Вьорн Золотого Герцога

ЭЛИАН Я был не в кабинете – хоть и сказал, что буду там. Я был в спальне - и уже довольно долгое время оттягивал тот момент, когда нужно было встать и отправиться в кабинет... Всего лишь встать и всего лишь пройти по коридору... Это был МОЙ дом, он был почти родным и не мог быть враждебным! И звал задержаться в уюте кресла, а ещё лучше - упасть на кровать, уткнуться лицом в подушку, стиснув ее, как возлюбленную перед расставанием, и... Нет, не рыдать – настолько уж я всё-таки собой владел. Последние слезы были пролиты... о, я помню, когда и где. Нет, хотя бы просто вжаться лицом в постель, вдыхая привычный горьковатый запах – он не был запахом беды... Раньше не был… Застыть, закрыть глаза, спрятаться. Вот. Спрятаться. Я стал малодушным. Эртен, друг мой погибший, неужели тебе было ещё хуже?! Какая же я всё-таки сволочь... Опять я вспоминаю твои глаза… там, в лодке… а ты ещё и разговаривал со мной. Друг мой, вечный мой укор! До смерти. А может, и дальше. Ведь мне же хочется верить, что ты не исчез бесследно, что твоя улыбка, твоя отважная душа – не растворились навечно… там, где начинается горизонт… Вечно недостижимая цель, - слияние неба и моря. Ты ушел в закат, мой верный и отчаянный друг… интересно, когда я догоню тебя? Как же хочется на корабль. Там я – дома. Гораздо больше, чем здесь… И мне до самой смерти суждено вспоминать свое решение – тогда, в самом начале Пайжарской войны. Как я приказал повернуть корабль и мчаться наперерез эскадре адмирала вю Дажжара. Чтобы он вместо намеченного рейда на юг плыл к Торанскому мысу – Гезонг не должен был потерять Торенгу. Торенга, ключ-город, один из самых оживленных портов – и вечное яблоко раздора в любой войне. Торенге грозила блокада – а эскадра вю Дажжара удалялась от города, и только я, волею судьбы, мог его предупредить! Я успел… я сам стоял у штурвала… а рядом со мной умирал мой друг. Сколько раз я пытался прикинуть и так и эдак: а если бы мы пристали к берегу, отвезя его к лекарям, и лишь потом отправились в путь? А если бы я приказал спустить шлюпку и отвезти его на берег – но в команде было много раненых кроме Эртена, и каждый человек был на счету, даже те четверо гребцов, которые должны были бы направить шлюпку к берегу… Их не хватило бы при маневре… во всяком случае, такое было весьма вероятно… А если… А если бы, увидев вражеский корабль, я попросту запер бы Эртена в каюте?! Он бы не простил мне. Но был бы жив… Я помню твои глаза, мой друг… ближе тебя друга не было, да и не будет, наверное. Ты умирал… А я вот живой. И даже не ранен. И боль моя выдуманная… то есть я ее, конечно, не выдумал – но ведь нету для нее причины! Никакой, кроме магии этой дурацкой… А я не могу ее перебороть. Не могу… Не получается. Тело – боится. Ведь я же верю Кени, тетке моей ненаглядной, что нету у меня ран и повреждений! Значит, терпи – хотя бы для того, чтобы люди не смотрели на тебя как на этакого святого мученика. Я даже и не предполагал, что столько народу будет мне сочувствовать…и как же трудно выносить эти взгляды! Особенно из-за того, что они – искренние! Кени, Эртен, Нэррем, Гимар… да все Нэровы ребята, да и вю Гарнер и старик полковник, по-моему, тоже смотрит на меня как на тяжелораненого… черт, черт! Сегодня утром я заставил себя сесть на лошадь. Ещё труднее было выторговать это право у Кеньи. И не у нее одной. Но мне удалось! И даже эта болезнь, которая вовсе не болезнь, кажется, отступила... А потом, уже по приезде, Эртен посмотрел