Этикам вход воспрещён!

На следующее утро Гекалли пришла сама. Уверенно продемонстрировав выданную ей грамоту, одним движением избавилась от преграды из выставленных перед самым лицом копий и под недоумевающими взглядами стражей прошла внутрь. Плеобсея победно улыбнулась: да, заткнуть за пояс самодовольных арарейцев было приятно. Лишь один момент омрачал её триумф – на секунду на лицо девушки легла тень бессильной грусти, – но думать об этом сейчас она не желала. Гекалли решительно тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли, и направилась вглубь дворцовых лабиринтов. Когда она вошла в лазарет, Эсенио с опекающим его землянином были заняты тренировкой. Гладиатор уже вставал на ноги, демонстрируя не только моральные, но и физические силы, а потому Жуков решил, что пора начинать подготовку к десятому бою. Пока это были только укрепляющие упражнения, которые Эсенио безмолвно повторял за Георгом, – всё же своего любимца Маршал ещё слишком берёг, – но вскоре они планировали перейти и к отработке ударов, и к учебным боям. Девушка стояла в углу, не замеченная ни одним из увлёкшихся спортсменов. Она захлопала в ладоши, когда грациозный плеобсей, завершив очередное упражнение, выполнил сальто – очевидно, желая покрасоваться перед землянином. Эсенио, заслышав аплодисменты, обернулся и не без кокетства, присущего любимцу публики, раскланялся. – Дамито!* – поблагодарил он. Жуков недовольно нахмурил брови, взглянув на вошедшую. Та, заметив раздражение пришельца, не без лёгкого ехидства ухмыльнулась и с подчёркнутой вежливостью кивнула ему в знак приветствия. Маршал резким движением включил переводчик. – Ты сегодня рано. – Начнём раньше чем – закончим раньше тоже. Есть дела другие у меня. – Ах, ну да… Тебе ж потом на основную работу. Девушка с лёгким недоумением посмотрела на чужака, явно не понимая причин внезапной агрессии с его стороны. Впрочем, сам Жуков тоже до конца не понимал, с чего вдруг плеобсейская переводчица начала вызывать у него иррациональный гнев; он тряхнул головой, не желая признавать, что был несправедлив к девушке. Гекалли лишь пожала плечами и подошла к Эсенио: она пришла обучать его арарейскому, а не заводить новых друзей среди иноземцев. Впрочем, была у плеобсейки и другая цель – и вот как раз для её реализации требовалось хотя бы минимальное расположение пришельцев. А инстинкты подсказывали, что для того, чтобы заслужить если не симпатию, то по меньшей мере нейтрально-дружелюбное отношение сурового командира, следовало как можно скорее обучить его гладиатора азам местного языка. И стоило отдать плеобсее должное: к своей задаче она подошла с максимальной ответственностью и серьёзностью, не слишком характерной для легкомысленной девушки. Уже через пятнадцать минут ученик, который поначалу мечтательно поглядывал по сторонам и поминутно оборачивался с лукавой улыбкой к скучающему Жукову, сосредоточился и принялся усердно заучивать незнакомые слова. Георг, дабы не отвлекать ученика и не раздражаться на излишне кокетливую учительницу, вышел из лазарета и направился в зал, где разместились Дон и Габен. Брошенные как Жуковым, проводившим всё своё время с пострадавшим плеобсеем, так и Бальзаком, который, как на привязи, тенью следовал за Кэс’Арем, они выбрали в качестве жилища тот зал, в котором изначально обосновался Оноре. Друзьям не хотелось разделяться: памятуя о стоявшей над Критиком фигуре в балахоне, они решили не рисковать и держаться вместе, даже несмотря на попытки Драй’Эрса – вдвое усилившего постоянную охрану дворца – убедить их, что опасности нет. Маршал обнаружил членов экипажа в добром здравии: Кихот благополучно избавился от зелёного цвета лица и даже рискнул перекусить принесёнными им на завтрак хлебцами. Оба товарища были поглощены делами: Габен занимался чем-то таинственным перед голографическим экраном своего теккосфера, а Дон вновь просматривал фотографии мальчонки-ситта из пустыни. Заслышав шаги, штурман поднял голову и взглянул