Этикам вход воспрещён!

Заключённая в защитное кольцо свита медленно отходила, тихо удаляясь от опасных чужаков. Аборигены старались не делать резких движений, будто боясь спровоцировать пришельцев. В глазах воинов читался нескрываемый ужас, но личные стражи не покинули пост, отгородив императора и его приближённых от возникшей угрозы. Жан сурово посмотрел на Георга: – Твой порыв мне более чем понятен… Но, чёрт побери, Жуков, как нам теперь с ними договариваться?! – А оно нам надо? – раздражённо вопросил Маршал и указал на воинов, окруживших императорскую свиту: – Они нас боятся и правильно делают: с этими своими копьями против аннигиляторов они не выстоят, им даже численное превосходство не поможет. – Георг! – Габен вскочил с места. – Спешу тебе напомнить, что мы здесь не для того, чтобы завоевать планету и изничтожить местное население. – Никто и не говорил об уничтожении населения… всего, во всяком случае. А вот скромный государственный переворот – вполне можно организовать. – Мы тут не для… – А ради чего мы здесь? Ну-ка, расскажи мне, Жан, будь любезен! – Командир тоже вскочил, возвысившись над не слишком высоким Габеном. – Потому что я, честно говоря, не очень понимаю, что мы забыли в этом варварском мире. Хочешь и дальше мирно договариваться, получая уклончивые ответы и наблюдая подобные картины?! Он обвёл рукой опустевшую арену, заляпанную ошмётками и брызгами густой крови – всё, что осталось от чудовища-хелхаунда. В сущности, соревнования гладиаторов даже вызывали у Жукова некоторый интерес: сражения двух подготовленных бойцов, знающих, на что они идут, он сам не воспринимал однозначно отрицательно. В отличие от попытки скормить плеобсея зубастому существу без какого-либо шанса на победу. Георг обвёл глазами арену, но не увидел на ней спасённого гладиатора: то ли слуги увели его оттуда, то ли сам, воспользовавшись суматохой, сбежал… – Мы здесь для того, чтобы изменить этот мир к лучшему! – Дон примиряюще встал между двумя товарищами. – Так я же к этому и веду. Вы хотели перестроить этот мир на свой лад – так вперёд, что же вы отступаете от собственных идей? – Никто из нас не собирался действовать подобными методами… – И чем же мои методы плохи? Сами подумайте, это самый быстрый и эффективный вариант. Бальзак, согласись! Маршал обернулся через плечо, но Оноре сзади не было. Исследователи растерянно огляделись по сторонам, не видя, куда делся второй пилот. – Что-то мне подсказывает, что он с тобой не согласен… – пробормотал Дон, указывая на императорскую свиту, застывшую на месте в десятке метров от них. Критик стоял позади кольца стражей, лишь несколько воинов отделяли его от арарейского правителя. Ладони землянина были раскрыты и вытянуты вперёд, демонстрируя полное отсутствие агрессии. Вооружённые солдаты направили свои копья на пришельца, так что чёрные наконечники едва не касались бледной кожи. Лингвист о чём-то тихо разговаривал с правителем при помощи переводчика – товарищи насторожились, прислушиваясь к разговору. Бальзак кивнул в ответ императору, и туземцы разом отшатнулись, издав то ли испуганный, то ли возмущённый возглас. Один из стражей неуклюже дёрнул копьём – по шее Оноре поползла струйка крови. Жуков потянулся было к оружию, но замер, понимая, что аннигилятор тут бессилен: применить его, не задев взрывом Бальзака, было бы невозможно. – Какого чёрта этот идиот задумал? – риторический вопрос Георга повис в воздухе. – Не знаю, но, может, это не такая уж и плохая идея… – пробормотал в ответ Жан, не отрывая взгляд от происходящего в отдалении. Император грубым движением отодвинул стража, чьё неосторожное копьё прочертило царапину на горле Критика; остальные воины расступились сами. Подойдя вплотную к пришельцу, Кэс’Арь осторожно провёл пальцем со втянутым когтем по бледной коже и оглядел повреждение; что-то произнёс, жестом указав на остальных космонавтов. Положив руку на плечо Оноре, правитель