Связанные любовью

      Мерлин сидел на берегу Авалонского озера, прижав колени к груди и опустив голову на них. Он не плакал, он давно уже выплакал все слезы. На дворе стоял июль, Мерлин не помнил уже какого года после смерти Артура. Дни, года, столетия превратились для него в серую однообразную вереницу, в которой не было его короля, а значит, не было ничего, что бы наполняло его жизнь смыслом. Ничего, кроме надежды. Надежда на возвращение Артура золотой нитью вела Мерлина через череду этих однообразных дней. Особенно тяжело магу стало после того, как умерли все его друзья и пал Камелот. Это было уже полторы тысячи лет назад, но Мерлин помнил все так, как будто это было вчера. Улыбку матери, смешинки в глазах Гаюса, теплый, полный искренней дружбы, голос Гавейна и, конечно, Артура – все: его глаза, улыбку, прикосновения его рук, его голос, все, ради чего Мерлин жил когда-то и продолжал жить теперь.       Он ждал. Ждал его все это время. Боги, как же он устал ждать! И все равно надеялся, что придет день, когда он снова увидит его, сможет прикоснуться, обнять, сказать все то, что он хранил на сердце все эти долгие годы. Сказать, что любит его. Любит так, как, наверное, никто никого никогда не любил. Что жизнь без него – жутчайшая из пыток для него. Если бы Мерлин мог, он бы давно наложил на себя руки в надежде, хотя бы там, в мире мертвых, вновь увидеть Артура. Но он не мог. Его бессмертие стало проклятием для него. Люди мечтают быть бессмертными, чего они только не напридумывали за всю свою историю в мыслях хотя бы пытаясь достичь его. А Мерлин отдал бы его не раздумывая за возможность хотя бы один день побыть рядом с любимым.       Когда же, когда же он вернется?! Мерлину было уже полторы тысячи лет, но любил он ничуть не меньше, чем в пору его юности. Да, Мерлин перестал стареть где-то в возрасте двадцати пяти лет, и до сих пор походил на мальчика, надевая личину старика лишь по своему собственному желанию, когда ему хотелось затвориться от всего мира, хотелось почувствовать всю тяжесть прожитых лет на своих плечах, но прожито было уже немало, тысячелетия протекали сквозь его тело, не задевая его, но душа Мерлина видела все, все подмечала, сопереживала находившимся вокруг него людям. Он всегда старался помогать тем, кто нуждался в помощи и поддержке. Особенно во времена Средневековья, когда свирепствовала инквизиция и тысячи невинных взошли на костер. Мерлин старался помочь хотя бы некоторым из них. Иногда у него это получалось. Он спас ни одну жизнь, ведь он мог действовать смело, ему не нужно было бояться смерти. У него были друзья, некоторые девушки и даже юноши влюблялись в него, но его сердце всегда принадлежало только одному человеку – человеку, которого вот уже полторы тысячи лет не было рядом с ним. Но Мерлин продолжал ждать и продолжал надеяться, ибо иначе он не мог.       Иногда, как и сейчас, он приходил на берег Авалонского озера, садился и смотрел на гладь воды, которую, будто лаская, освещало Солнце, и представлял, что также он мог бы ласкать золотые волосы Артура, пропуская сквозь них пальцы и слегка оттягивая на затылке, как бы целовал его закрытые веки и нежные губы, а потом шею…       Это были мечты, но только они и оставались у него, только они и помогали ему жить все это время – мечты и надежда.