Добиться вулканца

Капитан корабля USS "Энтерпрайз" Джеймс Кирк чувствовал себя полным дураком. Шесть месяцев он потратил на попытки завоевать вулканца, но они не принесли никакого результата. Вернее нет, результат был, но прямо противоположный желаниям Кирка. Джим раньше ухаживал только за девушками, поэтому просто не понимал, как соблазнить мужчину, видимо, в этом и крылся корень всех бед. Когда Джим пригласил Спока к себе на романтический, по задумке капитана, ужин и уже готов был перейти к признаниям, вулканец неожиданно покрылся зелеными пятнами. Оказалось, что сельдерей, который капитан использовал в приготовлении блюд для Спока – это единственное, на что у вулканцев бывает аллергия. В результате, вместо признаний Споку, он сам выслушал много нового о себе от МакКоя, которому крайне не понравился ангионевротический отёк у вулканца. Шикарная, как казалось изначально, задумка с посыланием коммандеру цветов тоже закончилась провалом. Пока Джим мечтал о том, как именно в этот момент робот-доставщик, запрограммированный капитаном, привозит в лабораторию к вулканцу ведро с тюльпанами и анонимной запиской с признаниями, на мостик пришел крайне раздраженный Спок. Оказалось, что пыльца от тюльпанов вступила в реакцию с компонентами эксперимента, на который ушел месяц кропотливого труда вулканца, уничтожив все его результаты. Самой, пожалуй, неудачной идеей на данный момент была попытка подарить Споку котенка. Джим предполагал, что вулканцу будет приятно ухаживать за мурчащим комочком – нравились же пытающемуся скрыть эту нелогичную симпатию Споку трибблы. И капитан был раздосадован, когда к нему в каюту пришел недовольный вулканец с докладом о нарушении какого-то там параграфа устава о безопасном содержании животных на борту. Выяснилось, что котенок, ожидающий Спока весь день в каюте, описал, подрал и погрыз всё, что мог, для пущего эффекта опорожнив кишечник в вулканские мягкие тапки для медитации. Спок грозился узнать, кто так бездарно шутит, и наказать в соответствии со всеми наворотами устава. Джиму пришлось сделать вид, что он тут ни при чем. Котенок был в результате отдан на попечение Чехову. Попытки пригласить Спока во время увольнительной в кино, подарить ему коробку шоколадных конфет и составить ему компанию в опере тоже окончились плачевно. Видимо, Джим от своей влюбленности совсем потерял разум, другого объяснения у капитана для своего поведения не было, потому что теперь он решил спеть Споку серенаду. Именно поэтому Кирк достал на одной из звездных баз гитару и две недели на трех аккордах разучивал «Strangers in the night». Кирк решил, что выбор проверенной временем песни должен понравиться Споку, и с усердием работал над выполнением своей задумки. Каждый вечер он запирался у себя в каюте, играл и пел. Природа наделила капитана многими выдающимися качествами, но забыла про слух и голос. Поэтому, если с игрой на гитаре он более-менее справлялся, используя самоучитель, то пение представляло собой набор скрежещущих звуков. Неожиданно, как раз в момент очередного завывания Кирка, раздался писк интеркома. ― Капитан слушает, ― Джим надеялся, что прямо сейчас он никому не понадобится, он только распелся, да и репетировал он в костюме, чтобы создать себе атмосферу, а заодно и привыкнуть обращаться с инструментом в сковывающей движения одежде. ― Капитан, если вы свободны, хочу предложить вам шахматную партию, ― уверенный голос Спока, как всегда, заставил желудок Джима сделать сальто. ― Разумеется, жду тебя в своей каюте, ― помирать, так с музыкой. Джим понимал, что тренируй не тренируй – лучше уже не будет, надо действовать, пока у него есть запал. Хотя Кирк и сам осознавал, что поет он отвратительно, но адекватные идеи в капитанской голове уже давно иссякли, и Джим решил пойти на риск. Через минуту в дверь каюты позвонили, и Кирк приказал компьютеру открыть её. Джим встретил вулканца, стоя посреди каюты, широко расставив ноги, с гитарой в руках и одетый в костюм-тройку. От неожиданности Спок как-то болезненно дернулся. Впрочем, он совершенно спокойным голосом спросил у гордо задравшего голову и с вызовом смотрящего на него Кирка: ― Джим, с вами все в порядке? Вы выглядите... нестандартно, ― от безэмоционального тона Спока Джим почувствовал себя совсем отвратительно – он так старается, а вулканца ничего не берет. ― Спок, я должен тебе кое-что спеть, присядь, пожалуйста. Я приготовил номер для празднования дня святого Валентина, мне нужно твое мнение, ― попытался выкрутиться Кирк – признаться сразу, что эта песня только для Спока, Джим не смог, слишком испытующе смотрел на него вулканец. ― Никогда не понимал терранскую традицию отмечать этот