выжидающе на него посмотрел. Бальзак снова кивнул. Подчиняясь немому приказу императора, воины расступились, разрывая защитное кольцо. Критик направился в сторону замерших на месте исследователей, Драй’Эрс и Кэс’Арь проследовали за ним. Стражи моментально перегруппировались в клиновидный строй и чинно двинулись в арьергарде, замыкая эту странную процессию. Свита же, воспользовавшись перестроением, торопливо скрылась в проходе, через который они и попали в амфитеатр. Бальзак подошёл к товарищам и замер в нескольких шагах. Он повертел колёсико громкости переводчика, усилив звук, и заговорил: – Я взял на себя смелость объяснить Кэс’Арю произошедшее. Как представители гуманистического общества, – тонкие губы Оноре искривила едва заметная язвительная усмешка, – мы не могли одобрительно отнестись к увиденному, и реакция одного из нас оказалась излишне острой. И хотя наше неприятие подобного рода жестокости в определённой степени импонирует представителям высшей власти, произошедший инцидент поставил под сомнение наши намерения. Я заверил императора в том, что, несмотря на это, мы всё так же готовы к сотрудничеству и установлению мирных отношений с государством арарейцев. Кэс’Арь абсолютно справедливо выставил ряд условий, призванных обеспечить безопасность страны и нашу готовность наладить мир… – Ммм… он нам условия выставляет? Миленько, – раздражённо прервал речь Бальзака Жуков. – Может быть, нам ему теперь ещё в ножки поклониться и царём-батюшкой величать? – Георг, не перегибай… – Это я-то перегибаю?! Ты переметнулся в чужой стан и прогнулся под местного царька, а я ещё перегибаю?! Вот что – с меня довольно! Я не собираюсь ни в чём из этого участвовать. Если вы так уж хотите разоружиться и принять условия этого их правителя, чтобы вам ночью глотки перерезали, – не смею запрещать. Вот только сам я заниматься этим не намерен. Выпалив свою речь, командир развернулся и широкими шагами направился через дугу амфитеатра к выходу. – Георг! – почти жалобно воскликнул Дон. – Оставь, – тихо отрезал Оноре, – он вернётся. Жуков покинул амфитеатр, задыхаясь от бешенства. Злость кипела, затрудняя дыхание и замутняя рассудок: уже второй раз лингвист его предал. На Жана и Дона Георг злился меньше: миротворец Габен пошёл бы на что угодно, лишь бы не раздувать конфликт ещё больше, а идеалист Кихот всё лелеял свои нереалистичные мечты. Бальзак же был расчётлив и хитёр, он всегда находил способ развернуть дело в свою пользу, не особо заботясь о желаниях и удобстве других. И ведь из-за этого поганца Маршал направился на чёртову планету – спасать друга помчался!.. Да какой из Критика друг, название одно! Беспокоится только о себе. Жуков шёл, не разбирая дороги, по мелким улочкам инопланетного города; горячие лучи звезды нещадно палили криво расставленные иглу из песчаника, в которых местные жители скрывались от зноя (а может быть, и от опасных пришельцев, устроивших такой скандал на городском празднестве). Кое-где из трещин в почве прорастали жёсткие чёрные растения, покрытые колючками, а по дорожке то и дело проползали маленькие змеевидные существа, снабжённые невероятным количеством лапок. Лишь очутившись в оазисе за пределами города, Георг несколько пришёл в себя и успокоился. Он осмотрелся по сторонам: вокруг буйствовало царство чёрных и тёмно-синих растений различных видов и форм. Представители местной флоры были преимущественно низкорослыми: только самые высокие пальмообразные деревья были где-то на метр-полтора выше самого Жукова. Маленькие кустарники цвели достаточно крупными сиреневыми цветами-звёздочками, источавшими дурманяще-сладкий аромат. Из каменного выступа бил небольшой родник мутноватой, почти зелёной воды. Тонким ручейком она стекала в искусственный резервуар, из которого потом устремлялась по уходившим под землю трубам в направлении города. Маршал присел возле родника. Идти вглубь оазиса пока что не имело