Холодная корона

– Разве ты не считаешь, что покорение пошло им на пользу? – Лиссия с интересом поглядела на Элбера. – Посуди сам: данхиэльцы были неграмотными варварами, приносили в жертву богам чуть ли не все свои богатства, а жили в домах, которые мог бы сдуть сильный ветер. Погляди на них теперь! А пиропы ещё недавно жили так дико, что в столице пахло, как в конюшнях. – Недавно, – усмехнулся советник, – это «недавно» было больше трёх сотен лет назад. – То есть ты думаешь, что власть Сентиры не справедлива? – Этого я не говорил, ваше величество. Будущая королева положила в рот кусок пирога и принялась жевать, задумчиво глядя в тарелку. – Какие дары они мне преподнесут? Этого твои змейки не разведали? – поинтересовалась она, сглотнув. – Астор дарит меч своего прадеда – прекрасный меч, должен заметить. Бирген преподнесёт охотничий рог, уж не знаю, кому он принадлежал и что символизирует. Насчёт Илиэль – тут я теряюсь в догадках. – Уж точно не меч своего предка, – Лиссия ухмыльнулась. – Знаешь, почему правители Данхиэлы не носят родового имени? Элбер пожал плечами. Лиссия промокнула рот салфеткой: – Они стесняются своего тёмного прошлого и не хотят вспоминать диких предков. – Вы уверены, что у них вообще было родовое имя? Возможно, их всегда называли только по личному имени. Я никогда не встречал их фамилий в старых книгах и документах, так что… Он замолк под тяжёлым взглядом Лиссии. Она очень не любила, когда с ней спорили, даже если дело касалось мелочей вроде фамилии Илиэль. Рывком поднявшись из-за стола, она развернулась к Фелкару спиной и вцепилась пальцами в высокую спинку стула. – Осталось около пяти часов, – констатировала она. – Всё готово со вчерашнего вечера, вам не о чем волноваться. – Надеюсь. – Ваше величество! – снаружи послышался писк служанки Лелли. – Ванна готова. Лиссия раздражённо вздохнула и вышла из шатра.С приближением вечера небо начало темнеть, и скоро стало совсем чёрным – под стать мрачным мыслям молодой королевы. Лиссии полагалось ликовать, но тревога крепко сжимала её сердце с того самого момента, как Кейрос Бирген вонзил свой меч в шею одного из лучших боевых магов королевской гвардии. Часто ли герцоги выходят на турнир, особенно на утро после своей свадьбы? Только если хотят этим что-то сказать. Что именно? «Посмотри, королева, на что я способен, и будь осторожна со мной» или «посмотри, что я сделаю с тобой очень скоро»? Пока служанки купали Лиссию и надевали на неё чёрное платье с золотым кружевом по подолу и рукавам, сама королева была мыслями очень далеко. Темные её волосы заплели в косу и высоко уложили, чтобы корона хорошо держалась на голове владелицы. На коронации женщине не позволено было появляться с оголёнными руками или шеей, поэтому поверх платья Лиссии надели чёрную шёлковую накидку с капюшоном, вокруг шеи обвязали кружевную ленту, а в заключение сама девушка натянула длинные перчатки до самых плеч. – Уже скоро, – негромко сказала Лиссия. – Скоро, Ваше величество, – пропищала служанка. – Принести еды или воды, пока вы ждёте церемонии? – Нет, – отмахнулась Лиссия, – лучше найди мою мать. Она, кажется, пошла в торговые ряды с лордом Баки. Лиссия сама не знала, о чём будет говорить с матерью, но сейчас ей просто необходим был собеседник. Может, и вправду позвать Фелкара? Ведь на то советники и нужны, чтобы беседовать. Можно ли поделиться с Элбером своими мыслями и опасениями, или после каждого их разговора советник бежит доносить каждое её слово Грасселу… или ещё кому? И всё же она знала Фелкара уже несколько лет, а вот остальные, даже мать, были для неё чужаками. Диэра