Ты - моя принцесса.

Драконов Чарльз никогда не боялся. Напротив, рано осиротевший Ксавьер, вынужденный заботиться о своей приемной сестре, видел драконов повсюду. Нет, он не был сумасшедшим, но и объяснить то, что тяжелые, кованые из блестящей меди рамы огромных зеркал, что частенько завозили на рынок иностранные торговцы, внезапно отливали блеском чешуи, камин с подброшенным в него поленом сыпал трескучим снопом искр – ни дать ни взять драконья пасть! – а из безвкусных, с большими каменьями украшений, что любила разглядывать Рейвен, выглядывал сверкающий глаз, он не мог. Драконы манили его своей силой и красотой, будоражили воображение скрываемыми знаниями, вызывали улыбку своей чрезмерной гордыней и преследовали его и днем, и ночью. К большому сожалению Чарльза, его маленькая Рейвен выросла слишком быстро, перестала слушать сказки о драконах и разделять интерес брата. Какое-то время она мирилась со странной тягой Чарльза, но однажды, не выдержав, исчезла, оставив после себя расправленную постель и записку с просьбой не искать. От ее подружек Чарльз узнал о торговце по имени Азазель – высоком, темноволосом – и о том, что он положил глаз на его сестру, пообещав ей роскошный дом и все тех же украшений. На этом моменте все ее подружки дружно издали девичий томный вздох, заглушивший тихий и печальный – Чарльза. Погоревав, Чарльз вернулся все к тому же, что его интересовало. Очень скоро горожане стали коситься и шептаться, завидя отрешенно шагающего по мостовой Ксавьера, сочиняющего очередную сказку – но удержать своих детей не могли. Дети, влекомые всем запретным, особенно странным чудаковатым сказочником, умудрялись сбегать из дома, в потемках пробирались по улицам, ощущая неожиданную робость, стучали в знакомую дверь, и та, словно по мановению волшебства, отворялась. Чарльз очень быстро привык зажигать по вечерам свечу, оставляя ее на подоконнике как тайный знак своим маленьким друзьям, перестал запирать дверь и всегда держал в доме какие-нибудь сладости, с каждым днем все быстрее исчезающие со стола. Со временем даже жители города привыкли к чудаку-соседу, все охотнее отпуская своих детей, и Чарльзу совсем не приходилось скучать. Его жизнь после ухода Рейвен вновь наполнилась смыслом, и втайне он с нетерпением ждал каждый вечер, придумывая днем все более захватывающие, но тем не менее, очень правдоподобные истории. То ли его сказки разлетались дальше, чем мог предположить Чарльз, то ли это было случайное стечение обстоятельств – но в пещере под горой поселился самый настоящий дракон. Поначалу неприятностей новый сосед не доставлял, горожане с беспокойством косились в сторону горы, вздрагивая каждый раз, когда лениво выползая наружу, он выдыхал пламя – Чарльз видел огненную струю даже из дома, и сделал предположение, что держать пламя внутри дракон попросту не мог. Его единственного из всех жителей дракон нисколько не пугал, напротив, ни разу еще не видев, Чарльз ощущал смутную симпатию к нему, и по вечерам, закрывая за детьми дверь, гадал, какой же он. Как ни странно, но четко представить себе его он не мог, но вот огромные, с вертикальным зрачком и холодным блеском стали глаза преследовали его даже по ночам. Когда в первый раз огромная тень закрыла собой солнце, Чарльз единственный из спешащих по своим делам жителей не побежал. Он застыл на месте, запрокинув голову к небу, успев увидеть, насколько огромен дракон, покачнулся на ногах от упругого порыва воздуха под кожистыми крыльями, заметил, как огненным всполохом блеснула красная чешуя. Чарльзу на какой-то момент даже почудилось, будто он увидел холодный, оценивающий взгляд серых глаз, но это было столь мимолетно, что полной уверенности у него не было. Проблемы начались позже. Дракону явно было мало пищи, теперь, пролетая над городом так низко, что можно было разглядеть чешуйки на его таком же красном брюхе – Чарльз всегда считал, что на животе чешуя должна быть светлее, - он легко срывал когтями крыши с хлевов , похищал овец, коров, изредка, совсем избаловавшись, зачем-то коней.. Наутро жители находили останки съеденных животных – или же не находили ничего. Дракон сжигал отдельные строения, ни в коем случае не затрагивая дома, и Чарльз единственный был восхищен тем, как умеет контролировать свою ярость неожиданный убийца. Пару недель Чарльз жил спокойно. Дети теперь к нему не ходили, обеспокоенные родители наотрез отказывались