Главное - беспалевность

Звук шагов гулко отдавался от стен и разлетался дальше по коридору. Наполеон не боялся, что его может кто-нибудь услышать, по приказу императора Александра все это крыло было пустым. Его жена и дети сейчас в Петербурге, а больше здесь жить и находиться никто не имел права. Кроме одного человека, который сейчас уверенно шагал в сторону личных покоев царя. Они не виделись уже год, даже чуть больше, но они регулярно переписывались и мечтали о встрече. Но даже несмотря на это, Бонапарт был напряжен. Слишком напряжен. Почему-то у него было ощущение, что что-то должно пойти не так. Но Наполеон старательно гнал от себя эти мысли. В конце концов, он ждал этого момента целый год. Год без прикосновений к любимому телу, без его мягких, нежных рук. Наполеон никому не позволит испортить этот момент. Французская делегация прибыла в Москву четыре дня назад. Наполеон был бы рад каждый день и каждую ночь проводить с любимым. Но у Алекса было слишком много дел, и он так уставал, что вечером едва мог дойти до комнаты, не говоря уже о каком-либо продолжении. Наполеон все понимал и не жаловался. Лишь терпеливо ждал. И он дождался. И теперь ему никто и ничто не сможет помешать. Дорогие ковры заглушали его шаги. Со стен за ним наблюдали портреты великих полководцев и царей. Казалось, что они смотрели с осуждением. Особенно грозным казался Петр Великий. Но помимо осуждения Наполеону померещилось в его глазах предупреждение. Снова чувство опасности накрыло его, но ему удалось быстро заткнуть это весьма глупое в данной ситуации чувство. Ну в самом деле, что может произойти? Разве что Александр прикусит ему язык или они рухнут с кровати в самый ответственный момент... Но не более того. Наконец, та самая дверь, ведущая в святую святых этого дворца, по мнению французского императора. Наполеон постучал. Всё-таки любовь любовью, а правила этикета никто не отменял. Мало ли... - Войдите, - о, этот восхитительный голос! Как же Наполеон обожает его! Бонапарт толкнул дверь и вошел в комнату. Александр только вставал из-за письменного стола. Увидев своего гостя, он улыбнулся. Эта улыбка согревала Наполеона лучше всех каминов. - Привет, - Наполеон подошел к своему возлюбленному и нежно прикоснулся своими губами к его губам, зарываясь пальцами в его короткие волосы. Александр закрыл глаза и положил руки на плечи своему возлюбленному, стараясь углубить поцелуй. Юркий язык Наполеона властно проникал в рот Александра, заново исследовал нисколько не забытые владения. А руки обоих уже опускались ниже, постепенно освобождая их тела от одежды. - Я так скучал, - слова, произнесенные шепотом, были не нужны. Их действия говорили сами за себя. Оба были уже в весьма возбужденном состоянии, и Наполеон только хотел повалить Александра на огромную кровать, как вдруг... Раздался стук в дверь и, не дожидаясь ответа, в комнату вошел человек. - Ваше Величество, я не думаю, что оставлять Вас без охра.... КАКОГО ЧЕРТА! - Кутузов. Генерал русской армии. Человек, который уже несколько раз входит в комнату, когда они собираются овладеть друг другом. Прямо насмешка судьбы! Оба мужчины замерли, испуганно глядя на генерала. А испуганно, потому что помнили, что говорил им Кутузов в прошлый раз. Тем временем генерал медленно подошел к двум все еще сплетённым телам и отделил от Александра француза. - Я тебе, наглая французская морда, говорил?! Я говорил тебе, что я сделаю, если еще раз увижу тебя с императором?! - М-Михаил Илларионович... - попытка Александра остановить обезумевшего военного с треском провалилась к центру Земли и вылетела в открытый космос через Южную Америку. Кутузов всё так же продолжал трясти Наполеона за шкирку. А Наполеон все никак не отошел от шока и не мог ничего ответить. - Я тебя предупреждал, что в окно выкину?! Так вот не обижайся теперь! - с мощного размаха генерал Кутузов запустил тело несчастного императора в длительный полет по изначально заданной траектории и ускорением в сторону окна. Каждый, кто был знаком с Наполеоном, знал, что это был чертовски везучий любимец Удачи. Так что не удивительно, что они были на первом этаже, окно оказалось открыто, а под окном, прямо в месте, куда он упал, рос небольшой куст. Правда, то, что это был розовый куст, особым везением назвать нельзя, но всё же, несмотря на многочисленные царапины и ушибы, он смягчил падение. - Какого лешего вы творите, генерал Кутузов?! - Александру