Бабочки

Пальцы привычно теребили потертые карты, предчувствуя игру. Они сидели напротив – трое парней и мальчик позади в желтом жакете. «Зайцы? Да не нет, таких бы сюда не пустили. А все же ловко, пусть и грязно, бесчестно, они разыграли Кроули! Но дело даже не в этом наивном недовампире, а именно в том, что они посмели обыграть беднягу! И я пойду до конца!» «Мальчишка! Да на что надеется этот юнец! Глупый, глупый ребенок… Только слишком странный, чтобы быть просто ребенком. Да какая разница, в конце концов?! Если ему не жалко куртку, то его дело…» Мальчишка-подросток напротив улыбнулся краем рта и взял карту. Троица невозмутимо переглянулась и начала игру. Но как бы не мухлевали эти трое, подросток оказался гораздо ловчее. «да, этого парня мы недооценили! Что ж, шулер такого уровня – явление редкое!» «Как конфетку отобрать! Ха! Тоже мне, мастера игры!» В его руке лежала та самая потертая колода, а этот мальчик смотрел на него ненавидящим взглядом. «Как жаль… Такой замечательный парень! Не будь он моим врагом или будь я сейчас в своем светлом облике…» Он с тоской смотрел на небольшого, даже хрупкого паренька, лицо которого хоть и было искажено яростью и гневом, но все равно казалось невероятно прекрасным. Мальчишка сейчас с удовольствием бы вырвал сигарету из рук этого усмехающегося извращенца и засунул бы ему эту незатушенную сигаретку в…. впрочем, не надо о грустном. Аллен уже жалел, что настолько ослаб, что ему не хватит сил даже ударить этого Ноева выродка. «Ксо! Да что он уставился на меня?! Это уже начинает не просто раздражать, а… Невероятно! Да как это понимать, в конце-то концов?!» — Ксо, делай, что хотел, и убирайся! — Хм… Мальчишка прямо заскрипел зубами от досады. Тики затянулся поглубже и вновь заглянул в глаза своему не то врагу, не то другу. Две половинки одного серого. — Тизы – это так, дополнительная способность… Его рука резко дернулась и прошла насквозь груди Аллена. Аллен не почувствовал ничего, кроме странного холодка, разливающегося по телу от прикосновения этого человека… Хотя даже не от прикосновения, а от проникновения… Самое странное, что мальчик абсолютно не боялся. После того, что случилось с Суманом, юноша знал, что пощада мужчины с бабочками ужаснее любой пытки, да и навряд это существо знает, что же такое жалость. — Я могу вырвать тебе сердце, просто пожелав этого… Ты не боишься?! В голосе Удовольствия Ноя сквозило неприкрытое удивление. Аллен же в это время думал о совершенно посторонних вещах – например, о Лави, о Тиме, о Невинности Сумана, лежавшей неподалеку… Может, она и есть то самое Сердце, которое так ищут все экзорцисты… Внезапно Аллен почувствовал, что Тики смеется и уже давно вытащил руку. — Почему ты меня не убил? – равнодушно спросил мальчик. — Не хочу! – повел плечами Ной и вновь закурил сломанную сигарету. Экзорцист молча наблюдал за действиями мужчины, но не мог даже пошевелиться, чтобы от души дать тому по лицу и выплеснуть боль и гнев, оставшиеся после смерти его друга и соратника. Но гнев потихоньку уступал место безразличию, а после безразличия пришло любопытство. Сидящий напротив человек не вызывал уже особенного раздражения, разве что запах дешевых сигарет не вязался с обликом аристократа до мозга костей. Однако ноющее тело все еще сковывали боль и усталость. Тики скинул мешающие фрак и цилиндр, оставшись в белой рубашке и черных штанах. Он потянулся и, раскинув руки, упал в зеленую траву, покрывавшую поляну, взметнув к небу невесомую тучку пыльцы и листьев. С его волос слетела заколка, скреплявшая пряди Ноя в более-менее адекватную прическу, и красивые волосы рассыпались по траве. Аллен смотрел на распростертого на земле мужчину, невольно любуясь необычной красотой своего врага. Он скользил взглядом по вздымающейся и опадающей груди, по четкой линии плеч и шеи, мягким изгибам рук, дивился кажущейся хрупкости тонких, невероятно изящных запястий, черноте длинных пушистых ресниц, чуть подрагивающих в дремоте, по-детски ласковому выражению лица… Тут взгляд мальчика наткнулся на губы Ноя, и по телу Аллена пробежала странная, незнакомая дрожь, а в животе словно вспорхнули сотни бабочек. Эти губы словно манили, как спелая вишня, — чуть приоткрытые, тонкие, обычно неразличимые на фоне смуглой кожи, но сейчас, в свете луны, они казались серебристо-розовыми, нежными и невероятно притягивающими. Да и сам Тики, вечно собранный, строгий и холодный, был совсем на себя не похож – он был расслаблен и абсолютно естественен, хоть и производил обманчивое впечатление хрупкости и беззащитности. Дыхание мальчишки участилось, на лбу выступила бисерная цепь капелек, а дрожь по телу не унималась, разгораясь то вспышками боли, то горячими волнами по венам, то порхающими бабочками и ощущением невесомости. По сравнению с этими ощущениями даже тупая естественная боль в руке казалась чем-то несущественным. Нечетко осознавая, что он