так трудно жить настоящим

Так трудно оказалось жить настоящим. В одночасье откинуть все что было, услышав одно «нет». Стеклышки надежд, проецирующие ранее радужные мечты, разбиты на тысячи осколков. Кусочки стекла разлетелись во все стороны, вонзаясь тысячей ножей в самую душу. Не смею перечить-выбор принадлежит тебе. Только взгляд сам собой мрачнеет, а улыбка становится фальшивой, натянутой. Скрывать чувства труднее, чем проявлять их. Надо держать лицо, не показать истинное «я». Нельзя показать подлецу-времени, как на самом деле больно. Оно непременно напомнит, нашепчет на ухо ночью. Воскресит похороненные воспоминания, заведет хрупкий моторчик сердца. Гадкая память вновь запустит механизм чувств, шестеренки которого стирают разум. Стоит этим шестеренкам совсем чуть-чуть, хоть каплю, хоть мгновение проскрипеть свою печальную мелодию-и ты вновь вспоминаешь. Мимолетные взгляды, улыбки. Не тебе, а тому, другому. Легкие взмахи ресниц, покрасневшие щеки. На твои шутки смеется открыто, запрокидывая голову, не сковываясь. От одного его слова трепещешь, словно последний листик осени. Ты похожа на листик-разрываешься между порывами ветра, такими живыми и новыми, и удерживающей тебя веточкой. Знаешь, я в последнее время и правда похож на дерево. Зараженное, с гниющими корнями. Память пожирает снаружи, оставляя на коре гнилые дыры, чувства же глодают больнее, изнутри, словно термиты. Кажется, еще совсем чуть-чуть и я осыплюсь горсткой сырой крошки. И скажи мне, зачем такому несчастному дереву держать легкий листик? Отпущу, доверив ветру кружить, нести, беречь. И все же не хочу, чтобы ты видела все это. Так жалко-статный ранее дуб глодают жукашки сомнений. Искать смерти боюсь, трусостью своей заставляя лишь дольше наслаждаться симфонией боли, которая навязчиво играет в голове, стоит посмотреть на твое счастье. Каждую ночь проклинаю, не его-тебя. Что предпочла другому. И тут же в страхе молюсь всем Богам, в которых давно перестал верить. Но ради тебя постараюсь, попрошу, замолвлю словечка. Это ведь совсем не трудно-сказать. Всего лишь набор звуков, вылетающих изо рта. Труднее сказать правильное, важное. Чтоб уж точно услышали! Безумный квартет продолжает терзать. Зависть, ненависть, боль и жгучая ревность, ехидно насмехаясь, бегут лишь быстрее, разгоняя механизм чувств. Словно крылья из рогатки перебили. Каждая твоя улыбка, не предназначенная мне-нож в спину. Снова проклинаю по ночам. Предательница! Как ты могла?! А, впрочем, не мне тебя судить. Ты заслуживаешь лучшего, нежели гниющее изнутри деревце, которое само себя гнет к земле. Искать боль боюсь, со стыдом принимая страдания. Молюсь уже не за тебя. Устал немо кричать о твоем счастье. Теперь прошу о враге. Таком же сильном, как собственная привязанность. Чувств уже нет-истлели, развеялись прахом. Лишь страх расставания продолжает глодать изнутри скелет такой казавшейся сильной и бесконечной любви. Знаешь, осень всегда навевает уныние и странные мысли. Для меня это мистическая пора. Знаешь, я все чаще безумно смеюсь. Может и наши чувства, вспыхнувшие по осени, были явлением магическим, сверхъестественным? Небрежно брошенным судьбой мгновением, что тлело всю зиму и вспыхнуло весной? За лето, правда, перегорели все шестеренки и цепи, но мне и малого огонька хватило. И все же осень-волшебное время года. В него небеса словно лучше слышат. Молитвы мои все же долетели до божественных ушей-ты наконец то счастлива. Совсем меня не замечаешь. Не знаешь, кто просил за тебя, бессонными ночами всматриваясь в звезды. Проклятия не остались без внимания. Враг нашелся. Но зачем, за что меня так мучить?! Почему даже враг играет со мной, не дарит легкого избавления? Перекидывает исколоченную душонку из одного кулака в другой, навевая воспоминания о днях былого товарищества и любви. Нет, не той, что питал к тебе-обо этом никто кроме меня не знал. О любви к жизни, к самому себе. Наконец-то сладкое забвение. Клинок в груди совсем не мешает. Ему не во что врезаться, ведь сердце давно иссохло, превратившись в сморщенный обгоревший комочек. Деревья тоже умирают. Только сгнившим изнутри не так больно.