I Kissed A Boy

      Это даже не был их первый концерт, но Джерард волновался как будто бы впервые. Ладони потели. Дыхание сбивалось. Строчки вылетали из головы. Голос звенел и срывался. Ноги не слушались. В животе скрутили морской узел, а развязывать его не научились. В общем, Джерард испытывал не то, чтобы испуг и волнение – легкую панику точно. Ходя взад-вперед по крохотной комнатке, которую с натяжкой можно было назвать гримерной, новоявленный вокалист решительно думал о прекращении всего этого путем вылезания в окно и уезда из страны. Он не может, нет, он слишком слаб и не потянет все это! Точно! Уехать, бросить, а навязчивые мысли и образы можно выплеснуть в картины…       В дверь постучались, на что Джерард подпрыгнул, ощущая, как сердце забилось сильнее. Вздохнув пару раз глубоко, дабы успокоиться и привести учащенное дыхание в норму, Уэй затопал открывать на негнущихся ногах. За дверью оказался Майки. Уэю-младшему хватило одного взгляда на брата, чтобы понять, что с ним творилось. Тяжело вздохнув и еле заметно закатив глаза, Майк впихнул Джерарда в комнату и прикрыл за собой дверь. В руках у худощавого парня стучали три бутылки, которые он удерживал в одной руке. Поставив ношу на стол, Майки спокойно уселся в потертое бордовое кресло и потянулся к первой бутылке. Джерард ничего не понимал. Брат научился играть на бас-гитаре всего пару недель назад, на первом шоу он иногда ошибался, но незаметно для толпы (если те несколько человек, что были в том баре в тот вечер можно считать толпой), и являл собой пример спокойствия! Нет, конечно, мелкий всегда был спокойным парнем, рационально оценивающим обстановку и выносящим вердикты с предельной точностью и внятностью. Из-за этого у людей нередко возникали мысли об эгоистичности и равнодушии Майка, что было абсолютной ошибкой. Майки можно назвать тем, кто со всей тщательностью оберегает свое личное пространство и свой круг общения, но который отдается родным и близким весь, без остатка, деля с ними и радости, и горе совершенно искренне.       — Перестань мельтешить, Джерард, успокойся, — устало произнес Майки, отхлебывая из бутылки и чуть морщась. Кажется, напиток был не слабый, хотя никаких этикеток Джерард не заметил. Водка местного разлива, похоже. Джерард и не заметил, как снова начал мерить комнату шагами своих длинных ног.       — Я не справлюсь, Майкс! — с отчаяньем воскликнул Джерард, возможно, чуть более громче, чем следовало. Подняв руки, будто что-то пытаясь объяснить, он с сожалением опустил их обратно, неспособный выразить все чувства. Джерард был опустошен. Все оказалось намного сложнее, чем представлялось: после двух-трех выступлений позолота с жизни рок-звезды стерлась. Их нельзя было назвать звездами, но даже те жалкие толпы в пятнадцать человек вызывали дикий ужас, который сейчас ходил по маленькой захламленной комнатке и заламывал руки. В прошлый раз их приняли на ура, толпа оказалась на удивление трезвой, хотя вечер пятницы и дешевый бар располагал к другой обстановке – тогда они ушли со сцены аж через целых пятнадцать минут после конца их времени, потому что ребят вызывали на бис два раза. Тогда, стоя под аплодисментами мужчин и нескольких женщин, официантов и бармена, Джерард не замечал, как слезы стекают по щекам. Он был счастлив, наполнен их криками и хлопками, они приняли его слова и он принял их восторг.       Но сейчас змея, свернувшаяся внутри, сладко потянулась, и принялась увлеченно топтаться на его внутренностях. Он боялся открыть рот и услышать лишь шипение. Он боялся даже дышать.       Майки пару минут молчал, наблюдая за паникой брата сквозь линзы очков и упавшую на глаза челку, потягивая напиток из бутылки и о чем-то думая. Наконец, он громко вздохнул, привлекая внимания Джерарда, чьи нервы были напряжены и оголены. Облокотившись на ручки кресла, Майки протянул руку к оставшимся двум бутылкам, сгреб их вместе, заставив звякнуть друг об друга, и разом открыл. До Джерарда долетел слабый терпкий запах алкоголя.       — У меня есть лекарство от проблем, Джерард. Прогоним матушку Истерику старым добрым способом.