на появившегося в арке командира. – Георг! Доброе утро! Ну как там твой питомец? – Он не мой питомец, и у него есть имя, – скрывая раздражение, отозвался Маршал. – Ой, точно, Габен же мне говорил… Как его там? – Эсенио, – рассеяно отозвался Жан, не отвлекаясь от своего занятия. – Утро доброе… – Эсенио, точняк! Как он? – Да всё хорошо вроде: встаёт на ноги, арарейский учит… – Гекалли здесь уже? – Габен таки отвлёкся от своего занятия и, повернувшись, взглянул на Жукова. – Да, явилась с утра пораньше… – А кого-то, я смотрю, взволновала эта новость… – Интерес Мастера не укрылся от наблюдательных лукавых глаз Кихота. – Кто-то решил переметнуться в нашу команду? – А кто-то, я смотрю, продолжает совать свой длинный нос в чужие дела, аки базарная сплетница, – буркнул Габен, раздражённый и смущённый собственной несдержанностью. – Я просто удивился, что она пришла так рано. – Просто удивился он, ага… Жан вскочил, одним кликом свернув голографический экран, и решительно направился к выходу из комнаты с переносным компьютером под мышкой. – Идиот малолетний… – прошипел он на прощанье, в ответ услышав лишь заливистый хохот Дона и сдержанный смешок Жукова, благоразумно не встревавшего в их перебранку. Выйдя в коридор, Мастер застыл в нерешительности. Увидеть Гекалли почему-то действительно хотелось. Габен встряхнул головой – плеобсея, всё больше проникавшая без спроса в его разум, начинала порядком раздражать – и решительно направился в сторону императорских покоев. Особой нужды или желания встретиться с Бальзаком у Мастера не было, но это было всё же предпочтительнее пребывания в одном помещении с недавно ожившим, а оттого особенно словоохотливым Доном... Или встречи с мискуетой, беспардонно занимавшей в мыслях Жана и так слишком много места. Оставшиеся наедине товарищи переглянулись. – Ну, ты-то как? Габен говорил, ты тут слёг… – Да ерунда, прошло уже! Вот собираюсь выйти в город и попытаться найти того мальчишку: если мы хотим понять, что здесь происходит на самом деле, он нам необходим. Начну с того места, где я его встретил, а там уж поглядим… – Я пойду с тобой. – Маршал кивнул одобрительно, соглашаясь с планом. – Думаю, стоит прочесать самые бедные районы. Если судить по твоим словам, паренёк – оборванец… – Да-да, ты прав! – радостно поддакнул Дон. Он моментально достал из кармана навигатор и, приблизив изображение на маленьком экране, указал пальцем точку на карте. – Вот здесь я его встретил: все районы в округе – бедняцкие. Кроме того… – Дон поспешно перелистнул карты, – если ориентироваться по скоплениям петляющих мелких улочек и кривоватых строений, бедные районы должны быть расположены по всем окраинам города. – Отлично. Тогда начнём оттуда и, если придётся, обойдём город по периметру. Товарищи вышли из дворца, уведомив охрану, что собираются пройтись по городу и осмотреться. Выражения арарейских лиц в ответ на это известие радостными назвать было нельзя, но ни один из воинов не посмел воспрепятствовать чужакам, и те зашагали вперёд. Поначалу они шли в безмолвии: лишь звуки шагов по песчаной дороге да гул города нарушали тишину между ними. Песок под ногами шуршал почти зловеще – во всяком случае, так казалось Дону, которого терзали сомнения. Он первым прервал молчание, с некоторой опаской поглядев на Жукова: – Так ты это… выходит, больше не злишься на меня? С тех пор как экипаж вернулся за Бальзаком на поверхность Второй планеты, градус отношений между штурманом и командиром заметно возрос, неуверенно застыв под знаком «плюс»: Георг хоть поначалу и шпынял Дона, но делал это без злости, а вскоре и вовсе переключился на провинившегося Оноре. И хотя Кихот был, безусловно, рад, что в словах Жукова не слышалось и нотки былого гнева, а его реплики, адресованные штурману, не содержали ни оскорблений, ни упрёков, отсутствие заключённого мира между ними как-то тревожило: Искатель совершенно не понимал, что происходит и как себя стоит вести. – На вас, идиотов, злости не