смысла: необходимо было сперва составить дальнейший план действий. Ключ умиротворяюще журчал, а толстые крупные листья деревьев-пальм создавали приятную тень, остужая рассудок командира шаттла B-37. Он открыл навигатор и принялся рассматривать карту Второй планеты: движениями пальцев по сенсорному экрану Жуков приблизил зону, в которой располагалась страна плеобсеев. Несмотря на железную уверенность в собственных силах и готовность идти на риск, он уже давно подумывал о том, что взять под контроль самодовольных арарейцев может быть проблематично. В отличие от миролюбивых плеобсеев, находящихся на более низкой ступени развития. Внедряться в уже созданную и отлаженную веками структуру или разрушать её и переделывать на свой лад было делом рискованным: даже если с захватом власти проблем бы не возникло, удержать её могло оказаться уже сложнее: всегда остаются сторонники павшего режима, готовые вести подпольную борьбу с захватчиками. У плеобсеев же, насколько понял Георг со слов Драй’Эрса, государственное устройство находилось на значительно более примитивном уровне. Это увеличивало шансы на установление землянами контроля над аппаратом власти. А увидев представителей этого народа на поле брани, Маршал убедился в надуманности мнения о беспомощности и бесполезности расы плеобсеев. Он собирался этим же вечером предложить свою альтернативу товарищам: сменить локацию и начать выстраивать свой мир в более подходящем для этого месте. Но сначала возмутительное зрелище, а потом и самоуправство Бальзака вывели Жукова из себя. Коммуникатор тихонько пискнул, оповестив о сообщении: «Георг, понимаю, что ты сейчас раздражён и хочешь остаться один. Но, уверяю тебя, я действовал исключительно в наших общих интересах, и условия Кэс’Аря никак не притеснят нас в правах и не помешают осуществлению нашей задумки. Скорее даже напротив. Возвращайся, как остынешь – если ты не будешь демонстрировать агрессию, ни один из стражей тебя не попытается остановить. Я договорился. Оноре». С каменным выражением лица Жуков спрятал коммуникатор в карман куртки, которую снял и отложил в сторону: было слишком жарко, а необходимость прятать аннигилятор отпала. Предприимчивость Бальзака его порой раздражала: даже если действия Критика и шли им всем на руку, это не давало тому прав вот так вот постфактум доводить до сведения лидера экипажа результаты принятого единолично решения. Решения, которое лингвист, собственно, не должен был принимать один. От размышлений Маршала отвлекло подозрительное шуршание в кустах. Ещё до этого у него пару раз возникало смутное ощущение, что за ним следят, но раздражённый Георг не обратил на это особого внимания. Теперь стало очевидно, что кто-то наблюдал за ним из-за густых кустарников. Маршал подскочил, моментально достав из кобуры оружие и направив на источник шума. – Выходи немедленно! – решительно приказал Жуков, включив закреплённый на ремне переводчик. Гаджет моментально воспроизвёл фразу на арарейском – реакции не последовало. – Выходи из кустов, или я стреляю! – Георг начинал нервничать, не зная, чего ожидать от существа, спрятавшегося за массой чёрно-сиреневой растительности. Кусты задрожали, и рука, покрытая сиреневатой кожей и сливавшаяся до сих пор с лепестками крупных цветов, отодвинула ветки. Маршал выдохнул: из-за ветвей кустарника небесно-голубыми глазами на него смотрел спасённый им гладиатор. Землянин опустил оружие. Эта встреча была как нельзя кстати: расположенный к нему плеобсей мог бы послужить проводником и помочь в установлении контакта со своими соплеменниками. – Ну что ж ты сразу не вышел? Ещё бы выстрелил в тебя, – с лёгкой укоризной произнёс Жуков. В глазах плеобсея отразилась тревога и непонимание. Он чуть отодвинулся назад, продолжая настороженно смотреть на пришельца. – Дай-ка угадаю, – задумчиво продолжил Жуков, – по-арарейски ты не говоришь. Молчание из кустов было самым красноречивым