Записки про сиводня

Привет, мистер Джошуел, я решил писать вам как будто письма, а не дневник. А то очень уж странно писать самому себе, или вникуда, это ваши ученые штучки. Ну и сразу скажу, что я не писатель, и вообще спасибо мисс Роззи, что хоть так умею. Короче, у нас все пока без изменений, Чарли отказывается пить таблетки и даже хотел их выбросить. Даже не помню, чтобы он когда-либо был таким упрямым. Я уж еле сдержался, чтобы не надавать ему по ушам. И заставил силой выпить одну. Жаль, конечно, что вас уволили из вашего института, я очень сожалею, сэр. Правда. Привет, мистер Джошуел. Вам точно никак нельзя вернуться? Те деньги, что мы собрали с парнями для Чарли, все еще при мне. Я ведь несколько лет копил на байк, может, вы заберете Чарли обратно? Я вот не ожидал, что у вас такая нервная работа. Будете смеяться, но Чарли меня умотал. Пишу это только потому, что вы этого никогда не прочтете, короче, я сегодня рыдал как последняя сопля! Да, я, Фрэнк Меллрой, заливался слезами похлеще Энни, которая пролила кетчуп на воскресное платье. Вы же помните, Чарли отказался снова начать курс, и первую таблетку я ему в рот сам запихал. Но он хоть и дурак, но вредный стал до ужаса, и на другой день решил со мной драться. А я… Ну не могу я его бить. Я и трогать его не могу с тех пор. Как вспомню того другого Чарли… В общем, доктор Джошуел, заставить силой больше не получилось. И я стал его уговаривать, и сказал что тоже выпью с ним вместе эту таблетку. И выпил. Я, знаете ли, не думал, что мне потом станет так хреново. И он пил эту дрянь месяц? Меня сначала развезло, как с сидра Дженкинса, такое знаете ли грустное настроение, хоть гитару хватай. Потом начало тошнить, потом живот скрутило. И стало уже не грустно, а так, словно я нахлебался говна, потому что вся жизнь моя – выгребная яма, и я в этом всем тону. Ясен пень, Чарли не хочет их снова пить, хотя ему, вроде, наоборот, легчает. Или они у вас так и работают, что у человека внутри, то и лезет? Ха, мистер Джошуел, а вы шутник. Одно хорошо, когда я пришел в себя, Чарли уже таблетку выпил, и даже сказал, что будет и дальше пить. Испугался видать жуткого зрелище, когда я рыдал, бедолага. Не знаю, надо ли это писать, но он меня жалел. И от этого становилось еще тошнотнее. Не потому, что наша местная безмозглая давалка видит, как я сопли пускаю, а потому что… не знаю, почему, док, что-то я и так много о себе вывалил. Привет, доктор. Чарли, видать, уже немного поумнел и стал меня чураться. Так что все идет по плану, колеса пьет, книжку читает из тех, что вы мне дали, это радует. Вчера подошел и спросил, сколько мы будем жить на ферме моей бабки и откуда у меня деньги, если я не работаю. Я пошутил, что это не его ума дело, пока еще не поумнел. Он обиделся, дурачок. Привет. Недавно чуть опять не надавал по шее Чарли. Док, он ведь помнит, что ему нельзя выпивку? Значит, он делал это мне назло? Представьте картину, я днем съездил в город, а вечером нашел его в нашем местном баре. Ну, даже не в баре, а в ангаре на ранчо соседей, где он задружился с братьями Хармо. Это со мной Чарли надутый и молчит, а тут был веселый, покрасневший, так и не поймешь, что дурачок. Видать, Хармо просекли, что паренек ищет приключения, и решили поразвлечься. Уж не знаю, просто трахнуть они хотели или трахнуть, а потом показательно замочить педика, но я помешал. Братья, конечно, отделали меня как следует, но и я выбил пару зубов. Сейчас вот отлежусь еще денек, и придется съезжать, жизни здесь нам больше не дадут. Но Чарли отлупить не смог не потому, что они мне ребра помяли… Он ведь скоро снова станет таким, как был у вас? П.