Dum spiro, spero

POV автора. Впервые за двадцать семь лет существования Кай не решается что-либо сделать, а именно – пойти в больницу и навестить сестру. Он понимает, как она мается от неизвестности, переживает, жив ли он, но ничего не может с собой поделать. Ведьмак продолжает сидеть на сырой после дождя траве, схватившись за голову. Осознание случившегося пришло не сразу. Кай успел очнуться до того, как отец добрался до него. Зато оба знали, кто стал главарем их ковена. Джошуа не побоялся направить на сына ружье, хоть и знал, что это не даст никакого результата. Когда Кай увидел в бессознательном состоянии сестру, он просто озверел. Пособники пособниками, но они были с его отцом заодно. Они умерли все. Разом. Без каких-либо усилий со стороны Кая. После этого парень избавился от трупов и вернулся за Гердой, но та уже пропала без вести. Либо она сама ушла, либо кто-то забрал ее и увез в больницу. Часть его безумно хотела увидеться с сестрой, но другая, в которой еще жили крупицы совести, велела остаться на месте... Кай только сейчас замечает на своих руках кровь. Убить отца магией было недостаточно – он кромсал его тело, пока не выпустил всю накопившуюся за столько лет ярость. Даже если труп Джошуа найдут, его с трудом смогут опознать, как и его верных слуг. Но после смерти отца Кай не испытал облегчения. Их клан слишком большой. Пока кроме него и Герды никого не останется, ведьмак не успокоится. – Как ты там, моя Герда? – спрашивает он в пустоту и ежится от холодного порыва ветра. – Прости, что не могу прийти к тебе.

***

– Кто-нибудь приедет за тобой? – спрашивает мой лечащий врач, когда я собиралась уже поехать домой. И так слишком долго задержалась здесь – прошла неделя, а Кай до сих пор не дал о себе знать. Страшно возвращаться туда, где я не увижу брата. Что я буду без него делать? Нормально учиться? Ходить с подругой на дискотеки и знакомится с мутными парнями, у которых черт знает что на уме? – Мой отец уехал в командировку и вернется не скоро. Лучше ему не знать, что со мной случилось. В городе остался только брат, но... – голос начинает предательски дрожать. Не смей плакать. – Мы с ним... у нас были кое-какие разногласия, ему пришлось на время поселиться у друзей, поэтому он тоже не знает, что я здесь. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из родных узнал о моей ситуации. – Я все понимаю. Он предлагает мне свою руку и я с благодарностью принимаю ее. После обезболивающих у меня иногда кружится голова, поэтому некоторое время лучше лежать в постели, а не бегать через дороги. На входе стоит такси. – В случае беды или если вдруг тебе захочется с кем-нибудь поговорить, но рядом никого не окажется, набери мой номер, – парень протягивает мне свою визитку. – Это не личный телефон, а рабочий. – Хорошо. Спасибо, что уточнил. Внутри все переворачивается от волнения. В моих мечтах Кай сейчас выбежит и бросится ко мне, чтобы заключить в свои объятия. А может, не стоит даже заходить? Не хочу разочароваться в своих ожиданиях. Пусть хотя бы в мыслях брат будет со мной. Как отвратительно. На родительский дом тошно смотреть. В этом месте скопилось слишком много негативной энергии, она практически осязаема. Редко когда можно было услышать из открытых окон детский смех. Отец вбивал в головы младших сыновей и дочерей одну и ту же истину: Кай опасен, с ним не стоит водиться. И не важно, что он – часть семьи. Просто он... другой. А когда Кай уходил, в доме кардинально менялась атмосфера. Отец заметно расслаблялся, мать позволяла себе улыбнуться, а дети радовались простым мелочам, как игры в салки и пускание мыльных пузырей, за которыми бегала Лейла. Больно вспоминать те времена. Никто Кая даже за человека не принимал. Мне следовало вступиться за него, сделать хоть что-то, чтобы родители перестали так относиться к нему. Только это бы ничего не изменило. Я замираю на полушаге, потому что входная дверь открывается и на крыльцо выходит Кай. По морде бы ему дать, а потом поцеловать. Или поцеловать, а потом дать в морду. – Не утруждайся, – с ходу говорю ему и захожу внутрь дома. – Тебе не нужны мои извинения? – Нет. – Тогда как ты себя... – Я потеряла ребенка, которого ты так хотел, пролежала в больнице целую неделю и меня никто не навещал, и еще я не знала, куда ты пропал. В целом, замечательно! Спасибо, что поинтересовался, – слова так и сочатся ядом. Эх, разбить бы пару тарелок. Хотя, чего уж мелочиться – перебить бы всю посуду. Но нужно держать себя в руках. – Мне жаль, – еле слышно говорит он. Не смотрит мне в глаза? Чудно. Ему хотя бы стыдно. – Тебе не жаль! – Ты делаешь вид, словно тебе было не плевать на этого ребенка. Ты хотела избавиться от него! – Во мне позже времени разыгрался материнский инстинкт! – Дура! – выкрикивает Кай и в ту же секунду мимо моего уха пролетает стопка книг. – Что, по-твоему, я должен был сделать? Не успел я очнуться после слияния, как на меня бросился отец с ружьем! Я глава ковена, но у меня нет суперскорости. Разобравшись с отцом и его шестерками, я сразу избавился от их тел, а когда вернулся, тебя уже не было. – Так трудно было разузнать, в какой больнице я лежала? – Я думал, что ты бы не захотела видеть меня после того, что я сделал с отцом. – Ты... он долго мучился? – Нет, я пощадил его. – Значит, он умер быстро. – Отворачиваюсь от брата и пытаюсь переварить информацию. – Тебя кто-нибудь видел? – Ах, моя дорогая Герда, – ласково шепчет он. Кай приближается, и я блаженно закрываю глаза, чувствуя, как его руки обхватывают мою талию. – Я только что признался в том, что убил нашего папаню, одолел сестру, а ты интересуешься, не видел ли меня кто-нибудь? – Ответь прямо на вопрос. – Ты не способна дуться на меня. Могу поспорить, что через минуту мой язык окажется у тебя во рту, – смеется Кай, осыпая мою шею короткими поцелуями. – Ты простишь мне любой проступок. – Меня никогда не перестанет поражать твоя самоуверенность, – а мои неприступность и злость тем временем убавляются. – Прекрати домогаться до меня и расскажи подробнее, что случилось в ту ночь. – Это может подождать. Все, что я хочу в данный момент – это тебя. В постели. Голой.