Эйрин сразу после смерти мужа отправила десятилетнюю дочь в Камнедержец. Девочке повезло понравиться королю Анверду, своему венценосному дяде, и даже стать ему дочерью, которой у него так никогда и не было. Она давно чувствовала себя не Эйрин, а Акенор и верила, что корона принадлежит ей по праву, хотя кем она приходилась королю? Всего лишь племянницей, дочерью брата жены. Что ж, усмехнулась она едва заметно, сегодня девица из дома Эйринов, ведущая свой род от зажиточных пекарей, станет королевой Арбора и Пустых земель. И что бы ни хотел сказать Бирген на турнире, у Лиссии есть чем ему ответить. Подумав об этом, королева приободрилась. Ей вовсе не нужен собеседник, особенно такой, которому нельзя доверять. Свои мысли она оставит при себе, как делает это уже давно. Матери Лиссия дожидаться не стала: час коронации неумолимо приближался. В сопровождении служанок королева выскользнула из шатра. В лицо ей тут же ударил тяжёлый сырой ветер, с обеих сторон к шествию примкнули по два гвардейца. Чёрные плащи гвардейцев делали их похожими на безмолвные тени, и лишь атласная кайма и гербы на спинах сверкали золотом в темноте. Лиссия шагала ровно и твёрдо, подняв голову и даже не глядя под ноги. Сотни крестьян и торговцев, образовавших для королевы и её свиты живой коридор, сопровождали Лиссию взглядами. О чём все они думают? Благословляют или проклинают? Вдоль всего пути от королевского шатра до походного храма прямо на земле были расставлены свечи, и мягкий жёлтый свет заливал дорогу. Лиссия уже могла разглядеть храм. Днём на его месте было ристалище, сейчас же пустошь огородили, но снаружи можно было наблюдать всю церемонию. На выстеленном красной материей деревянном помосте возвышался королевский трон. Справа от него стоял суровый и мрачный верховный жрец в серой рясе. Лиссия никогда не относилась к религии всерьёз, но помазать её на правление, согласно традиции, мог только жрец. С другой стороны от трона стоял мальчик, держащий бархатную подушку с короной. Позади расположились угрюмые гвардейцы, под помостом Лиссия разглядела свою мать и Элбера Фелкара. Заметив королеву, толпа зевак вокруг храма принялась кричать и свистеть, но лицо Лиссии оставалось бесстрастным. Анверд, помнила она, любил улыбаться подданным и махать рукой, иногда он даже брал на руки детей. Лиссия не настолько глупа и не будет ставить себя рядом с толпой. Она прошагала к помосту и, опершись на руку одного из гвардейцев, поднялась. – День настал, – провозгласил жрец. – Правитель вступает в свои права. Боги дали человеку власть над другими, дабы он правил от их лица и вёл народ к процветанию. Пусть же сейчас боги явят знак своего согласия, чтобы Лиссия Эйрин села на трон! Лиссия опустила веки. Смотреть на это дурачество ей было неприятно, тем более что она знала, что будет дальше. Раздался треск, толпа восторженно завопила: прямо перед помостом в землю ударила молния, и поднялся высокий костёр, который тут же исчез. Лиссия едва не скривилась. Отвратительный трюк, огненная магия. Вместо настоящего согласия богов, которым, должно быть, нет до неё никакого дела, – фокус, ловкость рук. – Огонь зажжён! – верховный жрец воздел руки к небу. – Боги дали знак своего одобрения! Поприветствуем новую королеву! Люди кричали и хлопали что есть мочи, от всего этого шума Лиссии стало совсем дурно. Однако она не теряла лица. Девушка аккуратно склонила голову, и мальчик усадил тяжёлую корону на сложную причёску королевы. Затем жрец протянул руку, и Лиссия подала ему свою ладонью вверх. Старик быстро и почти незаметно провёл по коже девушки острием ритуального