С. У Хармо он ничего не пил. Правда, чтоли, приключений искал? Привет, док. Вы бы мной гордились, правда! Я ж не знал, что с Чарли будет так тяжело, когда в это ввязывался, хоть вы и предупреждали. Ха, а ведь я вас чуть не угрозами тогда вынудил отдать мне все таблетки и записи. Но это все работает! Так вот, что произошло: Чарли тут опять заявил, что больше в этих экспериментах участвовать не собирается, и многое другое тоже мне выдал. Даже заявил, что пойдет в полицию, прикинется глупым как раньше и расскажет, что я с ним делаю. Вы не думайте, док, я его и пальцем не тронул! А ведь он специально провоцирует! Ну это ладно. Важно другое: от того, что он умнеет, он становится с каждым днем все грустнее. И я подумал, что наверно ему скучно. И мне он тоже ясен пень не доверяет, и вообще сидит целыми днями за книжками, не жизнь, а тоска. Чарли мне и белую мышь припомнил, с которой я его сравнивал, представляете? Так что я поехал и купил ему белого мышонка. Мы потом весь день строили ему дом, как полагается, точнее я строил, чуть мыша не пришиб. Тогда только Чарли сказал, что я дурак и показал, как надо. П.С. Таблетки пьет без перерывов. Привет, док. Вы же знаете, я не хотел его трогать. Правда, не хотел. Он ведь будто и не наш сладкий малыш Чарли, а кто-то незнакомый, и при этом все тот же. После того, как он стал умным, а мы его напоили, док, его ведь никто из ребят не трогал. Черт знает, как обьяснить. Ну представьте, что бревно вдруг заговорило, а вы его в камин? Или хряк стал вам газету зачитывать, а его на барбекю. Так вот Чарли у нас был что-то между бревном и хряком, а потом превратился в человека. И когда он обратно стал Чарли, мы же знали, что это уже человек? То есть он и до этого был человеком, что я несу, Джезус! Короче, док, у него словно появилась душа, вот. И оттого, что мы теперь знали, что она у этого дурачка есть, где-то там внутри, нам всем было тошно на него даже смотреть. Как сейчас помню – поехали на мальчишник, а сидели как на поминках… Док, сегодня он сам пришел, и я не знаю, как это получилось. Черт, почему я должен оправдываться? Вы в курсе, что Чарли сейчас дохрена умный и все соображает? Иногда такие фразочки заворачивает, я его и не понимаю даже. Вот и тут он просто пришел и взял, что ему надо, меня не спросив. У меня на самом деле крыша от него едет, док. Я с ним никогда не целовался раньше, ну вы же не будете бревно или хряка… тем более, если он так смешно визжит или стонет, когда его спичками подпаливаешь? А теперь Чарли стал настоящий, умнее меня, я ведь знаю, когда кто-то умнее меня, это видно, даже если это синий чулок, как мисс Роззи. Одним взглядом так приморозит, что чувствуешь себя кучей навоза. И Чарли теперь такой, а на вкус все тот же сладкий малыш. У меня мозги поплавились, когда он пришел ко мне, док… Привет, мистер Джошуел. Смешно, конечно, все еще писать, когда Чарли уже с вами вместе работает в институте. Рад за вас, док. И за Чарли. Особенно за Чарли. Очень тоскливо без него, хотя рядом с ним я порой чувствовал себя тем самым хряком. Надеюсь, вы понимаете, что он говорит, потому что я понимал уже не всегда. Не то, чтобы он на другом языке говорил, а ведь он их несколько теперь знает. Но вот, например. Я его перед отъездом спросил, почему он теперь, когда стал умный и все понимает, простил меня. Ну за то, что мы его напоили тогда. Я бы не простил. Чарли сказал, что потому и простил, что понял – мы боялись его. Боялись, что он поумнел, и сделали его обратно глупым Чарли. И за это нет смысла злиться. Но меня лично он за другое простил. «Потому что я снова сделал тебя умным?» «Нет. Из-за причины, по которой ты все это сделал. Только из-за причины, по которой ты поехал к мистеру Джошуелу и начал все сначала». Честно, док, я так и не понял, что Чарли имел в виду. Надеюсь, когда-нибудь поумнею и пойму. Заодно, Чарли, я пойму, зачем сделал это со мной? Зачем приходил ночами? Лучше бы я этого не знал. Того, какой ты на самом деле. Я был счастливее, когда всего этого не знал. Черт, прости, спасибо, Чарли. Скучаем по тебе. Фрэнки и Элджернон.