стоило огромных усилий говорить спокойно. Велик был соблазн наорать и вышвырнуть из комнаты. А еще лучше из дворца. Или из страны. Но надо сохранять спокойствие. - Это я у вас хотел спросить, Ваше Величество! Почему вы позволяете этому... французу делать... то, что он делает?! - А что он делает? - В смысле? - Что делает этот, как вы его назвали, француз? - Кутузов был, мягко говоря, обескуражен этим вопросом, а вот Александр старался не показывать своего раздражения. - Нооо... Ваше Величество... Это... Это же содомия! - Ииии... - Александр откровенно издевался над генералом. А что? Ему, значит, можно, а Александру, императору, кстати, нельзя? - Это же против нашей веры! - С каких это пор вы, генерал, стали таким религиозным? И, к тому же, разве Бог не говорил нам возлюбить ближнего своего, как самого себя! Вот я и возлюбил. А теперь я попрошу вас покинуть это крыло и проследить, чтобы сюда никто не входил. Вы свободны, генерал. Кутузов все еще пребывал в глубоком шоке, но его спасла армейская выправка. Привычка мгновенно исполнять приказы сверху заставила его поклониться и выйти из комнаты. Александр дождался, когда шаги за дверью стихнут, и бросился к окну. Оперевшись на правую руку, он, благо физическая подготовка позволяла, выпрыгнул из окна, мягко приземлившись на ноги. Наполеон, жутко матерясь на французском себе под нос, выбирался из кустов в сторону того самого окна. - Боже, Наполеон, ты в порядке? - император с взволнованный лицом подбежал к возлюбленному, осматривая его на наличие тяжелых ранений. - Да, чёрт побери, этот дьяволов северный лис... Когда он уже научится хорошим манерам?! Ты сам как, Алекс? Он тебя не... - Все в порядке. На меня он поднять руку не посмеет, - Александр усмехнулся. - Ты точно в порядке? Сможешь залезть через окно? - Это напоминает мне средневековые легенды о рыцарях, которые пели баллады дамам сердца под их окном, а потом влезали туда и всю ночь предавались любви. - Ага. А на следующее утро отцы этих самых девушек убивали парней, когда застукивали их в одной постели. - Кажется, я знаю, кого мы можем взять на роль отца, - оба мужчины засмеялись, представив картину "убиение императора Наполеона Бонапарта генералом русской армии Михаилом Кутузовым". - Кстати, всегда хотел спросить, почему ты ругаешься на старо-французском? - А! Да просто современный язык утратил большинство замечательных оборотов, которые использовали раньше. Давай я тебя подсажу, а ты мне подашь руку. - Да, давай, - Наполеон присел на корточки и Александр поставил ногу ему на плечо, закидывая руки на подоконник. Пошатнувшись, он едва не упал, но Наполеон успел поддержать его. Но, естественно, не просто так. Рука его подхватила Александра за очаровательную императорскую задницу. - Ты только об одном и думаешь! - с наигранным обвинением заявил Александр, забираясь в окно и подавая руку своему "осквернителю". - Только не говори, что тебе не нравится, - Наполеон мягко спрыгнул на пол. - Я этого и не говорил. - Ну, тогда ты не будешь против... - с этими словами корсиканец набросился на русского и повалил его на кровать. Так, как и мечтал сделать это в течение всего этого года. Что было дальше, ни для кого не секрет. Руки Наполеона властно исследовали родное тело, губы впивались в другие, мягкие и нежные, язык вторгался в чужой рот, вылизывая зубы и поглаживая небо. Резкий толчок, и из глаз Александра брызнули слезы. У них был слишком долгий перерыв и надо было бы делать все чуть медленнее, но терпения и выдержки не хватало ни у одного, ни у другого. Комната наполнилась вскриками, стонами и вздохами. Наполеон лежал на спине, голова Александра покоилась на его плече. - А ты ничуть не изменился. Все такой же нетерпеливый и резкий. - Прости. Тебе больно? - Все в порядке, - Александр приподнял голову и нежно прикоснулся своими губами к его. - Ваше Величество, я дума... Да твою дивизию через семь холмов с присвистом в перехлест!!! Хоть дверь запирайте!!! - открывшаяся дверь моментально захлопнулась, а в коридоре еще слышались постепенно удаляющиеся ругательства и что-то про "этого проклятого корсиканца". - Так Аракчеев тоже знает? - Да, он узнал первым. И он не против. - Люблю тебя. - И я тебя. - Спокойной ночи. Ответа не последовало. Вымотанный император тихонько сопел, уткнувшись ему в плечо. Улыбнувшись, Наполеон укрыл их одеялом и провалился в царство Морфея в объятиях своего любимого.