***

      Джерард осознал, что все катилось к чертям, на середине концерта. Причем, он пришел в сознание только на середине песни, допевая собственные слова уже дрогнувшим голосом. Как он оказался здесь, на сцене, как в его руках оказался незнакомый длинный микрофон, и почему на нем нет его пиджака, который он точно надевал, он не знал. Пару часов кто-то бережно вырезал из его сознания. Довольно неприятно вдруг очнуться ото сна или помутнения рассудка, будто сознание впрыгивает в тело, когда оно на ходу. Допев, Джерард бросил взгляд в толпу, сегодня состоявшую из немыслимого для него количества человек – где-то двадцать ребят сидело за грубыми деревянными столиками, держа бутылки в руках, и следило за ним голодными глазами. Он обмер. Их взгляды никак нельзя было назвать доброжелательными, и это Джерард понял совершенно ясно. Они облажались.       Джерард огляделся, пользуясь краткой паузой, во время которой бармен кричал что-то про открытые двери и волков. Страшное место. На сцене всего в паре дюймов стоял Фрэнк, низко опустив голову и перебирая струны гитары. Он выглядел грустным и недовольным. Чуть поодаль крутился Рэй, пытаясь руками подозвать паренька, отвечающего за выступления, и, кажется, попросить для нас свалить пораньше. Бедняга Рэй… А вот Майки видно не было, и Джерард уже начинал волноваться, когда Мэтт, поймавший его вопросительный взгляд, чуть кивнул в сторону – там, на ящиках, лежал его брат и безмятежно спал. Вдрызг пьяный. С ужасом снова переведя взгляд на Мэтта, Джерард получил лишь пожатые плечи и взгляд: «Я не виноват»       — Это ты виноват, Джерард. Если ты способен понимать мои слова, лучше бы нам свалить со сцены побыстрее, пока вон те ребята не уселись за столик, и не допевать последнюю песню. Так будет лучше для нас всех, — рядом прозвучали тихие слова Фрэнка, который, не поднимая головы, продолжал бренчать на гитаре. Джерард вспыхнул, чему точно поспособствовал оставшийся алкоголь в крови. Бармен умолк, скашивая на них глаза, ожидая либо продолжения, либо когда мы свалим и освободим его сцену. Джерард уверенно встряхнул головой и успел услышать горестный вздох Рэя, когда поднес микрофон к губам и громко произнес:       — Ну что, мудаки, последняя песня? — в ответ послышались тихие «какого хрена он творит» и громкое фырканье от только что вошедших парней в кожаных куртках. Парни ухмылялись, переглядываясь, и залпом выпивали стоявшие на столе кружки с пивом, громко и вызывающе посмеиваясь. Джерард злобно улыбнулся и начал песню. Он полностью отдался алкогольному туману в голове и его тело творило что-то самостоятельно: крутило бедрами в такт, проводило рукой по щеке, язык вылезал и похотливо облизывал нижнюю губу, и все это под непрекращающиеся вздохи. А ведь еще и пел, да пел хорошо! Алкоголь ли это творил, или сам Джерард чувствовал свободу и был потрясающ в этой свободе?       — Слышь, пидор, хватит крутить задницей, пока кому-нибудь не пришла в голову идея использовать ее по твоему прямому назначению! — издевательски заявил один из парней под хохот друзей. Накачанные парни продолжали хохотать и выдыхать: «Блядский педик!», «Сделай мне минет!», заглушая громким басовитым смехом половину песни. На сцене очень остро ощущалась растерянность и недовольство согруппников.       Джерард не думал. Можно все списать на адреналин, алкоголь, волнение, страхи, на злость и на ярость, на близость и помутнение рассудка, на Судьбу или Бога, на что угодно... Он подлетел к играющему Фрэнку, который одиноко стоял в отдалении, закрыв глаза и стараясь полностью отдаться песне, чтобы не видеть весь позор, и притянул его ближе. Парень резко открыл глаза, непонимающе и зло уставившись на Уэя, когда тот сократил и так мизерное расстояние между их телами и с силой прижался к губам парня. Немая сцена. Момент как раз был подгадан под конец песни, последние гитарные рифы растворяются в установившейся тишине. Несомненно, такого не было в плане, и об этом пораженно думают участники группы. В зале воцарилась полная тишина, а Джерард все продолжал настойчиво прижиматься к теплым губам Фрэнка, закрыв глаза. Думал ли он о чем-то в этот момент? Он был спокоен и впервые радостен. И каково было его удивление, когда губы Айеро задвигались, чуть приоткрываясь, будто сдаваясь и позволяя безумству победить в этот вечер. Они столкнулись мокрыми и горячими языками, рука Джерарда обессилено скользнула вниз с затылка Фрэнка и легла на струны.       Он очнулся, казалось, спустя вечность, когда прошли считанные секунды. Оторвавшись от губ Фрэнка и натолкнувшись на безумный, шокированный и радостный взгляд друга, Уэй посмотрел вперед, в толпу. Он посмотрел прямо на тех парней, кричавших о том, что он гребанный педик. Те парни сейчас сидели с открытыми ртами и смешно выпученными глазами и явно находились за пределами маленького разума. По залу волной прошелестел шепоток людей и все подскочили на своих местах, когда бармен внезапно отставил стакан, который он протирал на протяжении всего концерт грязноватой тряпкой, и захлопал. Грозный на вид мужчина, явно побывавший на войне, обросший густой белоснежной и такой же грязноватой бородой. Мужчина хлопал, чуть ухмыляясь в бороду, и за ним с опозданием захлопал весь небольшой бар. Люди улыбались, наконец, понимая мысль этого странного и полупьяного паренька, который слишком волновался перед выступлением, что переборщил с выпивкой. Паренька, стоявшего совсем рядом с концом сцены и улыбавшегося во весь рот под смех и одобрительные крики толпы и друзей позади.

