Расплавленный алмаз

Я не могу ничем помочь, не могу стать хуже, Всегда лучше делать всё до конца, Я в заблуждении, ведь я уже всё сделал И хочу стать тем, кем никогда не был, И я знаю, что это лишь мечты. Сейчас я слеп, я могу открыть глаза, Не могу больше находиться в сознании. Сгораю заживо. (с) Combichrist – Throat Full Of Glass

Привычный запах крепкого алкоголя на мгновение впитывается в дыхательные пути ядовитым паром, выходя из чуть приоткрытых губ в обнимку с тонкой полосой сигаретного дыма; Ария вдыхает аромат Омеги полной грудью, чувствуя знакомые пульсации где-то внутри черепной коробки – к черту всё, даже королям нужен отдых. Мягкая обивка любимой софы щекочет оголенные участки кожи, и азари расслабленно трётся о красную ткань, позволяя себе ненадолго забыться – быть трезвой совсем не хочется, и очередная порция выпивки выполняет желание мгновенно; музыка вливается в организм вместе с перуанским виски, золотистой жидкостью стекающим в обожжённое горло. Стоит сделать лишь короткий кивок на пустой бокал, как слегка расплывающаяся фигура Брэя покорно наливает следующую порцию, и Ария готова поклясться, что — всего на пару секунд — в двух парах черных глаз скользкой тенью мелькает беспокойство. Такое глупое, неуместное, что королева Омеги едва сдерживает предательский, отчаянно рвущийся наружу смех, сжимающий рёбра блестящими каплями янтарного оттенка. Она пьёт в окружении целого взвода солдат и наёмников, а этот странный батарианец беспокоится о том, как бы Т'Лоак не зашла слишком далеко – алкоголь и никотин танцуют в организме азари взрывной кордебалет, с умопомрачительной скоростью вытесняя из головы любые здравые мысли. – Госпожа, может, вам стоит... – Фиолетовые пальцы разжимаются, и полупустой бокал со звонким хлопком падает на вычищенный пол, разлетаясь во все стороны влажными осколками, переливающимися разноцветными искрами в свете бушующих прожекторов. Брэй потрясенно замолкает, а телохранитель-турианец покорно встает на колени, систематически отработанным движением собирая стеклянные кусочки. Сегодня Ария желает отдохнуть на полную, и ей плевать, что думает по этому поводу ее обычно молчаливый советник – собственно, Т'Лоак вообще не волнует чьё-либо мнение – на то она и королева, в конце концов. – Развлекаешься, как я посмотрю. – Азари не нужно поворачивать голову, чтобы понять, кто именно стоит перед ней; краем глаза Ария видит вычищенную до блеска броню и рыжие, небрежно приглаженные локоны. Во взгляде Шепард, точно выпивка на дне бокала, плескается горячая ирония, крутящаяся в гремучем коктейле с примесью горького сарказма, и Т'Лоак невольно проводит языком по нижней губе, почти чувствуя привкус этого напитка во рту. Слова не нужны; Ария молча кивает головой на место рядом с собой, беря из рук Брэя сосуд с зеленоватой жидкостью, испускающей крепкий аромат спирта. Один замах головы, и алкоголь расплавленным железом течёт по горлу, а бывший капитан Альянса сидит рядом, с задумчивой отчуждённостью наблюдая за пьянствующей азари. – Тяжёлый день? – Шепард откидывается на мягкую спинку, слегка приподнимая тонкую бровь; Ария отвечать не желает, но детские желания «не хочу-не буду» тут же упаковываются в металлические ящики, первым классом отправляемые в самые дальние уголки сознания, усыпанные тонким слоем пыльных воспоминаний. – Я умею расслабляться, – собственный охрипший голос показался Т'Лоак совершенно неестественным, чужим до дрожи в пальцах, — в отличие от тебя. Шепард не отвечает – лишь лёгкое удивление тонкой нитью проскальзывает в пронзительном взгляде темно-зелёных глаз, мягко исчезая в узком круге чёрного зрачка. В этот раз её интересует Ардат-Якши. Ария вздыхает, чувствуя зарождение в груди почти физического комка чистой скуки, растекающейся в крови вместе с крепкими напитками. Т'Лоак никогда бы не призналась, но ей, пожалуй, пить было противопоказанно по всем формам морали; циничности в азари хватало и без перуанского виски. Информация получена, благодарность сказана – капитан поднимается на ноги, бросая на королеву Омеги едва ли не сожалеющий взгляд, и Ария чувствует, что шкала собственной гордости поднялась ещё на один блок. – Шепард, — губы растягиваются безвольно, и привычные слова уже срываются с языка колкой фразой, просвистевшей в воздухе подобно свинцовой пуле, — тебе действительно стоит найти симпатичного юношу, который тебя согреет. Сопротивление неожиданно – Т'Лоак привыкла к обычному игнорированию капитана подобных выпадов, а потому край бокала замирает в миллиметре от приоткрытых губ, когда Шепард, обернувшись, бросает четко и точно вскользь: — Только мне? И сосуд разбивается во второй раз. Капитан вздрагивает – Ария видит эту рябь под сияющей бронёй и улыбается хищно, дерзко, не обращая внимания на молчаливого турианца, вновь преклонившего колени. Осколки засияли в трехпалой ладони, и Т'Лоак на мгновенье показалось, что музыка в зале загремела сильней, накатывая на расслабленное тело волнами безудержных пульсаций. Голубые глаза