Ты и так прекрасен

И вот я снова сижу на поляне полной цветов, слышу шелест листьев и опять этот сладковатый аромат, принадлежащий мой паре. И вот опять мой сон прерывается, только на этот раз причина - ужасная головная боль. Открываю глаза. Все очень расплывчато, пытаюсь сосредоточить взгляд на потолке. Через минуту я смог увидеть его только одним глазом, другим я видел что-то белое. Головная боль не утихала. Я захотел встать, но кто-то меня остановил. Это был Оливер. Под глазами у него были синяки, лицо ужасно бледное глаза напуганные. -Сколько я был без сознания? Этот вопрос первый пришел мне в голову, а за ним последовал следующий. -Что со мной? -Адриан. Ты был без сознания 3 дня. Я очень волновался за тебя. Я ждал ответа на второй вопрос, но его не последовало. Тогда я спросил еще раз, только немного громче. -Оливер, что со мной? Глаз пострадал? У меня будет шрам? Оливер, ответь мне. Я уже начал срываться на крик. -Твой глаз чудом не пострадал. Насчет шрама… я точно не знаю, нужно время. Я очень долго размышлял над сказанными словами моего дяди. Глаз не пострадал - это хорошо, но что же будет, если у меня останется шрам? К тому же на пол лица или меньше, но это перечеркнет мне жизнь. Что же мне делать? Вот так в свои 20 лет я потерял все, чего даже не имел. -Оливер, дай мне, пожалуйста, обезболивающие. Он тихо встал со стула, вышел из комнаты. Вернулся через минуту с порошком и стаканом воды. Выпив лекарство, я попросил Оливера оставить меня одного. После его ухода я первым делом взял зеркальце с комода, чтобы посмотреть, что со мной. Правая половина лица принадлежала все тому же красивому омежке. А вот левая выглядела не очень. Вся голова и шея перевязана, чтобы держать повязку из большого количества бинтов и ваты на лице. Левого глаза, как и скулы, видно не было. Меня это немного напугало. Да что я вру, я жуть как испугался. А что, если шрам все-таки будет? Радовало только одно - повязки были чистые без намека на кровь. Положив зеркало на место, я не заметил, как уснул. Разбудило меня чье-то прикосновение к руке. Открываю глаза, а это мой друг Генри. -Привет – все, что он мог сказать. В его глазах я прочитал сожаление, что он позволил мне тогда уйти одному. А что он мог поделать? Что сделано, то сделано. -Привет. Как у тебя дела? – я решил немного отвлечь от себя, от его чувства вины. -У меня все хорошо… - прошла где-то минута, прежде чем он осмелился задать свои вопросы – а как ты сам? Все очень плохо? Прости, это я виноват, ведь если бы я не пошел к тебе вечером, ты бы не проводил меня до дома и не… - дальше он не мог говорить, по его щекам потекли слезы. -Нет, что ты, успокойся, тебе нельзя нервничать. Глаз не пострадал и, может, даже шрама не будет. Это все повязка она объемная, но рана не такая уж и большая. Генри, успокойся, ты меня слышал? Со мной все хорошо, жить буду. Ну, хватит уже плакать. Мне пришлось аккуратным движением усадить его на свою кровать. Я приподнялся и обнял его. Чтобы он успокоился, пришлось поглаживать рукой его спину. Только через примерно три минуты он начал дышать более ровно, а речь стала разборчивее. -Адриан – после чего последовала недолгая пауза – с тобой точно все в порядке? -Да, конечно. Не волнуйся, со мной все будет хорошо – в эти слова я уже сам начинал верить, но в глубине души понимал, что все не так, как я говорю. -Тогда почему твой запах стал намного слабее? Мне пришлось сделать паузу. Я не сразу осознал, что мне только что сказал Генри. Нужно придумать оправдание, хоть что-нибудь. -А, ну это… все из-за раны, понимаешь? -Нет -Ну, я потерял много крови, у меня была слабость, и мой организм сейчас бросил все силы, чтобы защитить меня, а не для поиска моей пары, это нормально. Генри посидел, обдумал мои слова и, видимо, счел их правильными. На самом же деле я не знал, с чем это связано. Чтобы хоть немного отвлечься, я попросил его рассказать мне городские новости. Генри недолго думая, согласился. Если честно, я его почти не слушал.