праздник. Но мои познания в музыке помогут мне адекватно оценить ваш уровень, ― Спок прошел к креслу возле стола с шахматами, сел и приготовился слушать. ― Приступим, ― Джим набрал в грудь побольше воздуха и начал, ― Strangers in the night, exchanging glances... Глаза вулканца невольно распахнулись, брови бесконтрольно поползли вверх. Спок как-то весь сжался, вцепившись в подлокотники кресла, и смял их. Но Джим продолжал орать дурниной: ― ...Something in your eyes was so inviting, something in your smile was so exciting... ― голосил Джим, пока не допел. К окончанию серенады выражение лица Спока пришло в норму, он расслабился, и в глазах вулканца появилась холодная решимость. ― Ну, как тебе? ― Джим и сам знал как – отвратительно. ― Джим, позвольте быть честным? ― дождавшись капитанского кивка, Спок продолжил. ― Это неприемлемо, я уверен, что никто никогда не оценит такое. Советую вам выбрать другой способ поздравить экипаж с праздником. Впрочем, вы можете при случае применить свои вокальные таланты, допрашивая клингонов. ― Хорошо, Спок, ― Джим понурился, признавая очередное свое поражение. ― Расставь шахматы, пожалуйста, я переоденусь, вернусь, и мы сыграем. Уйдя в ванную комнату, Джим захватил свою форму, переоделся и, напоследок, побился головой о кафель. Самоистязание не помогло, и правильные мысли голову капитана не наводнили. Вернувшись в каюту, Джим повесил костюм в шкаф и убрал туда же гитару. Играли молча, разумеется, в этот раз после действий капитана ничего фатального не произошло, но одного взгляда на вулканца хватало, чтобы понять – идея спеть серенаду по тупости может соревноваться со всеми предыдущими. Кирк сидел и мучился: от взглядов, бросаемых на него Споком, Джима кидало то в жар, то в холод, ладони вспотели, голова кружилась, и начинало ощутимо подташнивать. ― Джим, в последнее время, точнее, в последние полгода, вы ведете себя странно, вас что-то беспокоит? ― Спок передвинул ладью на атакующую платформу. ― Нет, с чего ты взял? ― Джим хотел сказать это спокойно, но голос предательски дрогнул. ― Я заметил некоторые тревожные изменения в вашем поведении, ― Спок сосредоточенно смотрел на Джима. ― И я так понимаю, сами вы в этом не признаетесь. Поэтому задам прямой и простой вопрос. Я вызываю у вас романтические переживания? ― Что? Кто? Да, ты... Да, я... ― начал мямлить Джим, а потом его взяло раздражение и он рявкнул. ― Да, вызываешь. Вызываешь и никак не реагируешь на мои попытки тебя завоевать. ― Очаровательно, ― Джима пробрало дрожью: вулканец разглядывал его как интересный лабораторный образец. ― Джим, я – мужчина. Для появления у меня заинтересованности вами вы выбрали совершенно нелогичную и в чем-то даже опасную для окружающих тактику. Я бы никогда не понял, что все ваши сомнительные действия направлены на завоевание моего расположения, а не являются попыткой причинить мне максимум неудобств, если бы не лейтенант Ухура, которая сегодня объяснила мне причины вашего поведения. Признаюсь, я ей не до конца поверил. ― Ну и что теперь, ты перестанешь со мной общаться вне службы, да? ― расстроился Джим, шахматы давно были забыты. ― Ваш вывод поспешен и ошибочен. Я не испытываю к вам негативных эмоций, наоборот, вашу заинтересованность мною я могу только приветствовать по причине своей давней и, как мне казалось, невзаимной заинтересованности вами. ― Не может быть! ― Джим вскочил, подошел к тоже успевшему подняться вулканцу и несмело обнял его. ― Да, Джим, но вынужден акцентировать ваше внимание еще раз: я – мужчина, и прошу осознать это. Мне не нравятся молодые представители семейства кошачьих, цветы, которые портят мои изыскания в научном отделе, шоколад, лишающий меня самоконтроля, и прочие неуместные вещи. И прошу вас, никогда не пойте. Если вы захотите сделать мне что-нибудь приятное в следующий раз, прошу заранее уточнить мои пожелания. Впрочем, вулканский чай или земной фрукт папайя всегда будут приняты благосклонно, ― Джим заметил, что от крепких объятий кончики вулканских ушей позеленели, и голос его коммандера слегка сбился. ― Классно. Только, Спок, у меня к тебе тоже есть просьба. Поцелуй меня. ― Разумеется, Джим, ― тихо мурлыкнул вулканец, в следующую секунду продевая пальцы в шлевки капитанских штанов и притягивая к себе человека. Джим решил держаться непринужденно, конечно, Спок стал первым мужчиной, который его поцеловал, но Кирк так долго этого добивался, что готов был на что угодно, лишь бы вулканец не передумал. Поэтому, затолкав все свои страхи и мысли о ненормальности происходящего подальше, Джим позволил себе просто расслабиться в первый раз за последние шесть месяцев. И, как оказалось, это было правильное решение.