ножа, на ладони выступила кровь. «Такой и горло может перерезать незаметно», подумала Лиссия. На невысоком столике рядом с троном стояла миска с водой – по крайней мере, чем-то похожим на воду. Старик встряхнул нож над сосудом, и капля крови упала в воду. Вдруг вода словно вспыхнула, из миски повалил дым, а сама жидкость окрасилась в кроваво-алый цвет. – УБИЙЦА! Все разом повернули головы на крик, и даже Лиссия невольно скосила взгляд. Женщина, тощая и с грязным лицом, влезла на ограду. В глазах её читалось не то отчаяние, не то безумие. Она продолжала кричать: – Ты убила моего сына! Ты убила моего сына! Женщина занесла руку, и в Лиссию полетел камень, а за ним ещё один, но ни один не долетел до королевы: гвардейцы мгновенно подняли щиты и заслонили ими девушку. – Он украл золотую монету, чтобы прокормить семью, но его казнили без суда! Как и сотни других заключённых! – вопила женщина, пока стража за ноги стаскивала её на землю. Затем она затихла. Толпа тоже застыла в безмолвии, затем по ней пробежался шёпот. Лиссия же сохраняла невозмутимое выражение. Ничего не случилось. Это всего лишь обезумевшая мать одного из казнённых преступников. Это не навредит ей. Верховный жрец откашлялся и, как ни в чем не бывало, продолжил церемонию. – Клянётся ли монарх править людьми по законам богов, защищать и оберегать свой народ, справедливо судить преступивших закон и быть одинаково строгим и с бедным, и с богатым? – Клянусь, – кивнула Лиссия. Корона опасно накренилась, грозясь упасть, но удержалась в волосах и затем вернулась на место. Жрец обмакнул палец в миску со своим зельем и провёл им по лицу королевы ото лба до подбородка. Алая линия поделила белое лицо королевы на две половины. – Я помазываю тебя на правление как королеву Арбора и Пустых земель! Да длится твоё правление. Люди кричали, и крик этот был радостный, одобрительный, а не возмущённый, как боялась Лиссия. Они приняли ее, хоть она и не Акенор. Королева медленно опустилась на трон и положила руки на холодные твёрдые подлокотники. Жрец удалился, вместо него на помост поднялся Элбер Фелкар. Его негромкий голос возвестил о начале церемонии Преподнесения даров. Что-то случится сейчас. – Празднество окончания великой войны народов, – говорил Фелкар, – это не только турниры и ярмарки. Это память. Память о том, сколько мы потеряли двести лет назад. Наши предки, начавшие ту войну, не знали, на что идут. Тысячи людей погибли – не только воины, но женщины, дети и старики. Часть Арбора навсегда стала Пустыми землями, мёртвыми и бесплодными. Мы должны помнить об этом, чтобы не допустить такой ошибки снова. В знак своих мирных намерений каждый из герцогов преподносит королю свой дар. Сегодня мы обрели нового правителя, новую королеву. Пусть же каждый из герцогов преподнесёт ей не только дар, но с ним и клятву в своей верности. Герцоги со своими приближенными уже вошли в храм. Лиссия обвела их глазами. Что-то случится, это точно. Она чувствовала это нутром. Но кто из них? – Лейвен Астор из Северного Пламени, герцог Пиропа и Алых гор, лорд северных земель, маг огненной стихии. – Объявил Фелкар. Астор выступил вперёд. На альбиносе был алый камзол с широким кожаным поясом, тяжёлый меховой плащ, закреплённый крупной серебряной цепью, на ремне в ножнах висел меч. За герцогом шагали двое – Кайтен, рыжая женщина-телохранитель, и Халина Астор, мать Лейвена. – Герцогство Пироп клянётся в верности её величеству, – произнёс он. – В знак преданности короне я хочу подарить вам меч своего деда, славного воина и мага, служившего короне. Телохранительница герцога подняла подарок