пылают почти нездоровым интересом, в одну секунду расколовшим алкогольную дымку; немного раздражения и щепотка веселья – фейерверк в прозрачном взгляде. Королева Омеги вновь кивает на софу, и Шепард, на удивление их обеих, покорно возвращается, опускаясь спокойно настолько, что у Арии невольно сводит челюсть. Азари усмехнулась, видя, как вытянулись лица брюнетки с символикой «Цербера» на груди и темнокожего мужчины, сопровождающих капитана в этот раз. Шепард махнула рукой, и спутники покорно растворились в танцующей толпе, так неблагоразумно оставив командира наедине с Арией Т'Лоак; не осознавая, захлопнув дверцу клетки, носящей завуалированное название «Загробная жизнь». Королева не знала, почему Шепард вернулась. Чёрт, она даже не могла понять, зачем позвала ее назад; капитан была загадкой, а Ария любила неизвестность, но сейчас, казалось, было просто не то время. Не та жизнь. – Что это было? – Женщина кивнула на разбитое стекло, так упорно собираемое турианским телохранителем. – Мало спирта, – тихо отвечает Т'Лоак, возвращаясь в привычное состояние – на губах улыбка, в глазах – холодный интерес. Шепард с лёгкой усмешкой качает головой, и напряжённое тело Арии чуть оттаивает; улыбка у капитана красивая, а шрам над верхней губой – очарователен. Брэй в этот раз, к счастью, включил самосохранение на полную – молча протянул азари два наполненных доверху бокала, один из которых тут же завис на уровне капитанского лица, так легко сжимаемый фиолетовыми пальцами. Шепард настороженно втянула воздух, на что Т'Лоак лишь раздосадовано закатила глаза. – Брось, лишь здесь ты сможешь попробовать подобное. — Видя, что женщина не впечатлена убедительным тоном, Ария, поддавшись долгосрочному соблазну, плавным движением наклонилась вперёд, опалив губы женщины горячим дыханием, пропитанным терпким ароматом виски. – Думаешь, алкоголь затуманит твои знаменитые мозги настолько, что тело совершит нечто... непотребное? Жребий брошен. Шепард фыркает так тихо, что лишь откровенная близость позволяет Арии ощутить поток воздуха на своей щеке; не говоря ни слова, капитан резким махом опрокидывает бокал, чуть выдохнув от обжигающих пульсаций на языке. Секунда, и она расслабленно выпрямляет спину, приподнимая губы в спокойной улыбке. Ария усмехнулась. Алмазную даму не сломать железными напитками. Молчание – рюмка, кивок – бокал, и вот в глазах чертями прыгают искры, а руки невольно тянутся к рыжим волнам, так притягательно сияющим в неповторимом свете «Загробной жизни». Дыхание чуть сбито, в голове туман, а волосы Шепард так же приятны на ощупь, как и гладки на вид; не ограничивая свои желания, Ария погружает пальцы в густые пряди, беззастенчиво улыбаясь в немного стеклянные глаза, полные подкреплённого алкоголем удивления. – Ты пьяна, Т'Лоак, – несмотря на количество вылаканного спирта, голос у капитана настороженный, чуть хриплый и, как оказалось, чертовски возбуждающий. Королева смеётся – королеве плевать. – Только я? – Желанья отвечать более нахально нет и в помине; Ария не хочет говорить, она желает действовать. Ладонь непроизвольно скользит к тонкой шее, а затем и на грудь, к хрупкому сердцу, отчаянно бьющемуся под твердой бронёй. Рука задевает застёжки точно невзначай, и Т'Лоак улыбается, чувствуя рваные вздохи под тяжестью металла; человеческое тело реагирует так до дрожи правильно, что Ария невольно прикусывает нижнюю губу, наблюдая за раскрасневшимся лицом Шепард из-под опущенных ресниц. Остановившись на уровне полной груди, кончики длинных пальцев неожиданно поползли вверх, возвращаясь к алым щекам; холодная ладонь останавливается на разгорячённой коже, а прохладные губы, пересечённые фиолетовой полосой, резким движением накрывают податливые уста с лёгким привкусом виски. Не почувствовав сопротивления, Ария довольно прикрыла глаза, медленно, точно кошка, перебираясь на призывно распахнутые колени; в мыслях бурбоном перекатывалось желание разорвать раздражающую броню ко всем чертям и полностью ощутить тепло стройного тела. Капитан, улыбнувшись, осторожно поддаётся вперёд, кладя скрытые под перчатками ладони на обнажённые участки гладкой кожи; поцелуй уже давно превысил лимит невинности, и фиолетовый язык без стеснения хозяйничает у Шепард во рту, в то время, как прохладные ладони остервенело борются с противными застёжками. – Брэй, – резко отстранившись, королева кинула взгляд на стоящего невдалеке батарианца, явно чувствовавшего себя не в своей тарелке, – отведи гостью в мою спальню. Нам следует кое-что... обсудить. Подчинённый кивает, и Т'Лоак бросает быстрый взгляд на всё ещё сидящую рядом женщину, вновь видя перед собой воплощение вселенского спокойствия – лишь припухшие губы и томная пелена в зелёных глазах свидетельстуют об откровенных занятиях их хозяйки. Шепард тихо усмехается и, аккуратно поднявшись, с незатухающей ухмылкой следует за Брэем, спиной чувствуя улыбку королевы Омеги. Может внешне капитан и не волнуется, но теперь Ария знает наверняка – алмаз плавится на удивление легко.