делает, Аллен подобрался к дремлющему Ною и наклонился к нему, вдыхая аромат его дыхания и чувствуя соприкоснувшейся рукой жар его тела. Пробуждение же Тики, видевшего нечеткие силуэты прошедших времен в дымке забвения, казалось, стало продолжением его сна. К тому времени Аллен довольно долго сидел так, что фактически нависал над своим врагом, и успел порядком подустать, а мышцы мальчика своей податливостью напоминали кусок мороженого мяса. Ной сквозь густые ресницы смотрел на подростка, дыхание которого сдувало с его лба пряди волос. Он отметил и лихорадочный румянец на белом, как снег, лице, и нервную дрожь руки, прижавшейся к ребрам правого бока, и полубезумный, отчаявшийся, но решительный взгляд мальчишки, и тяжелые полувздохи-полустоны, изредка срывающиеся с посеревших губ сребровласого подростка, и само лихорадочно-острое состоянии парнишки. Тики улыбнулся краем рта и пошевелился, словно бы во сне. Аллен вздрогнул, будто сквозь него прошла пара сотен вольт энергии, но остался на месте. Тики же выжидал, наблюдая за действиями подростка. Аллен же, собрав всю свою решительность и волю, противостоял наваждению, которое захватывало его сознание. Он то парил над волнами блаженства, то падал в пучину отчаяния, растворяясь среди своего нового и пугающего чувства. И когда Тики чуть шевельнулся, то мальчику стоило невероятных усилий не убежать отсюда прочь, несмотря на сильную усталость и возвращающуюся временами боль. Взамен он откинул поврежденной, но уже неплохо слушающейся рукой упавшую на лоб белоснежную прядь и, наклонившись еще ближе, робко, неумело, даже испуганно, коснулся своими губами губ Тики. Сначала слегка, словно бабочка крыльями, и со страхом приподнялся, но, не встречая сопротивления, мальчик начал действовать смелее и увереннее, и все же вновь отпрянул. И, вновь собрав остатки исчезающих сил и смелости, он поцеловал своего врага, прижавшись к нему грудью с трепещущим внутри сердцем, так как дрожь в ослабевших руках уже не позволяла ему нормально наклониться. Аллен почувствовал, как одна рука Ноя начала ласкать его волосы и перебирать их, а вторая легким движением расстегнула плащ и обняла юного экзорциста за талию. Одним резким рывком Тики перевернул парня и заглянул в искрящиеся серебристо-голубые глаза Аллена, читая в них удивление и вызов. В глазах Удовольствия Ноя мальчик видел торжество и азарт. В волосах странноватого мужчины застряли мелкие листочки, делая его похожим на лесного эльфа, прекрасного фавна из густой чащи. Мальчишка смотрел снизу вверх на своего врага, листья в волосах которого царапали щеки. Все дальнейшее казалось странным сном, туманной дымкой. Аллен почувствовал, как расслабилось тело, а дыхание чуть замедлилось и углубилось. Рука на талии резко дернулась и перевернула его на живот, чуть приподнимая над землей и поддерживая в таком положении. Вторая рука Ноя легко, но уверенно скользила по спине, груди и голове мальчика, лаская кожу. Тики для пробы осторожно коснулся губами шеи подростка и немного оцарапал ногтями плечо своей жертвы. Аллен почувствовал, как чуть ниже уха словно распустился огненный цветок, а ключицу пронзила сладкая истома. От переполняющих эмоций он скрипнул зубами, не в силах сдерживать их напор, но даже сквозь стиснутые губы был слышен неуловимый стон. Тики целовал плечи, спину, предплечья подростка, заставляя того вздрагивать и разгораться пламенем. Мальчишка не чувствовал самих ласк, а лишь ощущал прикосновения, которые словно разрывали его тело и опаляли кожу, которую сразу холодил легкий ветерок из-за тростника. Внезапно сознание Аллена брызнуло осколками и разлетелось на отдельную мозаику, вспыхивая невероятными цветами, распускаясь дивными растениями. Словно тысячи огней в один момент разом взорвались в каждой клеточке его мозга, затопив светом все мысли, обжигая невероятным жаром закрытые веки. В ушах оглушительно шумели воды неизвестного водопада, помехи голема , свист соловья на ветке и собственное дыхание. Сердце готово было разорвать грудную клетку, а каждый вдох словно обручем сдавливал грудь. Шею жгло горячим дыханием Ноя. Тики погладил рукой волосы засыпающего мальчика и вдохнул их запах, прикрывая глаза и осторожно опуская его на траву. Когда Аллен очнулся, то обнаружил себя на больничной койке. Время возвращалось в свое русло. — Мы нашли тебя в роще в таком потрепанном состоянии… — А рядом никого не было? — Нет… Разве что большая фиолетовая бабочка и рассыпанная колода карт. Мальчик устало откинулся на кресле, вспоминая свои ощущения. Голос Бака то удалялся, то приближался, и был слышен как сквозь вату. Уже засыпая на своем ложе, парень задумался, а был ли тот мужчина или это невероятное видение, бред воспаленного болью и горечью от утраты Невинности разума? «Не сомневайся, все было…» — шепнул до истомы знакомый голос, и вновь бабочками соприкоснулись на мгновенье губы двух любящих врагов…