на меня осуждающе и одновременно тревожно – совсем как Дахтэ... И всё вернулось. Боль, слабость... Даже, пожалуй, не слабость – захоти я, к примеру, ударить, и, возможно, сила удара была бы прежней. Но тело боялось движения. Казалось, что стоит резко двинуться, а порой даже просто пошевелиться - и внутри что-то лопнет. Разорвется. "Да будь оно всё проклято! Ты же здоров! Слышишь, здоров, ты, тряпка! Ты здоров! У тебя ничего не болит!" Я резко встал из кресла. Ничего не случилось у меня внутри. Даже, кажется, стало легче... Я засмеялся и пошел в кабинет. Резкий, злой, каркающий смех, больше похожий на стон… неужели это я?! Кажется, я снова готов бороться. А кабинет оказался, увы, не пустым… В кресле у окна сидел мой вьорн и со скучающим выражением на нахальной физиономии плел из длинной бахромы коротких штор что-то совершенно невразумительное. Заметив меня, он даже не дернулся, чтобы встать, лишь остановил движения пальцев и проводил меня задумчивым изучающим взглядом, пока я шел к своему столу. После чего одобрительно хмыкнул и вернулся к своей плетенке. - Я не мешаю? – на всякий случай спросил он парой секунд спустя. - Нет. Чем ты можешь помешать? Я сам себе мешаю, - ответил я резче, чем хотел бы. - Молчу, молчу, - Эртен демонстративно поднял руки. – Я тихий и незаметный! Невольно улыбнувшись, я всё-таки сказал: - Непривычно даже… Может, не будешь совсем уж незаметным? - Ну… скорее всего, у меня не получится, - со вздохом признался он. – Но попробовать-то стоит… или нет? - Нет. Не надо, - сказал я немного отрывисто. - Будь как раньше. Тогда и мне будет легче быть как раньше… Я вот про тех бедолаг думаю, - сказал я. – Которые деньги везли… А еще о том, что… быть может, это нападение – только начало. - Ммм… а каким ты видишь дальнейшее развитие событий? – заинтересованно спросил вьорн. - В том-то и дело, что… не знаю! Я догадываюсь, кто, но не знаю – зачем… Одно непреложно ясно: цель, ради которой деньги добывают ТАКИМ образом, однозначно мерзкая, - отрывисто произнес я. Нэррем и его люди узнали все, что смогли, у ребят из местной Своры. Провинциальные служаки не сразу озаботились засекретить происшествие и данные по его расследованию. Всё было просто и нагло. Собранный с провинции налог везли в столицу. Молодой командир эскорта – видно, гордился полученным назначением! – не сильно и скрывал, скорее всего, свой маршрут и время движения. А может быть, купили кого-то из его подчиненных. Теперь узнать трудно: в живых осталось всего двое, да и не в том они состоянии. Мне еще очень повезло, как я понял. Мне досталась лишь малая часть «выдоха» того амулета. Боевого, наверное – значит, нашлась в армии паршивая овца, готовая продать на сторону оружие! Особенно вот такое… А чего еще можно ожидать, когда должности – даже в армии! – раздаются не тем, кто заслужил, а тем, кто наиболее лоялен канцлеру и его окружению?! - Ты думаешь, тут замешана политика? – чуть прищурился мой вьорн. - Тем или иным образом. Да. Я уверен. - Да… любопытно, - Эртен задумался. – А ты что же, собираешься поискать их сам? В смысле, своими силами? - Не знаю… - буркнул я. Стоило бы, конечно. Но… не мог я сейчас об этом думать… не хотел… Я слишком хорошо представил себе муки несчастных охранников, ни в чем не повинных ребят, которым просто не повезло. Так же, как и мне. Эртен виновато моргнул: - Извини, мой орнинг. Кажется, я забылся и увлекся вопросами. - Они… являются твоим увлечением? – спросил я со слабым интересом, чтобы спросить хоть