напасёшься, – пробормотал Маршал. – Не могу же я, в самом деле, злиться на всех одновременно. Тем более, раз уж выяснилось, что в твоих словах было больше смысла, чем даже ты сам мог предполагать… Непонятно откуда взявшееся благоразумие заткнуло Дона в тот момент, когда он уже хотел торжествующе воскликнуть что-то вроде «Ну я же говорил!»: Георг был не из тех людей, что легко признают собственную неправоту, пусть даже косвенно, а потому такие моменты были по-настоящему ценны. Кихот неуверенно улыбнулся. – И всё же я провинился: я не имел права принимать такое решение в одиночку. – О, это бесспорно! – усмехнулся Жуков. На этих словах мир между ними был восстановлен окончательно и практически официально. Дальнейшее молчание уже не казалось натянутым, и даже шорох песка и гравия под ногами звучал как-то более жизнерадостно. Придя на то место, где Дон заметил мальчишку, друзья остановились и начали внимательно оглядываться по сторонам. Бедняцкий район жил своей жизнью: оборванные мальчишки играли в какую-то игру с мячом; старуха, сидевшая возле одного из песчаных иглу, внимательно приглядывала за ними, поминутно что-то выкрикивая; грузные матроны тащили на себе наполненные чем-то доверху, а оттого тяжёлые корзины… Мирный быт простолюдинов выглядел размеренным и ничем не привлекал внимания землян. Среди играющих мальчишек нужного им не было, да и за углами покосившихся халуп никто не скрывался. Они решили прочесать весь район, дабы убедиться, что паренёк не прячется где-то поблизости, но получасовые поиски не дали никаких результатов, и потому друзья двинулись на восток, продолжая проверять город. Даже на созданных при помощи дронов картах местности можно было заметить, что город, при всей беспорядочности и запутанности мелких улочек, был разделён на достаточно чёткие секторы-районы, что до определённой степени упрощало поиски. Прочёсывая сектор за сектором, земляне продвигались всё дальше на восток. Первым выдохся Дон: уже на четвёртом секторе он заявил, что устал. Прогулка по солнцепёку была и впрямь не из лёгких, а потому Жуков согласился, что на сегодня достаточно. Помимо прочего, занятие Эсенио с плеобсеей должно было уже закончиться, и Георгу не терпелось вернуться в лазарет. Договорившись продолжить поиски завтра, друзья направились в сторону дворца. Когда конусообразная громада была уже в десятке метров от них, Кихот вдруг резко затормозил, уставившись себе под ноги. – Ну что там у тебя опять? – недовольно спросил Жуков. Дон, ничего не отвечая, склонился к земле и, стряхнув слой нанесенного ветром песка, поднял что-то маленькое с поверхности дороги. Георг подошёл к отставшему товарищу и посмотрел на предмет: на ладони Искателя лежала небольшая фишка с мужским профилем. Дон перевернул её – на обратной стороне было вырезано два символа: чёрный круг и белый многоугольник. – Погоди, это же… – Да! – Взволнованный голос Кихота едва не сорвался на радостный крик. – Это абсолютно такая же фишка, как одна из тех, которыми играл мальчонка из пустыни! – Хм, странное совпадение… – Совпадение? Да чёрта с два! Дон внимательно уставился в землю и пошёл в противоположную от дворца сторону. – Эй, ты куда? Ты что задумал? – Ага! – торжествующе воскликнул Кихот, игнорируя вопросы Георга, и поднял с земли второй кружок. Он подошёл к командиру и протянул фишку ему: женский профиль с одной стороны, белый круг и чёрный многоугольник – с другой. – И что бы это значило? – озадаченно спросил Маршал. – Это значит, что мы зря потратили полдня на поиски тех, кто сам хотел быть найденным! И как я сразу не догадался?! Мальчишка же говорил, что они хотели нас предупредить о чём-то… Они же сами шли на контакт! Кихот смотрел на фишки с полубезумно-торжествующим выражением лица, которое обычно бывало у него, когда он наконец-то получал ответ к давно мучившей загадке. – Идём! Дон поспешно вернулся туда, где нашёл вторую фишку, и, внимательно осматривая поверхность земли, двинулся дальше. – Куда это? – чуть