Отражение

...Месяц умер, Синеет в окошко рассвет. Ах ты, ночь! Что ты, ночь, наковеркала? Я в цилиндре стою. Никого со мной нет. Я один... И разбитое зеркало... (Сергей Есенин, поэма “Черный человек”)

Он устало взглянул на себя в зеркало. Если бы мадам Помфри не сунула эту глупую стекляшку ему прямо под нос, он никогда бы не сделал этого. Он ненавидел зеркала, а тем более своё отражение в них. Там, в иллюзорной глади, словно издеваясь над ним, всегда стоит и таращится на него… Кто? Как назвать старика, которому не исполнилось и тридцати лет? Изможденное, безжизненно бледное лицо с обтягивающей череп кожей, похожей на иссохший пергамент. Черные, безнадежно запущенные длинные волосы, припорошенные безжалостной сединой. И тусклый омут черных глаз. Как у мертвеца. Никаких чувств, никаких эмоций. Ничего. Надо же, а ведь когда-то они полыхали всепоглощающим огнем любви… Она появилась в его жизни внезапно, вспыхнув ярчайшей радугой в узеньком просвете меж грозовых туч. Она бежала по улице, беспечно смеясь, подставляя лицо под упругие струи дождя. Он увидел её из окна. И ему вдруг захотелось бежать под дождем и смеяться вместе с ней. - Расскажи мне о своем мире… - попросила она, садясь рядом с ним. - Почему о своем? Он ведь и твой. - Ну, хорошо. Расскажи о нашем мире… - такой умоляюще-требовательный взгляд зеленых глаз… В рыжих волнистых волосах играют солнечные зайчики, а в непоседливых руках какие-то травинки… - Он… такой необычный… как и ты… Лили Эванс. Такая прекрасная, такая веселая, такая общительная… и такая недосягаемая. Для него. Он до сих пор помнил её улыбку, которую она подарила когда-то ему. - Расскажи мне о Хогвартсе… - попросила она, сидя напротив него, - как мы будем там учиться? - Ну, нас распределят по факультетам… Тебе лучше попасть на Слизерин! – она смущенно улыбнулась, пытаясь скрыть нарастающее волнение. - Эй, кто тут хочет попасть в Слизерин? Нюниус. Его прозвище. Его проклятье. Его судьба. Вряд ли Поттер со своими дружками хоть на секунду задумывались, насколько оно верно. - Эй, Нюнчик, чего загрустил? – высокий темноволосый парень в очках, небрежно вертя в изящных пальцах волшебную палочку, медленно направился к нему. - А он ждет, когда мы его развеселим! - Ох, точно, Бродяга! Как это я раньше не подумал?.. – деланно удивился юноша. - А ты умеешь думать, Поттер? - Ах ты, слизеринский ублюдок! Инкарто! – он почувствовал, как его медленно выворачивает наизнанку. А Поттер и Блек смеются, смеются, смеются… Мародеры. Такие умелые, такие веселые, такие общительные… Их смех до сих пор звенит в ушах, не стихая ни на секунду. Злой и колкий. Как и все их шутки. Жестокость, прикрытая маской чести. Всего лишь показная игра, завораживающая зрителей. Всего лишь игра… И он стал её неотъемлемым участником. Вот только Лили, сидящая прямо в первом ряду, не видела этой игры. Он сказал ей об этом. Сказал и лишился её. Навсегда. Поттер сорвал прекрасный цветок, на который он готов был молиться. Месть. Стать темным. Уничтожить всех тех, кто посмел заморочить ей голову. - Ты точно хочешь присоединиться к нам? – высокий холодный голос вывел его из оцепенения. Жестокий и цепкий взгляд красных глаз изучающе впился в его лицо. - Да… Да, Милорд. - Хорошо. Ты докажешь нам свою верность… Положим… О, да… Направляйся в Хогсмит, погости пока там…- Лорд скучающе перевернул какую-то безделушку на огромном столе. Он поклонился и, удостоверившись, что аудиенция окончена, вышел из кабинета Лорда. Неважно, что говорят о той стороне, что он выбрал. Неважно, что пути назад уже нет. Неважно, что не примут её. Неважно… теперь все это в прошлом. Её не вернуть… - Её нет, понимаете? Нет, нет, нет… - Ведь ты же знал, что так будет. Знал…знал, но надеялся, надеялся на иное. Ведь надежда умирает последней… Где-то там, за стеклом зеркальной глади, бурлит жизнь. Где-то там люди любят друг друга. Где-то там, где-то там неуловимое счастье. Где-то там… А здесь лишь отражение в зеркале.