Женщина в большом спорте

Старинное поместье охвачено огнём. Языки пламени стремятся к небу, дабы унести вместе с собой грехи жителей сего особняка. На всю округу слышны крики и выстрелы. Не только огонь уносит жизни людей… Они сами с этим неплохо справляются! Сей особняк принадлежит клану Шиюсуке, и, похоже, он вновь подвергся нападению. На этот раз всё крайне серьёзно, в доме босс и юная госпожа, которых, во что бы то ни стало нужно защитить. Ради процветания клана! - Босс! – поздно! Мужчина подставился под шальную пулю, предназначенную вовсе не ему, а маленькой девочке с пронзительно голубыми глазами на живом детском личике и с копной светлых волнистых волос. Не мог отец позволить умереть своей единственной горячо любимой дочери, своему солнышку, своей Нацу. - Папа! – девочке всего десять, но она уже многое понимает и знает. Ей известно, что отец уже не встанет, ведь красный цветок расцвёл у него на груди, ведь отец больше не шевелится, ведь отец… Ведь он холоден, как лёд! Но где-то глубоко в сердце, она надеется, что мужчина шутит, и сейчас, как, ни в чём не бывало, вскочит на ноги, весело ей улыбнётся и потреплет по волосам, успокаивая, расслабляя. - Нацу-сама! Нам нужно уходить! Прошу вас, - мужчина в чёрном костюме, с неуместными к такому наряду слезами на глазах, пытается убедить застывшую как статуя девочку идти дальше, спасаться. Его голубые волосы склеились от крови, один глаз заплыл, он сильно ранен в бок и прихрамывает на правую ногу. Но такое убогое состояние собственного тела, да и жизни, не могло сравниться со страхом за жизнь юной госпожи. – Нацу-сама! Больше терять время было нельзя! Поэтому вскинув девочку на плечо, мужчина рванул к выходу из пылающего дома, как нельзя вовремя, на то место где недавно стояла девочка, и теперь лежал её мёртвый отец, обрушились обугленные балки. - Пока, папа! – прошептала в спину своему спасителю девочка. Из её глаз градом падали слёзы, но испарялись в жаре пламени, не успевая долететь до пола. - Простите Босс. Простите Нацу-сама, - как заклинание повторял мужчина, из последних сил перебирая ногами. Они уже выбрались из горящего особняка и теперь спешили как можно дальше от него отойти. Девочка закрыла глаза, её лицо – ещё мгновение назад – такое живое, подвижное, словно заледенело, превратилось в маску. А минуту спустя, когда открылись детские глаза, в них уже не было ничего детского, они сквозили холодной голубизной «взрослого» неба…