раздражённо отозвался Жуков: манера Искателя выдавать вслух лишь половину логической цепочки, строившейся в его голове, сбивала и запутывала. – На встречу с ситтами! – Дон поднял с земли и продемонстрировал третью фишку. Георг усмехнулся, начиная понимать, в чём дело, и последовал за Кихотом. Вскоре они, забыв об усталости, плечом к плечу шли вперёд, старательно высматривая скрытые под тонким слоем песка кружки. Дорожка из однообразных фишек – их было всего два вида – уводила товарищей прочь из города, в сторону одного из горных хребтов, защищавших оазисы и Кэорсику от песчаных бурь, которые свирепствовали порой в пустыне. Дойдя до возвышающихся гор, земляне притормозили: ведущая их дорожка явно заканчивала свой путь в тёмной пещере. Ситуация всё больше напоминала ловушку, и от незнания, чего можно ожидать от ситтов, пришельцам становилось несколько не по себе. – Ну что же, – проговорил Жуков, доставая бластер из кобуры, – вперёд, в пряничный домик ведьмы?** Дон последовал его примеру, также достав оружие, и молча кивнул; друзья направились в распахнутый зёв горного склона. Уставших от жары и слепящего света космонавтов обволокло темнотой и прохладой. – У тебя фонарик есть? – почему-то шёпотом спросил Кихот. Вместо ответа Георг вытащил из кармана один из светящихся камней, взятых во дворце. Едва пещера озарилась белым светом, стало очевидно, что она совершенно пуста: ни мальчишки, ни других ситтов там не было. Единственным, что привлекало внимание, был какой-то рисунок на стене в дальней части пещеры. Картинка была достаточно яркой, и вдобавок её аляповато перечёркивали красные линии крест-накрест. Георг и Дон подошли ближе и застыли в изумлении. Глядя на их лица, можно было бы подумать, что друзья волей случая стали жертвами проекта а-ля «Скрытая камера», да и ощущали они себя примерно так же. Однако никакой ведущий не выскакивал из-за каменного выступа, дабы сообщить, что всё это лишь розыгрыш, а картинка, прорисованная на камне, не исчезала. Первым подал голос Кихот, глуповато захихикав: – Это что… Оноре? – Угу. – И Кэс’Арь? – По ходу… Юный штурман затих, становясь в темноте пещеры пунцовым. А Маршал лишь усмехнулся: – Долбаные извращенцы, блин! В это же время Габен сидел в лазарете, заканчивая презентацию. К Бальзаку его не пустили: железным тоном стражи сообщили, что пришелец занят с императором делами государственной важности. Жан удивился, но расспрашивать не стал, полагая, что Критик ему потом сам всё расскажет, и направился в лазарет. Встречу с Гекалли он выбрал как наименьшее из зол – или просто оправдал этим собственное желание увидеться с ней. Плеобсея кокетливо улыбнулась Мастеру, когда тот вошёл в комнату и расположился со своим компьютером на одной из соседних коек, но прерывать занятие не стала. Несколько часов она ответственно мучила своего ученика, заставляя его заучивать и повторять новые слова и правила. Лишь по прошествии этого времени девушка подошла к Жану за своим гонораром. Пришелец с подчёркнутой небрежностью расплатился с ней, отсчитав нужную сумму из заранее взятого у Оноре кошелька, после чего плеобсея сразу ушла, скрывшись в тёмных коридорах дворца. Грузный арарейский страж проследовал за ней, оставляя Габена наедине с Эсенио. Гладиатор с невинным ехидством улыбнулся, глядя на чужака. – Ну что ещё? – покосившись на плеобсея исподлобья, спросил Габен. Эсенио указал на пришельца, затем на проход, в котором скрылась Гекалли, и игриво приподнял бровь. – Что? Да вы там сговорились все, что ли? Нет ничего между ней и мной! Мастер решительно мотнул головой, на случай если Эсенио не понял арарейский перевод его возражений, звучавший из динамиков переводчика. – И не надо на меня так смотреть! – поймав недоверчивый взгляд плеобсея, добавил Жан. Гладиатор пожал плечами и принялся отрабатывать удары учебным копьём, а Габен вернулся к своему занятию. – Ничего между нами нет! Совсем! – упрямо пробормотал он, невидяще глядя сквозь голографический экран.