***

На следующий день ко мне пришел Оливер, чтобы сменить мою повязку. -Оливер, все очень плохо? – спросил я, боясь услышать ответ. Он разбинтовал мое лицо и начал накладывать новую, более маленькую повязку. -Я же тебе уже говорил, мы это узнаем, только когда рана почти заживет. Закончив наложение повязки, он уже начал уходить. -Могу я помочь тебе в аптеке? Мне уже становится скучно лежать, и книгу читать не могу. Оливер поразмышлял над моими словами и разрешил поработать, но только очень осторожно. Я был очень счастлив. Работая, я меньше вспоминал о том, что со мной случилось, и моя жизнь потихоньку начала налаживаться. Приходили новости с войны. Потерь среди наших меньше, чем у противников. Самая хорошая новость за последнее время это то, что мой отец жив. Я был на него похож лишь цветом глаз - они у него тоже зеленые. Волосы были темно-русые. Телосложение намного лучше, чем у меня, рост 197 см, возраст 43. Он стал отцом в 23 года, моему папе же было 21 год. Его имя очень редкое и красивое - Дарси. Он написал мне письмо: «Дорогой сыночек, как поживаешь? Надеюсь у тебя все хорошо. Как тебе жизнь в городе? Наверное, тебе очень не хватает лесов и лугов рядом с нашей деревней. У меня тут все нормально положение дел хорошее, не считая маленького пореза на руке. Хочу тебя обрадовать, в скором времени война закончится и мы придем к соглашению с соседним королевством. Как только все завершится, я заберу тебя обратно домой. Еще один вопрос: ты нашел свою пару или пока нет? Ладно, не буду торопить события. Как только получишь письмо, сразу же ответь. Твой любящий отец Дарси» От его письма на душе стало светлее. Я сразу же побежал отвечать на письмо: «Дорогой папочка, со мной все хорошо. В городе жить, конечно, можно, но да, мне не хватает леса, хотелось бы туда сейчас. Береги себя, не забудь обрабатывать свою рану. Война может скоро закончится? Честно? Надеюсь, ты не пошутил. Это очень хорошая новость, если мы в скором времени сможем поехать к себе домой. Представляешь ,мой друг Генри уже ждет ребенка. И насчет моей пары, то ответ: нет еще. Жду твоего возвращения, твой сын Адриан» Дописав письмо, я побежал его отправлять. Оливер не отпустил меня одного, и мы пошли вместе. Мне не очень нравилось, как на меня смотрят. Кто-то просто не мог отвести взгляда, кто-то смотрел с сочувствием, кто-то с осуждением. Я же пытался игнорировать их взгляды.

***

Почти месяц спустя моя рана зажила, и Оливер обещал снять повязки. Этого дня я ждал долго и даже со страхом. Мне не очень хотелось иметь шрам прямо на лице. Оливер пришел ко мне. Начал медленно развязывать повязку. С собой он принес мазь, которой он смазывал мою рану. Вот я видел мир двумя глазами. Мне было очень страшно посмотреть на себя в зеркало. Пересилив себя, я заглянул туда. То, что я увидел, шокировало меня. Из зеркала на меня смотрели два одинаково красивых глаза. Правая половина лица была все такой же красивой, как и прежде, а вот левую сторону изуродовал шрам. Он был немного закругленный в сторону уха, примерно 10-12 см. Большая его часть располагалась на щеке, другая же, 1-2 см, рассекала бровь. Мне чудом повезло, что глаз был не задет. Но этот шрам перечеркнет мне всю оставшуюся жизнь – это то, что я подумал в тот момент. Мой единственный вопрос на тот момент: как мне дальше жить?