Тебе сказали, что ты педик? Поцелуй друга! Задай им жару! Покажи этим ублюдкам, что ты не сучка!

***

      Той же ночью вся их маленькая и счастливая компания громко смеялась, пересказывая собственные впечатления и удивляясь своему фронтмену. Так на их памяти шоу никто не спасал, это точно! Смеясь, они забрались в фургон и только тогда заметили, что не хватает самих участников выходки: не было ни Джерарда, ни Фрэнка. Озадаченно стихнув, ребята выглянули в окно и неподалеку от фургона, около бара, заметили два ярких красных сигаретных огонька. Понимающе переглянувшись, парни молча принялись укладываться спать.       А в это время Джерард и Фрэнк сидели на деревянных коробках, облокотившись о холодную каменную стену. Оба молчали, и лишь выдохи сигаретного дыма были слышны в ночи, да приглушенное звучание людей, которые переговаривались, посмеивались и перестукивались кружками с выпивкой. Они молчали не потому, что сказать было нечего – слова теснились на языке, но почему-то не торопились срываться с губ. Чувствовалось недовольство Фрэнка, потерянность Джерарда, им обоим было некомфортно в обществе друг друга - после такого что-то точно поменялось в их отношениях, и как прежде уже не будет. У Джерарда мелькнула паническая и безысходная мысль о поиске нового ритм-гитариста в случае ухода Фрэнка.       Фрэнк думал о том, что Джерард понравился ему с самого первого дня знакомства, когда он забрел в записывающую студию к другу, работающему там. Тогда он несомненно было заинтересован необычным и выделяющимся парнем с пухленькими щечками, слегка угловатого и нелепого, но восхитительного в своей одухотворенности. Он стал чаще заходить, и вскоре они сдружились. Нередко их компания проводила вечер за косяком и выпивкой, обсуждая любимые группы и делясь мечтами. Это было обычное дело в среде тех, кто мечтал стать звездами, играть рок на больших сценах: быстрые знакомства с такими же мечтателями, вечера в незнакомых квартирах с незнакомыми хозяевами и души нараспашку вместе со стремлениями и целями. Джерард привлекал его, с этим не поспоришь. А когда ему, накуренному и витавшему в своих мирах, внезапно предложили вступить в их команду, стать частью группы, Фрэнк ни секунды не раздумывал. Он успел понять, что Джерард принесет в их мир с помощью своих слов и музыки, и он безоговорочно крепко влюбился в это. Прекрасное нечто, пока сокрытое в планах и мечтах его странного друга.       Фрэнк позволил себе подумать о возможном свидании. Ведь у них может что-то получиться? Не поддается сомнениям заинтересованность самого Фрэнка, так вдруг Джерард чувствует тоже? Они могут быть счастливы вместе, могут быть уничтожены в случае провала, но это стоит того, это и есть жизни. Жить, чтобы жить и чувствовать.       Открыв рот, чтобы смущенно предложить сходить завтра утром в местную кофейню, Фрэнк подавился сигаретным дымом и от неожиданности закашлялся. Джерард опередил его, безэмоционально повернувшись в его сторону и глядя поверх глаз, куда-то в лоб, произнес:       — Это ничего не значило, — затяжка, моргание, выдох — Это было ради того, чтобы позлить этих ублюдков.       Оглушенный, Фрэнк по инерции продолжал кашлять, надеясь отсрочить время ответа. Руки дрожали, и его надежды рассеивались так же, как сигаретный дым в ночи. Он ошибся. Как же горько!       — Ты в порядке, Фрэнк? — обеспокоенно спросил Джерард, наконец, заметив странное поведение и молчание друга. Уэй словно очнулся от того холода, которым он был объят все то время, что говорил.       — Да, все круто, — тихо произнес Фрэнк, повернув голову в сторону Джерарда и улыбаясь, но смотря выше глаз. Джерард облегченно улыбнулся и нагнулся затушить сигарету об асфальт. — Я буду в порядке, — прошептал Фрэнк, закрывая глаза и притягивая колени к груди.