выпускать их из дома после заката, и, предоставленный самому себе, он раз за разом пытался передать увиденное существо на бумаге. Очередной такой вечер обещал закончиться наконец удачным рисунком, но ему помешали. Дверь, что по старой привычке не была заперта, с грохотом ударилась о стену, распахнутая пинком ноги, в и без того небольшом домике Чарльза оказалась целая толпа народа, сразу сделав комнату еще меньше. Несколько пар рук схватили его, вытаскивая из дома, протащили по улицам, выволокли за ворота и чей-то грубый толчок заставил Чарльза сделать пару шагов вперед, к оврагу, едва различимому в темноте. Тьма поднялась, обернулась живым, шумно втягивающим воздух существом, и два немигающих серых глаза в упор уставились на Чарльза. Дракон медленно выдохнул дым – ужасно горячий, но всего лишь дым, - заставивший попятиться похитителей Чарльза, внезапно подтолкнул его под колени, заставив проехаться по горячей, но не обжигающей чешуе. Чарльз ухватился за выступающие наросты на шее дракона, кое-как устроившись на гладкой чешуе, и дракон, словно только этого и ждавший, тяжело взмахнул крыльями, поднимаясь в воздух. Стремясь не упасть, Чарльз прижался всем телом к шее дракона, упираясь носками сапог в едва заметные выступы на его теле и отчаянно надеясь не сверзнуться вниз. Город все уменьшался и отдалялся, после очередного порыва воздуха, едва не сбросившего его со спины похитителя, Чарльз вжался в него, пытаясь не шевелиться. Верхушки деревьев царапнули открытое брюхо дракона, но это словно нисколько не обеспокоило его. Резко опустившись на землю, отчего Чарльз все же соскользнул с его гладкого бока и упал на траву, дракон мотнул тяжелой головой и вновь выдохнул облачко дыма, поворачиваясь к пленнику. - Зачем тебе я? - Чарльз попытался подняться на ноги, но дракон смолчал, небрежно ухватил его когтями за рубаху и втолкнул в пещеру. – Осторожнее бы следовало тебе быть! - вяло возмутился Чарльз, ощупывая дыры на рубахе и отмечая отсутствие царапин на теле. Он окинул взглядом пещеру – ничего особенного, ни сокровищ, ни похищенных принцесс.. - Сядь, – голос дракона оказался рокочущим, исходящим откуда-то из груди, как и его пламя, по всей видимости – и понять его было непросто. Но возможно. - Рассказывай, что ты знаешь о драконах, - нетерпеливо выдохнув дым, потребовал он. В пещере сразу стало жарче, Чарльз вздохнул и заговорил. - Скучаешь? - после похищения Чарльза прошла уже неделя, и о драконе он успел узнать многое – то, что его зовут Эрик, например, и то, что раньше он был человеком, но теперь заколдован своей дочерью. О том, что Эрик не терпит ни на минуту оставлять Чарльза, даже когда тот сидит, как сейчас, на пригорке, глядя на свой городок и погрузившись в свои мысли, он тоже успел узнать. - Нет, - Чарльз покачал головой, но сказать ничего более не успел. - И правильно, - фыркнул Эрик, скептично выдохнув дым. - Они сдали тебя по первому моему требованию. Людишки, - высокомерно прибавил дракон, Чарльз только хмыкнул, привыкнув и к тому, что род людской его стражник ни во что не ставит, даром, что был одним из них. Впрочем, и сам Чарльз уже меньше симпатий испытывал к ним, но сдаваться так просто не собирался. - Давно ли ты сам был человеком? - на это Эрик только слегка подтолкнул его широким, горячим носом. Толкни он чуть сильнее, и этого хватило бы, чтобы Чарльз скатился с горы, но, очевидно, и сам Эрик, несмотря на свои фырканья, притирался к соседу-человеку. Чарльз считал, что Эрику просто было одиноко, но благоразумно держал свои мысли при себе. - Я больше, чем человек, - привычно качнул тяжелой головой Эрик и, прежде чем Чарльз успел что-либо возразить, ухватил его за шиворот, унося в пещеру. Ксавьеру оставалось только закатить глаза – несмотря на все старания, от этой привычки он отучить дракона не мог. - Ты не похож на дракона, - под любопытным взглядом Эрика отряхиваясь от пыли, проворчал Чарльз. – Сокровищ не прячешь, принцесс не воруешь, ты очень человеческий дракон! - в груди Эрика послышался утробный рокот, после пары секунд удивленного ступора Чарльз сообразил, что дракон смеется. - Ты – моя принцесса, - пророкотал он, медленно укладываясь на полу и занимая собой почти все пространство. Эрик выжидательно посмотрел немигающими глазами на вздохнувшего и устроившегося возле его теплого бока Чарльза. – На то, какой она должна быть, у меня всегда были несколько иные взгляды.