***

Я проспала до самого вечера. Тяну руку, но нащупываю рядом с собой пустоту. И куда он на этот раз исчез? Одеваюсь и спускаюсь вниз. В гостиной никого, но зато со стороны кухни доносится мяуканье. Широко зевая, я захожу и вижу умилительную картину – Кай кормит котят, еще смешным голосом что-то тихо приговаривает. Он с таким трепетом поглаживает животных, словно боится нечаянно сделать им больно. Этими самыми руками он убил нашего отца, а еще пару часов назад прикасался ко мне. Я должна испытывать отвращение, злиться на Кая за то, что он сделал, но я продолжаю любить его, как прежде, если не сильнее. Если такое вообще возможно. – Как твое самочувствие? – Откуда ты... – Не знаю, – он пожимает плечами. – Просто почувствовал твое присутствие. – Что ты чувствовал, пока меня не было? – Много всего. В основном твое отчаяние. – Да? А я твои душевные терзания. Отмени заклятье. – Ты уверена? – Да. Нам и так несладко, а еще переживать эмоции друг друга – это вдвойне тяжелее. Тем более, отца больше нет. Ты не можешь контролировать мою жизнь. Я хочу быть с тобой постоянно, но иногда мне хочется побыть наедине с собой и своими мыслями. А из-за этого заклинания ты будешь знать о моем душевном состоянии. Ну, и мой последний довод: если тебя ранят, этот эффект отразится на мне тоже. – Ты права. Я не все учел, когда заставил тебя пить свою кровь. Подожди до завтра, я найду нужное заклинание. – Спасибо. Спасибо, мой милый-милый Кай.