подтверждением его слов. – Тьфу ты, чёрт… Это проблема! Ну да не дрейфь, – видя расстроенный и обеспокоенный взгляд плеобсея, Маршал попытался как-то его поддержать, – придумаем что-нибудь. Он спрятал бластер в кобуру и начал осторожно приближаться к молчаливому собеседнику, стараясь не спугнуть. В нескольких шагах перед кустарником Жуков застыл и жестом поманил аборигена, побуждая его покинуть убежище. Напряжённый зрительный контакт не прерывался ни на секунду. Бывший гладиатор осторожно поднялся с земли, вышел из-за кустов и не без опаски подошёл к спасшему его чужаку. Небесно-голубые кошачьи глаза пытливо смотрели на иноземца. – Георг, – чётко и громко произнёс Жуков, указывая на себя, и перевёл жест на плеобсея. – А ты? Голубые глаза следили за движением человеческих рук завороженно и растеряно. – Георг. – Космонавт вновь повторил последовательность действий. Туземец внимательно рассматривал лицо стоящего перед ним человека. Он аккуратно вытянул вперёд руку и провёл пальцами по подбородку, покрытому отросшей щетиной. – Мда-а, Пятница, – протянул Жуков, – диалог у нас с тобой что-то не складывается… Уже начинало темнеть, и Маршал вспомнил, что у него не было ни крошки во рту с самого утра. Ещё в самом начале он приметил на пальме плоды, напомнившие ему те, которыми угощали во дворце. Подойдя к ближайшему дереву, Жуков посмотрел наверх: подняться по гладкому стволу он не мог, да и допрыгнуть едва ли получилось бы. Георг осмотрелся по сторонам, прикидывая, как же достать висевшие на самой верхушке пальмы бугристые фрукты. Ответ пришёл при взгляде на новоприобретённого союзника. Маршал подошёл к плеобсею, стащил с его головы тяжёлый шлем и, с силой метнув его вверх, сбил одним ударом несколько зелёных плодов. Абориген восторженно и уважительно посмотрел на чужака: подобный метод решения проблемы явно не пришёл ему в голову. После скромной трапезы вновь воцарилось гнетущее молчание: арарейского плеобсей не знал совсем, а других местных языков в базе переводчика не было. – Безнадёга, скажу я тебе… – со вздохом заключил Маршал. – Вот именно сейчас нам бы очень пригодился опытный лингвист. А в моей команде он так некстати оказался перебежчиком и предателем. Туземец что-то оживлённо произнёс на своём наречии. Язык плеобсеев по звучанию существенно отличался от плавного арарейского: он был журчащим, выразительным и переливчатым. Жуков невольно заслушался, не понимая ни слова. Ночь вступала в свои права, и становилось прохладно. Плеобсей, освободившись от металлического панциря и шлема, – доспехи он аккуратно сложил в отдалении от источника воды – остался в одном схенти и достаточно быстро замёрз. Он с жалобным видом обхватил себя руками, пытаясь согреться. Вздохнув, Георг поднялся и начал собирать горючее для костра. Местный Пятница, мгновенно сообразив, что хочет сделать пришелец, принялся ему помогать с завидным усердием – через каких-то полчаса у них уже было достаточно топлива, чтобы поддерживать огонёк в течение нескольких ночей. При передвижениях абориген солидно прихрамывал: порез на ноге, оставленный когтем хелхаунда, оказался достаточно глубоким и сильно воспалился от долгой ходьбы по жаре и занесённого ветром песка. Плеобсей попытался промыть рану водой из родника, но это мало чем помогло. «Тьфу ты, чёрт! И ведь даже ничего обеззараживающего с собой нет!» – подумал Жуков, глядя на повреждённую конечность своего подопечного: он чувствовал ответственность за спасённого плеобсея. И эта ответственность, побуждающая вернуться в город, где раненому могли оказать помощь, сейчас боролась с уязвлённой гордостью. Возвращение могло быть воспринято как признание командиром собственной неправоты, но тащить раненого гладиатора через всю пустыню – согласно навигатору, путь до страны плеобсеев занял бы несколько недель – тоже не вариант. Маршал обернулся в сторону сокрытого во мраке города и недовольно сдвинул брови.