Хорошие доводы

Возле окна сидела яркая блондинка, время от времени отпивая из чашки остывший кофе, горький очень, потерявший свой "цветочный аромат". Сколько раз она уже посмотрела на то место на парковке? Наверное, тридцатый... за эту минуту. Ей хотелось увидеть темно-синюю машину мужа. В последнее время она видела его не очень таки часто - он приезжал то в двенадцать ночи, то в час, и даже в три. А она ждала его каждый вечер, а еще вставала в семь утра, чтобы поцеловать его в щеку, погладить рубашку, сделать кофе и омлет с сосиской-улыбкой - традицию еще со школы - и быстро чмокнуть его в губы, улыбнутся на прощание. Только потом можно идти плакать - при нем ни-ни. Странная преданность. Но, иногда, после полу года таких ночей, утренних спектаклей и слез, все меняется. Слезы лились все реже и реже, один раз даже уснула, и не знала, когда он вернулся. Люси не остывала, она привыкла к полному отсутствию мужа. Все эти стрессы, недомогания привели к ухудшению ее здоровья, она даже похудела. И узнала, что беременна. Врачи поздравили мамашу с четвертым месяцем, и уведомили, что плод развивается хорошо. Девушка словила себя на мысли, что как же все это не вовремя, и что она не горит желанием говорить об этом мужу. Она достаточно скопила денег на продаже детских книг, и сможет прожить первое время, а потом найдет работу - у нее ведь есть образование, но по настоянию мужа она его так и не использовала. - Интересно, он сегодня вообще приедет? - блондинка встала с насиженного места, и тут же остановилась - у нее потемнело в глазах, что было уже делом привычным. Это значит, что пора уже завтракать. Она ведь не одна, и должна заботится от той крошечной жизни, что растет у нее под сердцем. В холодильнику было найдено нетронутое пюре - зачем она его вообще готовила? Ее Нацу ведь по вечерам если ест, то только свое любимое мясо. Нагрев и пюре, и кофе, Люси поняла, что его не спасти, и с грохотом отставила. Кофе пролилось, а чашка с фарфорового сервизу, что подарила какая-то из тетушек на свадьбу полетела вниз. Но девушка даже не подняла взгляд на нее. - Не поздновато тебе есть? - в дверях стоял ее муж. "Явился, не запылился!" - про себя усмехнулась миссис Драгнил. Только ответа он не услышал. Да и особое внимание не обратил. Мужчина слишком устал, и его пиджак валялся еще где-то в прихожей. А послезавтра утром он каким-то магическим образом будет у него на вешалке, чистый и поглаженный, словно только приобретен в модном магазине. Но Нацу никогда не обращал своего внимания на такие мелочи, не замечая стараний своей жены. Сев в мягкое кресло, он привычным жестом проверял все смс-ки, что не имели отношения к работе. Даже нашел несколько от друзей. "Странно, давно от них не было вестей!" - удивился он. "Йоу, Саламандр! Мне Леви что-то нашептала, что твоей болельщице стало плохо. Что там с ней? Она не отвечает, и теперь моя дорогая женушка волнуется, а ты знаешь, что ей этого делать нельзя!" Железка Нацу нахмурился. Он даже не слышал, что ей было плохо. Почему он не узнал об этом сразу же? Ответ пришел быстро - через несколько сообщений вниз, он нашел оповещение о трех пропущенных. Ох, заработался он совсем, но ничего, осталось немного - всего несколько дней. Следующее сообщение было от Джу, что очень насторожила Нацу - Джу ему писала за пятнадцать лет знакомства раза два, причем это второй, а в первом она сказала, какой размер одежды носит его жена. "Нацу-сан, что с Люси? Я видела ее, выходящей из больнице. Совсем не заботитесь о своей жене!" Джу И тут он понял, что в ее словах скрывалась правда. Совсем позабыл о жене, а ведь она о нем так заботиться. Наверное, Нацу был бы уже на помойке, если бы не его любимая. И тут он решил с ней поговорить, а заодно и поужинать несколькими окороками, что были в холодильнике. Она сидела в той же позе, что и раньше, и тупо уставилась на вилку. Нацу не очень понравилось то, как выглядела его жена - уставшей, исхудавшей и унылой. Щеки запали, ключицы выпирают, глаза уже не такие яркие, что раньше. - Милая, что с тобой? - он присел на корточки рядом с женой, и всмотрелся в ее лицо. Как же он давно так не делал, а раньше любил - казалось, утопал в ее шоколадных глазах. - Ничего, - она сказала это медленно, растягивая. - Ты