Ревун

      Несчастное чудовище лежит в пучине, за тысячи миль от берега, на глубине двадцати миль, и ждет. Ему, быть может, миллион лет, этому одинокому зверю.       Только представь себе: ждать миллион лет.       Ты смог бы?       Каждый вдох кажется последним.       Хочется разодрать себе глотку в кровь, в клочья и вырвать легкие, чтобы больше не вдыхать затхлый воздух, обжигающий изнутри, будто пламенем. Снейп хотел умереть, но человеческий инстинкт выжить не давал наступить облегчению и заставлял жить, жить и погибать одновременно... Медленная пытка, сводящая с ума. Она почти не давала пробираться мыслям и отчаянию в голову, и все же они были, словно тоже заключенные в тюрьме внутри черепа, бились и метались из стороны в сторону, причиняя гораздо большую боль, нежели просто физическую. Иногда Снейп делал то, о чем прежде и помыслить не мог: не до того было, да и гребаная гордость - единственное, что делало его жизнь не такой никчемной - не позволяла. Он сетовал на свою судьбу.       "За что? Черт вас всех подери, я пережил клиническую смерть, я, вашу мать, зачем-то геройствовал весь свой путь - от пеленок до Нагайны, и все равно, все равно эти твари, жесточайшие существа на Земле, хуже зверей, хуже самого дрянного, что только может существовать, считают, что мне мало! Они думают, что истребили Большое Зло, а на самом деле они гораздо более отвратительны, чем все сторонники Волдеморта вместе взятые". Но он никогда не показывал любую свою слабость, и потому эти слова ни разу не вырвались из его уст. И он до сих пор запрещал себе даже думать о несправедливости.       Дементорам из него высасывать было уже нечего, но это не мешало им доводить Северуса до бреда и галлюцинаций, заставляя его лезть на стенку и царапать ногтями до крови холодный камень.       Слышались стоны и вой из соседних камер, но тем узникам не было хотя бы приблизительно так мерзко и тошно, как Снейпу. И в какофонию звуков вплелся еще один звук, совсем не вписывающийся в эти вопли - металлический лязг и скрип.       Что?       Железная решетчатая дверь приоткрылась, и в ней показался человек, которого узник этой камеры меньше всего ожидал здесь увидеть.       - Поттер?.. - потрясенно шевельнул потрескавшимися до крови губами Снейп.       Я видел все, я понимал все: миллионы лет одинокого ожидания - когда же, когда вернется тот, кто никак не хочет вернуться?       На лице нежданного гостя были написаны облегчение и ужас одновременно.       - Северус, - Гарри тенью скользнул к измучившемуся мужчине и сел на колени. Его мантия разметалась по грязному полу, а сам парень уткнулся лицом в колени Снейпа, слегка подрагивая от всхлипов.       Снейп решительно ничего не понимал. Гарри, его милый Гарри... плачет? Но из-за чего?..       Поттер поднял взгляд своих ангельских, влажных от слез глаз на мужчину.       - Ты так похудел... - Гарри слегка, еле касаясь, провел ледяными подушечками пальцев по его щеке. - Я думал... думал, что опоздаю, что не успею к тебе...       - Поттер, я не понимаю...       Гарри приложил к его губам указательный палец, вынудив замолчать, и наклонился, чтобы тут же накрыть их своими.       Северус распахнул глаза от неожиданности и попытался отодвинуть от себя льнувшего к нему парня, но безуспешно. Тот лишь плотнее прижался к нему и мягко провел ладонями по его плечам, словно успокаивая, уверяя, что всё хорошо, и Северус, наконец, уговорил себя довериться ему, отдаваясь поцелуям и объятиям, оказавшимися столь необходимыми сейчас. Снейп внезапно осознал, что боль, терзавшая его внутри всё это время, довольно быстро отступила, и легкие вдохнули будто первый в его жизни свежий глоток воздуха.       Северус, не веря всему происходящему, бездумно зарылся рукой в волосы спасителя своей души и вдохнул их до боли знакомый запах.       - Ты... - хриплый вдох. - Ты же спасешь меня, да, глупый?.. Ты всегда всех спасаешь... - горькая усмешка, непрошеные слезы в глазах и ком в горле, никак не желающий исчезнуть.       В ответ - невнятное бормотание, приглушенное еще из-за того, что Поттер уткнулся в потрепанную ткань тюремного костюма на плече.       - Северус... - мягкий шепот и трогательно нежный, чуть прихватывающий кожу поцелуй в шею. Перехватывает дыхание...       Дрожащие пальцы рук, судорожно обнимавших его, впились сзади в рубаху и порвали грубую ткань, давая доступ к удивительно шелковой бледной коже спины. Через секунду тут же отброшенная порванная рубашка лежала в углу камеры, и Гарри поднял на ноги подрагивающего от холода Снейпа. Никто из этих двоих не обращал внимания на пронизывающий ледяной ветер в тюрьме, только лишь с печатью Безумия в глазах смотрели друг на друга, утопая в глубоких зрачках-тоннелях, затягивающих как можно дальше, и обоим казалось, что можно увидеть свет вдалеке. На болотного цвета глазах выступила влага, и в ней отражалось всё, что испытывал молодой человек до и во время долгожданной встречи: любовь и страсть, тучи одиночества и страдания.       Часто вздымалась грудь от учащенного дыхания, словно у загнанного кролика. Казалось, слышно, как в унисон бьются их сердца, учащая свой ритм с каждой минутой длиной в бесконечность.       Неизвестно, кто первым шагнул навстречу, у кого первого загорелся жаждущий огонь в глазах, но это и не важно. Жадный поцелуй опалил жаром, моментально согревшим замерзшие тела, и прошел электрическим током через кровь.       Гарри оттолкнул Северуса к стене, тут же прильнув к нему обратно и с удивительной нежностью проводя сухой ладонью по впалой щеке. Широко распахнутые глаза. И снова падение в бездну.       Выразительное слово - Бездна. В нем весь холод, весь мрак и вся глубь на свете.       Сумасшедшее желание, закручивающееся в комок и, наконец, дающее начало его исполнению.       Жар, который не погасить холодом.       Удовольствие, представляющее из себя взрывчатку, которая вот-вот взорвется, разбросав осколки по всему свету.       И наконец сам взрыв, содрогнувший мир.       Тишина.       Шепот.       - Северус... Надо уходить, быстрее...! Нас могут...       Звук прорезаемой ткани и плоти.       Вскрик.       Расплывающееся кровавое пятно на рубашке и руки, что раннее ласкали юное тело, сейчас сжимают заточенную бесформенную железку.       - Прости... Но ты не спасешь меня... - сдавленный голос сквозь горькие слезы, катящиеся по сморщенному лицу.       Последнее неверие в тускнеющих зеленых глазах умирающего, отчаянно не хотевшего верить, что это не сон.       И в черных зрачках-тоннелях навсегда погас свет.       Вечно все то же: один ждет другого, а его нет и нет. Всегда кто-нибудь любит сильнее, чем любят его. И наступает час, когда тебе хочется уничтожить то, что ты любишь, чтобы оно тебя больше не мучило.       И снова пытка.       Сперва гул вбираемого воздуха, затем жалоба, растерянность, одиночество огромного зверя.       Чудовище кричало, задыхаясь.       Свет исчез.       Голос, звавший его через миллионы лет, исчез.