Сборник "Вечер у камина"

      "Когда не чувствуешь к живущему рядом с тобой человеку любви, это разрушает душу. Тогда на смену раздражению, минуя ненависть, приходит холодное равнодушие. Кто-то, очевидно, очень мудрый, сказал: "Лучший признак равнодушия – это когда нет злости". Замечательно сказано, точно и четко. Нет злости… Нет рвущей на части боли. Нет сжигающей тоски. Нет ничего. А ты идешь по ледяной пустыне равнодушия. И вокруг тебя – бескрайние снега. Без конца и края. Куда ни глянь – холодный снег, обжигающий ледяной ветер. Пустота… И одиночество.       А ты идешь. Против ветра, против вьюги. Через лед и снег своего равнодушия. Которое постепенно иссушает и разъедает как кислота душу.       И только в черноте спасительной ночи, этой милосердной госпожи, в дарованном забытьи снов ты опять и опять видишь эти родные глаза. Они сияют теплом и нежностью. Они дарят покой и обещают вечно любить. И твоя душа исцеляется. Ты опять дышишь и веришь в невозможное. Душа поет и нежится в ласковых волнах счастья.       Но на рассвете реальность утра выдергивает тебя из рая, и вот ты опять бредешь через ледяную пустошь. Опять, стиснув зубы и сдерживая стон от рвущей на части боли, борешься с обжигающим ветром.       И ждешь. Ждешь дарованную тебе милость – сны. В которых душа исцелится и окунется в волны счастья. И рядом буду родные глаза…"       В черноту за окном легкой искрой полетел окурок. Сгорбившись на подоконнике, потерянно и затравленно глядя вдаль, сидел красивый шатен. По бледной щеке скользнула горько-соленой змейкой слеза. Отчаянно обхватив голову руками, он застонал:       – Сколько?! Сколько еще я должен платить за чужие ошибки и недочеты? Господи! Зачем ты сохранил мою жизнь, отобрав ее смысл?! Уж лучше бы я тогда умер…       Голос предательски дрогнул и сорвался. Онемевшие пальцы, едва касаясь, погладили блеснувшую в свете звезд металлическую поверхность губной гармошки:       – Вот и все, что у меня осталось… Кроме моих снов. Иначе бы я давно сошел с ума от боли и тоски. Любовь моя, моя потерянная, преданная мною любовь… Никто и никогда не займет твое место в моем сердце. Хочешь – я сыграю тебе? Как тогда, такой же холодной осенней ночью? Знаешь, я всегда играл и буду играть только тебе…       И в черную звездную высь полетела горькая мелодия прощания. Закрыв глаза и не сдерживая льющихся слез, он играл. Снова и снова.