столешницу. Уткнувшееся в спину мужчине дуло отбило всякую охоту дергаться и вырываться. А щелкнувшие парой секунд позже наручники значительно ограничили его движения. Второй хватился было за нож, но воспользоваться им не успел — Юнхо коротко ударил рукоятью пистолета по открытому запястью, и мужчина с шипением выпустил его из руки. — Руки за голову, лицом вниз, — Чон, держа его на прицеле, кивнул в сторону стола, заставляя согнуться и прижаться лбом к замызганной столешнице. Отцепив от пояса наручники и защелкнув их на похитителе, Юнхо на всякий случай обыскал его карманы, найдя там только несколько старых оберток и связку ключей. Кинув последнюю Ючону, он указал ему в сторону висящего на двери, ведущей к пристройке, замка и отступил чуть назад, держа на виду обоих преступников. Пак же, подобрав по пути нож, примерился к связке, прикидывая, какой ключ подойдет. Первый же опробованный щелкнул в замке, проворачиваясь, и Ючон зашел внутрь шаткого деревянного строения. На полу, прямо у самой двери — видно, подобрался ближе, заслышав звуки борьбы и слова Юнхо — сидел связанный по рукам и ногам парнишка. Бледный, с посиневшими от холода губами и огромными испуганными глазами — один его вид заставил Ючона внутренне сжаться от жалости. Не тратя времени, Пак присел на корточки, снимая с себя пальто и накидывая его на плечи мальчика. Заставляя его вытянуть руки, он быстро разрезал стягивающий запястья скотч, потом помогая подняться на ноги, перерезая и срывая скотч уже там. Парень чуть шатался и не отпускал придерживающей его руки, но в ответ на вопрос, сможет ли он идти, упрямо поджал губы и кивнул. Юнхо все так же стоял у стола, не сводя глаз с ругающихся похитителей. — Хек с частью отряда уже едет сюда, остальные поехали к какому-то складу, подходящему под описание, Кванхи с ними. Устроим засаду здесь, возьмем тепленьких, — Юнхо на секунду запнулся, сбиваясь с командирского тона, — так, капитан? Ючон только вздохнул, снова поднимая свой пистолет, и передавая Чону с рук на руки Чанмина: — Бери машину и отвези его в ближайшую больницу, дальше я сам справлюсь, — Юнхо хотел было возмутиться, но мальчик уже успел крепко за него ухватиться, да и тон Ючона немного оставлял для недовольства. — Слышите меня, капитан Чон? Коротко кивнув, Юнхо удобнее перехватил Чанмина, поддерживая его сзади и давая опереться о плечо, и вышел из гаража, не забыв осторожно оглядеться по сторонам. Мальчик в его руках мелко дрожал, и Чон плотнее запахнул на нем пальто, торопливо направляясь в ту сторону, где оставил машину. *** Хек отзвонился спустя полтора часа, сообщив, что все пятеро были задержаны. И Юнхо не преминул тут же сообщить об этом полусидевшему на больничной кровати Чанмину, все еще неловко растирающему запястья. У мальчика начинала подниматься температура и раз в десять минут нет-нет, да пробивался сдерживаемый сухой кашель. Врачи решили оставить его пока здесь, подозревая пневмонию, но родители Чанмина еще не успели сюда добраться, поэтому окончательное решение пока принято не было. Юнхо от мальчика ни на шаг не отходил, да и вряд ли тот его отпустил бы, одним лишь беспомощным взглядом заставляя остановиться. Разговаривал Чанмин мало, только отвечал односложно на вопросы врачей и Юнхо, и так же коротко говорил о том, как себя чувствует. Единственный вопрос, который он задал капитану, был едва слышным, и Юнхо не мог быть уверен, правильно ли расслышал. Да и глаза мальчик прятал за длинной, модной сейчас челкой. — Я же все правильно