Хоккей, я так тебя любил.

Хоккей, всю жизнь, по крайней мере, сколько я себя помню, был смыслом моей жизни. Я мог забить на любой урок в школе, пару в институте, на свидание с красивой девушкой. Но я не мог пропустить матч и тренировку. Хоккей — это моя страсть, вечная любовь, работа, хобби, в общем хоккей для меня всё. И как больно его покидать, как больно слышать слова: — Извини, контракт с тобой и хоккейным клубом "Медведи" расторгнут, —эти слова, сказанные главным тренером, как гром среди ясного неба, как нож, который вонзает сзади твой лучший друг. Нет, только не это, хочется мне закричать, на лице я стараюсь не показывать своих эмоций, улыбка моментально сползает с моего лица, глаза, я не хочу их показывать Макееву, не зная что сказать, я покидаю тренерскую. Я иду по длинному коридору Ледового Дворца, и думаю как жить дальше. Без хоккея. Мне больше всего обидно от того, что моя, не побоюсь этого слова, уважительная причина тесно связана с нашим бывшим спонсором. Я помогал Калинину, человеку, который многие годы спонсировал команду и верил в нас даже тогда, когда тренер не видел в нас хоккеистов. Я не мог не помочь человеку, который помогал нам. Без его финансовой поддержки, мы бы никогда не дошли бы до "Молодежки", да и Макеева привел к нам тот же Калинин. Мне, конечно, хотелось рассказать Сергею Петровичу истинную причину моего отсутствия на матче, но я не мог, потому что дал слово отцу. Меня выгнали, а у парней сейчас тренировка, я ничего не могу поделать, ноги сами ведут меня на лед. Я тихо сел на скамейку возле бортика, глазами пожирая лед. Я расстроен. Я хочу, хочу натянуть коньки, экипировку и гонять по льду эту черную гладкую шайбу. Она кажется мне такой крохотной, вот здесь, на таком длинном расстоянии. Я раньше и не подозревал как же сильно я люблю хоккей. Парни делают упражнение "змейка", спортсмены быстро мчатся друг за другом по льду. Тут ко мне подходит главный тренер, и просит покинуть тренировку. — Андрей, ты не хуже меня знаешь, что тренировка хоккейной команды — это закрытое мероприятие, — каждое слово, сказанное тренером болью пронзает мое сердце и обжигает душу. Я смотрю на него щадящим взглядом, но он настойчив и непреклонен, впрочем как всегда. Мне ничего не остается делать как покинуть лед. Я дожидаюсь конца тренировки, и подхожу опять к Макееву. Я говорю в лоб, можно сказать умоляю, да я переступаю через многие свои принципы, да черт с ними с этими принципами, это для меня уже не важно. Для меня самое главное — это вернуться в хоккей. — Сергей Петрович, не забирайте у меня хоккей! —прошу я, можно подумать после этих слов главный тренер изменит свое решение, но я должен был попытаться. Он не преклонен. Жизнь для меня потеряла все краски. Я ухожу медленно спускаясь по лестнице Ледового Дворца, как же трудно уходить. Сажусь в машину, и плавно давлю на газ, жить не хочется, скорость автомобиля разгоняется, я просто лечу по городу, мне уже ничего не важно. Я так любил тебя, хоккей...