Воспоминание

— Это ведь был ты, — говорит Мана. Рай не понимает. Он спешит, ему нужно идти, а она, рансеновская проститутка, тянет, не говоря всего, хотя плата была более чем достойной. — Тогда, — пальцы Маны поглаживают шрам на щеке, — это был ты. — Я не резал тебе лицо, — Рай огрызается. — Раньше я жила в одной деревне, — Мана, кажется, его не слушает. — Рядом с моей деревней было озеро и пещера. В пещере жило чудовище. Моя деревня приносила ему жертвы. Я была одной из них. Но с каждым годом жертв становилось все больше, и однажды вождь нанял охотника… — Перестань. — Рай пока не понимает, к чему она ведет, но череда образов, промелькнувших в сознании, не нравится ему совершенно. Обычно после подобных видений он теряет над собой контроль, и это в последнее время происходит все чаще. — Охотник не убил чудовище, но сильно его ранил, — Мана не собирается подчиняться. — У меня были завязаны глаза, я ничего не видела… Только слышала, как они дрались. Как ревело чудовище, и как охотник закричал… Осколок камня отлетел и поранил мне щеку… А потом я услышала хлопанье крыльев. Чудовище улетало. Охотник прогнал его. — Хватит. — Нет, не хватит. Когда стало тихо, все другие жертвы разбежались. А я нарушила завет предков. Охотник молчал, мне было страшно. Я развязала глаза… — Хватит! — Это был ты, — теперь Мана не спрашивает — утверждает. — И это я перевязала тебя, чтобы ты не истек кровью. — Лучше бы, — голос проталкивается сквозь горло с трудом, с хрипом, — лучше бы ты этого не делала. — Вот и вся благодарность, — хмыкает Мана. — Впрочем, я прекрасно помню, что жители деревни тебя тоже не отблагодарили. Даже не заплатили тебе. Ты испугал их, когда пришел за платой. Часть этого чудовища теперь в тебе, верно? Рай понимает, что стоит, одной рукой хватаясь за меч, будто за соломинку, а второй прикрывая повязку на глазу. В следующий миг узкие ладони накрывают его плечи: — Расслабься. Для того, чтобы забыться, вначале следует вспомнить… Я обслужу тебя бесплатно. В благодарность за спасение. Прежде, чем Рай успевает что-либо понять, он уже целует Ману, жадно, нетерпеливо, чуть ли не до крови прикусывая ее губы и тут же зализывая следы от укусов. Кровь закипает, как во время сражения, о котором он не хочет и не может вспомнить; Мана с легким смешком опускается на кровать, увлекая его за собой. Тогда Рай останавливается. Он не может позволить себе забыться. — Это все? — Он отходит к двери, а она смеется, ничуть не весело. — Все?! — Ты, — говорит Рай, — вспомнила об этом не для того, чтобы забыть. Ответом ему становится флакон с духами, запущенный в дверь; к счастью, Рай успевает выскользнуть за эту самую дверь до того, как стекло разлетается об косяк.