Юнезис: книга первая

Пробуждение застало меня в просторной белой комнате, своим холодным белым освещением напоминавшей одну из множества одинаковых больничных палат, а ещё большее сходство с медицинским крылом ей придавал характерный запах медикаментов. Всё тело ныло так, словно накануне его избивали палками, хотя такого, насколько я помню, не было. Неуклюже приподнявшись на локтях, я оглядела комнату и не без удовольствия заметила, что, кроме меня, в ней никого нет. Скинув босые ноги с кушетки на холодный плиточный пол, я приняла более-менее вертикальное положение и начала вспоминать предысторию моего попадания в сие замечательное заведение. Как же надо было получить по голове, чтобы забыть события нескольких прошедших дней, а может быть, и не дней вовсе?.. Вот и я не знаю… Заметив на правом плече бактапластырь, я не без усилий отодрала его. На гладкой коже плеча некрасивыми рубцами красовался всё ещё красный, не успевший как следует стянуться шрам. Ситх, ещё болит… Решив, что незажившую рану лучше пока не трогать, я окончательно оставила своё лежбище и двинулась в сторону двери, твёрдо намереваясь покинуть ненавистное медкрыло. Ага, ушла, как же! Стоило мне только прикоснуться к панели управления дверью, как я тут же отдёрнула руку: мало кому понравится получить удар током. «Интересненько. Это для меня или… Или от меня?..», — подумала я, потирая обожжённую кисть. Неприятная ситуация вырисовывается. Вернувшись на единственный пригодный для лежания предмет мебели – кушетку, я стала перебирать в голове всё, что только удавалось вспомнить о события прошедших дней. — Ну что, как голова, Рыжая? Подскочив от неожиданности, я смерила взглядом Энакина, который непонятно как и когда появился в палате. Радовало только одно: я не в плену. — Дроид сказал, что у тебя было сотрясение. — Не благодаря ли вам, учитель? — съязвила я, потирая зудевшее плечо. — Помнишь что-нибудь? — он как будто не обратил внимания на мой вопрос. — Честно – смутно… Дальше последовал рассказ, который в другой ситуации вызвал бы, может быть, смех. По ходу повествования учителя, все ещё стоявшего в дверях, я начала медленно бледнеть, а руки то и дело подрагивали. Периодически я вспоминала отдельные эпизоды случившегося: взорванную дверь, дройдеков, отца… Неужели он действительно совершил все те зверства?.. А я?.. Тоже хороша… Яблоко от яблони, как говорится… Ещё будучи несмышлёным юнлингом я слышала много рассказов не только от магистра Йоды, но и от других рыцарей и магистров о тёмной стороне Силы и о ситхах древности. Все они говорили, что тьма затягивает, опутывает своими липкими щупальцами словно паразит, входит в привычку, но пока не попробуешь – не поверишь, так?.. Вот и поверила… Да ну, нет, быть не может! Наверняка я неуклюже упала, ударилась головой или что-то в этом духе, ага… А Энакин, ситхов шутник, сейчас небось смех еле сдерживает! — Долго придумывал? Магистр Кеноби, небось, тоже помогал? — наконец спросила я, сделав самое возмущённое выражение лица. Кажется, не подействовало. — Ты вообще отдаешь себе отчёт? Тебе грозит суд, и это только в лучшем случае! — вдруг начал размахивать руками учитель, медленно заставляя меня паниковать. Это всё меньше и меньше походило на шуточку а-ля «Энакин Скайуокер», более того, я нигде не могла найти свой меч. Тщетно рыская глазами по комнате, пропуская мимо ушей нотации Скайуокера, я надеялась отыскать потерянное оружие. — … такого непутёвого ученика, как ты. Мы летим на Альтмор… — Прекрасно же!.. — Мы – я и Фисто. Не ты. Именно из-за тебя мы потеряли почти всех сенаторов-конфедератов, которых удалось захватить. А эта игрушка, — Энакин снял с пояса меч, мой меч, — пробудет у меня до суда. Тебе он теперь всё равно ни к чему. — Неужели я буду сидеть здесь, — я многозначительно оглядела белую комнату, которая была больше похожа на кабинет в психиатрической лечебнице, чем на камеру мятежного джедая, — до самого твоего возвращения? Как ты себе это представляешь? — Совет дал тебе и без того невиданную волю. — В смысле? — Беспрепятственное перемещение по Храму, правда, под присмотром. Хоть скучать не придётся, будет время осмыслить произошедшее. — Осмыслить то, что с трудом помнишь? Да вы шутить изволите, учитель? — отмахнулась я, не желая слушать этот бред дальше. — Тоже мне, свобода! — Всё, Рыжая, давай за мной, я тебя опекуну сдам и на орбиту. Прекрасно! Ну и кого они на меня повесят? Держу пари, какого-нибудь старого магистра, который уже не обучает учеников… Не дай Сила, за моё воспитание возьмется магистр Винду… После всего, что я ему сделала, боюсь, суд Совета покажется воскресной медитацией. Чего только стоит разобранный спидер, который мы с Асидой разобрали, а при попытке собрать получили горсть лишних запчастей. Нет, конечно, он потом летал… Первые метров четыреста… — Не спи, чудовище, пришли. Мы остановились перед закрытой дверью одного из тренировочных залов. «Только не Винду… Только не Винду…», — медленно прокручивала я в голове эту мысль, пока тяжёлая металлическая дверь ползла вверх, а по мере того, как она ползла вверх, я медленно оседала на пол. — С возвращением. Так и знала, что ты во что-нибудь вляпаешься! — моя новоиспеченная горе-опекунша уперла руки в бока.