похудела, - он не спрашивал, а утверждал. Люси в ответ промолчала, лишь уголок губ дернулся, изображая на ее лице саркастическую и изможденную улыбку. Нацу опешил. Его жена, его любимая Люси никогда так не улыбалась. И в их квартире не было так тихо. Она весело щебетала что-то свое, иногда, на заднем фоне играла музыка, и, когда она мыла посуду, то пританцовывала, вечно его возбуждая. Ему не хватало этих дней - казалось, прошла вечность. Они купили посудомойку, Люси больше не танцевала почему-то, хотя, может потому, что он вечно приходит ночью. - Ты ешь? - эта улыбка, которую он уже ненавидел, опять появилась на ее лице. Исчерпывающий ответ. Он медленно поднялся, достал из холодильника какой-то салат, мясо с божественным запахом, несмотря на холодный вид, а еще отыскал несколько кусочков торта - большую половину он съел сегодня в четыре утра, проспав несколько часов, и только после сладкой трапезы пошел дальше спать. - Ешь, - он поставил перед ней тарелки, и даже приборы. - Не хочу, - ее голос был очень слабеньким. - Извини, милая, - короткий поцелуй в щеку, - Если мы получим этот тендер, то у нас все будет по-новому. У нас будет сказочная жизнь! Будет нелегко, но это того стоит. - Да? - блондинка опять вспомнила те ночи, когда она до утра ждала его, а он... он оставался ночевать на работе. На работе ли? - Это же отлично, - она заставила себя улыбнутся, - значит у тебя будет много всего, что сможет заменить меня. Мужчина опешил - он не ждал такого ответа от любящей жены. Обычно она бы улыбнулась, сказала, что все будет хорошо, и они это переживут, потому что любят друг друга. Была бы веселая ночка, а утром он бы очень-очень хотел спать, ведь они бы уснули всего-то час назад. Он вздохнул, и запустил руку в волосы привычным жестом. На дворе была уже темная ночь, неудивительно. Нацу заметил маленькую фотографию на подоконнике. На ней был изображен крохотный человечек. В углу стояла дата - 17.01.15. - Люси, что это? - он поначалу опешил. - Снимок с УЗИ, - ответ был таким же тихим и слабеньким. - Твой? - Нацу казался злее всех на свете, только ее-то это больше совсем не пугало - он ей ничего не сделает, только посмотрит гневно-гневно. Не страшно. - Не твой же, - она почему-то пошутила. Хотя на душе скребли кошки - может, не следовало молчать вот уже месяц? И добавила: - Наш. Нацу сполз по стене, не отрывая взгляда от крошечной головки, сжатых кулачков и маленьких ножек. Какой-то миленький головастик. - Сколько? - у него пересохло в горле, но он не дождался ответа и добавил, - И ты хочешь от меня уйти?! - уже гневно, как и Люси предрекала. - У меня нет мужа, только по утрам - чтобы готовить завтрак, убирать. Ночью он приходит и сразу же ложится спать. Так что не вини меня. Все эти чертовы две недели фотография лежала здесь, я не прятала ее, - ее голос был тихим, но для Нацу он был как острые ножи. Она встала, чтобы уйти. Только сил хватило лишь на первое, да и то еле-еле. И она свалилась в прохладную спасительную бездну тьмы. А тем временем, пока она была в забытье, ее муж суетился, орал на всех, кого попало, хотя сердился он лишь на себя. Если бы он не проводил на работе большую часть дня, то был бы с ней, и они бы проводили вечера в обнимку, смотря слезливую мелодраму, а он бы засыпал на двадцатой минуте фильма; каждый вечер бы ели восхитительные блюда, кормя друг друг, как они шутили временами; ссорились бы по пустякам, а потом бурно мирились. Они провели безумно приятные четыре года супружеской жизни, и он не хочет, чтобы все кончалось все вот так, очень быстро. Он сам довез ее до больницы - пока бы эта скорая приехала, она бы успела еще троих детей родить. На парковке их уже ждали друзья - Гажил с такой же мелкой Леви, Джу и Грей, даже Жерар, вечный трудоголик, который не вылезает из своего офиса, был здесь. Это немного улучшило состояние Нацу. - Что ты сделал с Нацу, болван? - сразу накинулась на него Леви, но, увидев выражения его лица, поникла еще больше, - Дураки оба, - почти не слышно прошептала она, и погладила подругу по макушке. Врачи не очень то и спешили на помощь, однако, после того как на них крикнул Нацу, начали работать немного живее. Друзья никогда не видели своего друга таким, он словно стал зверем, а