делал? Юнхо со вздохом привлек его к себе, потрепав по макушке. Ючон был как никогда прав, когда сказал в первую их встречу, что Чона слишком уж нездорово тянет защищать всех слабых и беззащитных. Кстати, о Ючоне. Из-за шторки, отграничивающей кровать Чанмина от остальных, показалась медсестра, за ней родители Шима, тут же бросившиеся к сыну, а потом и сам Пак, тихо отозвавший Юнхо в сторону. — Все в порядке? — Они нас не ждали, поэтому сразу втроем и попались — все те, кого описывал пацаненок. У Чонсока была пушка, но он ее даже достать не успел, — Ючон привел их к лестнице, остановившись на одном из пролетов. — Осталось только узнать у них, кто был с ними в сговоре. Мальчишка как? — он достал из кармана пачку сигарет, заметил знак на стене, запрещающий курить, и закатил недовольно глаза. Но сигареты спрятал. — Может, и простудой обойдется, — прислонившись к перилам, Юнхо засунул руки в карманы, перебирая пальцами ключи от дома. — Так, в остальном, держится молодцом, — Чон покосился на облокотившегося о подоконник напротив Ючона. — Спасибо. За то, что не отстранил. Пак только хмыкнул: — Ты-то точно бы отстранил, еще и пинками наградил бы вслед, — Ючон криво усмехнулся. — Хренов сторонник протокола. Юнхо промолчал. В этом вопросе они давно пришли к компромиссу, что в дела друг друга лезть не будут, да и вообще постараются по-минимуму пересекаться на работе, не только скрывая свои отношения, но и сводя на нет все конфликты на ее почве. Дома, в маленьком мире, ограниченном четырьмя стенами, было проще. Не было жизней, которые от тебя зависели (если, конечно, не считать жизненно важную потребность в кофе человека, просыпающегося с тобой вот уже которое утро в одной кровати), не было кучи отчетов и подсиживающего тебя начальника, не было и прочих прелестей жизни стражей порядка. И пока отделять личную жизнь от карьеры получалось очень даже неплохо. Невзначай бросив взгляд вверх и вниз по лестнице и прислушавшись, не идет ли кто, Юнхо шагнул вперед, заключив в объятия Ючона, все так же отстраненно вглядывающегося в вид за окном. Привычно потершись щекой о висок не сразу ответившего Пака, он снова повторил, гораздо тише и мягче: — Спасибо. Они простояли так с несколько минут, не нарушая больше тишины и медленно приходя в себя, пока сверху не раздался хлопок двери и вниз не зачастили чьи-то шаги. Чуть оттолкнув Юнхо от себя и выпустив его из рук, Ючон, как ни в чем не бывало, спросил: — Ты когда освобождаешься? Я ключи дома забыл. Чон усмехнулся, доставая из кармана свои и кладя их в протянутую ладонь: — Меня потащат отмечать, а я уже иссяк на отмазки, черт его знает, когда вернусь, — дождавшись, пока идущая сверху медсестра пройдет мимо них вниз, он перехватил руку Ючона, и подтянул его ближе к себе. — Ты только сам не задерживайся, а то к Джеджуну ночевать пойду. Он мне только рад будет. — Я тебе пойду, — Пак скривился в ответ на заигравшую на губах Юнхо улыбку, но позволил привлечь себя ближе. — Он, кстати, сегодня к кому-то что-то отмечать собирался, так что, в любом случае, ты в пролете. Хен и мне предлагал, но я решил, что здоровый сон мне нужнее, поэтому в девять приду домой и завалюсь спать. Если что, кричи. Может, услышу. Тихо рассмеявшись, Юнхо отстранился, оставив звонкий поцелуй на щеке Ючона, и помахал рукой, прощаясь. Ему бы еще с родителями Чанмина успеть переговорить. Пак поднял руку в ответном жесте и спустя минуту отправился следом за ним — забрать пальто. На улице, все же, было не так уж и жарко.