Чудовищно-прекрасная надежда...

У тебя молчание через раз, недовольство на каждый мой поступок, Я устал, я срываюсь в край, мы запутались в мире двояких уступок. Под ногами лед, что трещит по швам, в легких лишь сигаретный выдох. Мы давно вдвоем только по проводам, в интернет сети среди лайков застыли. Ты не ловишь взгляд и целуешь в бреду за застенками клуба для таких и тех самых, Мне вернуть бы ночи, где ты ерунду об искусстве, о музыке мне говорила… Я смеялся над этой наивнейшей чепухой, ты меня щекотала и так дразнила, И счастливей меня не было никого, кто хоть раз входил бы в твою квартиру. Я летал во сне, прижимаясь к тебе бедром, ты целуешь, а меня бьет истома… Я забыл, когда видел твое лицо без капризной маски твоей недовольной. У тебя молчание через раз, у меня уже сил не хватает злиться, Каждый раз не по-твоему и не так… И уже желание просто смириться. Отвернуться, махнуть рукой, напиться, отключить телефон, интернет, пространство. Боже, как я уже устал злиться на твое отдельное государство! Черта с два! Я не верю в слезы! Верю в боль в глазах, кулаки и стены, Что сшибаю, когда ты снова недовольна холодным моим поведеньем. Черт возьми! Я устал, слышишь, быть объектом твоих истерик! Я не раб тебе… Тяжело дышишь, в трубке слезы: «Ты мне не веришь!» Я просил тебя сотни тысяч раз, я молился даже глядя на звезды: У тебя эгоизм превыше «нас», у меня уже сердце почти не бьется. У тебя молчание через раз, тишина в гудках заплутала болью. Я тебе, любимая, все отдал, дымом имя твое выдыхаю горьким. Ты сама не ведаешь, что творишь, и руками белыми убиваешь. Я устал даже слушать, как ты говоришь, я устал смотреть, как ты убегаешь. У меня даже злости-то столько нет, чтоб держаться, не сдохнув от всех этой боли. Кто ты есть, незнакомый мне человек? Почему ты в душе моей, словно дома? Неохотно завязываешь разговор: как дела? Как работа? Как что? Как дома? Получив ответ — прешь напролом, у тебя проблемы, опять все плохо. Я все слушаю, пытаюсь помочь, сам наматываю на шею волю, Как веревку, мать ее… Ночь, тишина, иллюзия, да и просто повод. У меня пожар двести тридцать дней, мне от боли уж в петлю хочется… А ты смотришь глазами лисьими: «Ну погрей, я замерзла, сердцу, знаешь ли, холодно». И твое молчание через раз, как ошейник горло стянуло заживо… Или будь человеком — уйди сейчас, иль спали до конца, к чертовой матери.