когда ее отправили на проверку, он ходил из угла в угол. - Все, мне нужно кофе, - спустя час Гажил подорвался с места, - кому-то еще нужно что-то? Грей заказал кофе, а Джу мокко или латте, Леви, покраснев, попросила зеленый чай и "Сникерс", на что Гажил поцеловал ее в щеку и пробормотал:"Мой богатырь опять хочет есть?", Нацу не отозвался, да и друзья его отлично бы понимали. "Еще хорошо держится. За такую работу я бы здесь камня на камне не оставил бы!" - вздохнул Гажил. - Я с тобой, ты все это один не донесешь. Леви проводила взглядом этих двоих, и заметила, что без мужа, согревающего ее, ей как-то прохладно. - Что там просил Грей? Американо или эспрессо? - спросил Жерар. - Здесь отвратительное американо, бери эспрессо, - посоветовал Гажил, да и Грей любит кофе покрепче. А сам он думал над тем, что лучше взять "Сникерс" или "Твикс"? Его жена сказала первое, но ее вкусы меняются со скоростью света, если не быстрее. В итоге, автомат по очереди ему выдал "Твикс", "Сникерс" и "M&MS" - так, на всякий пожарный. - Молодой человек, дайте пройти, я хочу кофе, - Гажил, повернув голову, увидел медсестру с алыми волосами ниже пояса. Но Жерар, казалось, был в ступоре... Тем временем возле палаты Люси "Сколько еще?! У меня скоро крыша поедет от тиканья этих чертовых часов! Люси, милая моя, очнись поскорее, я так волнуюсь!" - Нацу был похож на загнанного льва. Он метался в своей клетке-коридоре. Грей несколько раз хотел что-то сказать, но Джу сжимала его руку. Он замолкал. Слова сейчас бессильны, они - что об стенку горох сейчас будут для Нацу. А они вспоминали только как год с небольшим назад они были этажом выше. Джу рожала, а Грей волнениями доводил до инфаркта всех врачей. Компания была в сборе - все сидели у стеночки, с улыбкой смотря на своего друга, а возле их ног был ящик шампанского. Врачи тогда немало пугались немного шумной и веселой компании, а за стенкой были слышны крики и стенания, а еще слово "Грей", которое роженица сочетала с самыми разнообразными ругательствами и проклятьями. - С ней все будет хорошо, но у нее сильное истощение, - Нацу почти вплотную подошел к доктору со смешной лысиной, - Вы - муж? - он с осуждением посмотрел на мужчину, - Приходите с работы пораньше и следите за питанием жены. Судя по анализам, она не ела уже несколько дней. - Можно войти? - в его глазах доктор увидел море боли и вины. Он только кивнул в ответ. Все остальные остались в коридоре, понимая, что им нужно побыть вдвоем. А утром, когда уже солнечные лучи разбудили его, Нацу еле-еле разлепил глаза. На него уставилась пара шоколадных глаз. Он все так же сжимал ее руку. - Люси, - прохрипел он. Его жена. Его, она лишь его. А он просто забыл, желая заработать как можно больше денег, хотя и так хватало на все в достатке, - Прости меня, пожалуйста. Я... Господи, я такой дурак. Это все чисто моя вина. - Несколько месяцев назад ты тоже извинялся, - прошептала она, а на ее глаза навернулись слезы. Тогда все только-только началось. - Я доведу тебе. Прямо сейчас, - он резко вскочил с насиженного места. - Если ты со мной останешься, то, - он немного призадумался, и вспомнил о чем она мечтала, - у нас будет этот ребенок, и еще девочки-близняшки, очень похожи на нас с тобой. Летом мы будем ездить в домик возле озера, а зимой обязательно улетать туда, где тепло. Каждый день я буду держать тебя в объятиях. Каждую минуту я буду думать о тебе, хотя я и так делаю это ежесекундно. Мы будем сидеть у камина и вспоминать молодость, когда состаримся. В нас будет несколько дюжин внуков, и все они будут приезжать к нам летом в наш дом где-то в очень милой деревушке, где мы будем жить на старости лет. А сейчас мы просто будем счастливы, безумно влюблены, взаимно причем, и будем ждать первенца, который будет нашей любимой головной болью, ведь с такими родителями это неизбежно. Под конец своей речи, он приблизился к своей жене, и прижался лбом к ее щеке. А за дверью аловолосая медсестра отчитывала их друга за то, что он все еще здесь, хотя остальные уже разъехались. А он согласится уехать только тогда, когда у нее кончится смена, и подвезет ее домой. Но она не скажет, что уже полтора часа здесь ходит без дела, приглядывает за мужчиной, который всю ночь просидел здесь без сна.