что-то. Голос, кажется, всё-таки прежний… - Они являются моим призванием, - с усмешкой ответил мне вьорн. – Чисто теоретически из меня можно было бы сделать неплохого дознавателя. Во всяком случае, детские маги считали именно так. - Ты мне не говорил… кажется, - сказал я со слабым интересом. - А ты не спрашивал, - улыбнулся Эртен. – Вообще с некоторых пор я стараюсь об этом не говорить. Подобная информация имеет обыкновение лишать меня общества. Может, поэтому у меня и друзей не было… почти. Мало кто готов выносить рядом с собой невыносимое. - Невыносимое? Ты задаешь такие невыносимые вопросы? Может быть, за это тебя и сделали убийцей? - Вряд ли, - он пожал плечами. – У моих вопросов есть одно замечательнейшее свойство – никто не может заставить на них отвечать. Вот если бы я и впрямь бы дознавателем… тогда да. А так… ну задам я неудобный вопрос – так ведь всегда же послать можно, верно? - Можно… Правда… вопрос запоминается, и тот, кто его задал, тоже… особенно если у тебя нет на этот вопрос нужного ответа… то есть такого, который не вызывал бы следующие вопросы… Что-то я не то говорю. Но ты меня понял, я надеюсь, - сказал я. - Вроде бы да, - озадаченно кивнул Эртен. – То есть ты считаешь, что я задал не тот вопрос не тому человеку? И за это от меня попробовали избавиться? - Ну да… Или тот, кому ты задал вопрос, рассказал о нем не тому человеку – что то же самое. Слушай, может, выпьем, а? – предложил я, злясь на себя за то, что решил попробовать лечиться от боли тупым и проверенным методом. Вьорн потер висок, словно у него внезапно разболелась голова, и с готовностью согласился: - Ох да, давай… лучше бы фьоши. Я вот, как берусь об этом думать, так мне страшно становится. А если этот кто-то не успокоится? А если уже само мое присутствие рядом подвергает тебя опасности? Вдруг вот это… что в дороге случилось… вдруг это из-за меня?! Я подумал. По крайней мере постарался это сделать. - Нет… вряд ли. Там всё-таки были неплохие деньги. И не было никакой гарантии, что я попаду под амулет… Ты же не попал. Кстати! А ты полностью уверен, что не испытал никакого воздействия?! - А почему я должен быть не уверен? У меня ничего не болело и не болит, хвала богам. И коня я уронил вовремя. Почему-то «выдохи» эти амулетные щадят лежащих. Не знаю, почему. Но мы это еще под Ильсоссой заметили. К сожалению, другие лежавших щадить отказывались, так что, избежав «выдоха», не обязательно остаешься в живых. Но тут-то… - Ну хоть что-то в этой истории вызывает удовлетворение, - сказал я. – Хотя.. это твоя заслуга прежде всего. Надо мне было рядом с тобою быть… - Не надо было вообще никуда скакать, - тускло пробормотал Эртен, опуская голову. – Я все думаю… если бы моя лошадь была резвее… успел бы я тебя уронить? Смог бы… заслонить хотя бы? Ну почему ты мне дал такую медленную скотину?! - Извини! – засмеялся я. – Вообще-то… ты прав. Мы подберем тебе самую резвую скотинку из тех, что у меня здесь – или купим. А мысли на тему «что было бы, если бы» - брось. Самое бесплодное занятие… и мучительное. - Да… я знаю. Ты выпить предлагал, кстати. Сейчас самое время, как по мне. - Да. Пора. Я позвонил, и нам принесли фьошь и закуски. Служанка, не скрывая интереса, посмотрела на Эртена и улыбнулась – он был неизвестен моим домашним и слугам, к тому же я приказал приготовить для него комнаты с учетом его длительного проживания… - Ты вызываешь интерес у девушек, - констатировал я. Он взглянул вслед девчонке и пожал плечами: - Разумеется. Как