повыше, чтобы все смогли увидеть его. То был завёрнутый в материю длинный и тяжёлый меч. Видна была лишь его рукоять, украшенная красными и зелёными камнями. – Я принимаю ваш дар, герцог Пиропа, и клянусь защищать ваш народ. – Сухо ответила Лиссия. Нет ничего более отвратительного, чем произносить эти заученные слова, а ведь ей предстоит сделать это ещё два раза. Лейвен встал на одно колено и склонил голову, его спутницы ограничились простым поклоном. Затем троица удалилась, оставив дар на земле. Один из гвардейцев спустился, чтобы забрать меч, а затем дар унесли слуги. Церемония продолжалась. – Кейрос Бирген из Паруса, – объявил Элбер, – герцог Фридгарда, лорд западного края и лазурных гор, маг воздушной стихии. Кейрос шагнул вперёд – суровый и мрачный, закутанный в синий плащ. На груди сверкала серебряная брошь с фридгардским венценосным вороном, расправившим крылья. По правую руку герцога шёл Габрел, первый советник, а по левую – молодая герцогиня Кайла в расшитом жемчугом голубом платье. Фридгардцы в толпе кричали и хлопали в ладоши что есть мочи. – Фридгард всегда был верен истинному правителю, – громогласный, неестественно громкий голос Биргена разнёсся над пустошью. – Был и будет. Я хочу преподнести в дар вещь, которая принадлежала моему отцу. Это его охотничий рог. Бирген сам развернул кожу, в которую был завернут рог, и поднял дар над головой. Рог был изумительный, чёрный, расписанный золотыми рисунками, он крепился на золотой цепочке. – Я принимаю ваш дар, герцог Фридгарда, и клянусь защищать ваш народ. Что же он себе позволяет? Думает, может вместо клятвы сказать двусмысленную фразу? Думает, может унижать королеву перед её народом? Герцог резко развернулся и исчез в толпе фридгардцев вместе со своей свитой. Лиссия осторожно поглядела на Элбера. Видит ли он, что происходит? Но по лицу советника ничего нельзя было понять. – Илиэль из Аквамарина герцогиня данхиэльская...– начал было он, как Илиэль сама вышла из толпы и перебила его: – Илиэль Листрой. Таково имя моего рода, которое было забыто столько лет – но не по нашей воле. Данхиэльцы в толпе просто обезумели. Вначале просто кричали и аплодировали, затем принялись выкрикивать: – Листрой! Листрой! Листрой! Лиссия поджала губы. Герцогиня не знает своего места, значит, герцогине придётся его показать. Но, разумеется, не на коронации. – За двести лет Данхиэла столько отдавала королям, что совсем обеднела, – начала Илиэль без тени улыбки. Лиссия заметила, что на поясе женщины закреплён меч, и это не просто дань красоте, как у Астора. – Мы обнаружили, что больше нам нечего дарить. Все, что нашли, – она развернула свой свёрток, – эта рыба с моего стола. Толпа взорвалась хохотом. Илиэль подняла увесистого карпа за хвост. Лиссия еле удержалась, чтобы не вскочить с трона. Тревога влажными щупальцами оплела её сердце, и она чувствовала, что больше не держит ситуацию под контролем. Но нет, она не позволит вывести себя из равновесия. Слабая улыбка тронула её губы. – Что же, герцогиня Данхиэлы, если вам больше нечего преподнести, я охотно приму ваш дар и поклянусь защищать ваш народ. Моя коронация пришлась очень кстати: вы хотя бы сможете поесть на празднике. Сентирцы ответили ликованием и смехом. Нет, так не пойдёт. Это церемония не должна превратиться в обмен колкостями, она слишком важна для Лиссии. – Прошу прощения, – Илиэль улыбнулась, и дикий блеск промелькнул в её глазах. – Вынуждена отказаться. На этих словах из рукава герцогини появился нож, и она одним движением распорола рыбье брюхо. Требуха с влажным шлепком упала под ноги герцогини. Смех толпы стих.