будто девушки – не люди и им несвойственно любопытство, как и всем прочим… Еще как свойственно! Куда там нашему брату… Кто таков, откуда взялся? С чего вдруг тут появился и неужто жить останется? Наверняка у них куча вопросов. - Да… и у тех, кто придет в этот дом, тоже будут вопросы… - чуть скривился я. – Хотя на них не всегда обязательно отвечать. Можно просто улыбнуться… и ничего не сказать. А можно и не улыбаться… - А кто должен прийти? – насторожился вьорн. – И когда? Я обязан присутствовать? - Графиня Вивиель вю Меннельд с супругом, - я невольно чуть улыбнулся, вспомнив дорогую мою Вив. – Генерал вю Скарради… если он не предпочтет лето в своем имении. Ещё несколько наших общих с ним друзей… и Кени, само собой! Но не бойся – сегодня никого из них не будет. А присутствовать… если ты не захочешь, значит, не будешь. - Спасибо, - с признательностью вздохнул он. – Приятно знать, что можно уклониться в случае необходимости. Но если мы сегодня никого не ждем, то что ты тогда делаешь в кабинете? Или у тебя дела, а я тебя отвлекаю? Последние слова он произнес виновато и очень-очень грустно. Так грустно, что не особо верилось. - Нет у меня дел, - сказал я. – Вернее, конечно же есть… но я не хочу сейчас ими заниматься. Выпить хочу. С тобой. - Выпить - это здорово! Слушай, а тут у тебя есть где бегать? Не хотелось бы потерять форму… - Бегать? Гм, есть зал для фехтования... он довольно большой. Можно и по нему... кругами. Можно по саду, вокруг дома... Но зачем бегать?! Фи… Давай ещё хлебнем… а потом лучше пофехтуем! Наверное, я уже неплохо хлебнул фьоши - потому что идея эта мне весьма понравилась. Подраться! Это занятие отвлекает и от дел, и от горестей… и от боли тоже. Кажется, я с утра не ел… может быть, поэтому лучшая шеннертская фьошь, почти как игристое вино, пилась легко, и я ее даже уже чувствовал? Глаза Эртена вспыхнули ожидаемым восторгом. Шпагу он любил нежно и страстно и очень страдал от временной невозможности ею владеть. Поэтому каждое мое такое предложение неизменно встречалось с энтузиазмом и радостью. Вот как сейчас. - Чудесная идея! – просиял мой вьорн. – Сабли или шпаги? Или вообще на ножах хочешь? - А ты и на ножах умеешь? – улыбнулся я. – Здорово… только сейчас лучше шпаги, наверное… потому что на шпагах я и пьяный могу… и всегда… а иначе я опозорюсь… перед своим вьорном… ещё рюмку и вперед. - Я на ножах не очень-то… А шпаге я всегда рад! Давай скорее! В общем, мы выпили ещё по одной… потом я съел кусок сыра, и мы пошли в тренировочный зал. Там уже было всё приготовлено и убрано – меня ждали… Это было приятно. - Выбирай! – весело сказал я вьорну, широким жестом указывая на стоявшее и висевшее на стенах оружие. Эртен прошелся вдоль поставцев, иногда чуть касаясь клинка или гарды. Рассеянно улыбнулся старой клейморе с клеймом Тарца и с серебристой рукоятью, чуть ли не подмигнул рапире, вышедшей из рук прославленного Жехтра, северного мага, и остановился рядом со шпагой Логдиша. Тусклый металл лезвия, грубоватая кожаная обмотка рукояти, «чашечка» гарды с выгравированными крошечными клеймами знаменитого мастера… Осторожно, даже деликатно взял ее в руку, чуть тряхнул запястьем… покачал оружие… И отсалютовал мне радостно и восхищенно. - Я выбрал, мой орнинг. - Нравится? – поощрительно улыбнулся я ему. – Тогда и я возьму свою любимую… На почетном месте, на старом поставце из красного дерева, я взял любимую шпагу Геранта. Не так уж часто последнее время я ею сражался… А сейчас – почему бы и нет?!