История нравов тёмноэльфийского и светлоэльфийского дворов

O tempora! O mores!**

Светлоэльфийский двор был в ужасе от нового — очередного — покушения на короля Веллариэля. Светлоэльфийский двор болтал, что в заговоре замешан Майрэль, племянник Линиэля, Снежный Лорд. Светлоэльфийский двор считал, что он хочет захватить трон. «И ничего-то они не знают, эти придворные», — размышлял Снежный Лорд, крепче вцепляясь в толстые цепи над головой. Сидеть было неудобно и холодно, от влажного пола по всему телу распространялась дикая сырость. Штаны уже были мокрыми… Хотя они были мокрыми не только от сырой влаги подземелий. И дрожал Майрэль не только от холода и усталости. Он был явно возбуждён. Его дядя король стоял неподалёку, с задумчивым видом перебирая пальцами плётки. Скованный эльф голодными глазами следил за движениями его пальцев — и стоило ему представить, что эти пальцы могут вот так же проехаться по его, Майрэля, коже… Он издал сдавленный стон. В штанах сразу стало невероятно тесно, он дёрнулся, обдирая кожу запястий о металл зачарованных оков. Линиэль вскинул голову. На его губах была улыбка. О, демоны, как он любил его улыбку! Такая невинная, чистая — и одновременно такая непристойно-возбуждающая, дразнящая, призывная… Майрэль облизнулся, представляя, как эти губы разойдутся под настойчивым натиском его рта, как пропустят внутрь его язык, проедутся по зубам… когда-нибудь, обязательно! А сейчас Линиэль улыбался, потряхивая многохвостой плетью. Снежный Лорд задрожал. Он так хотел быть сейчас распластанным по огромной королевской кровати, привязанным к резным столбикам, и чтобы Линиэль возвышался над ним с этой плёткой и вот так же усмехался обещанием скорого мучительного наслаждения… Первый удар пришёлся поперёк груди, сразу и на лоскутки распарывая тонкую шёлковую рубаху. На коже медленно вспухли красные полосы. Следующий взмах плетью просвистел в воздухе и обрушился на живот. Теперь дорогая ткань висела на плечах жалкими обрывками, а весь перед жгло словно раскалённым железом. Майрэль стиснул зубы. Ну что ж, он и вправду ведь виноват… Удар! На груди первыми бусинами выступила кровь. Ещё удар, ещё, по рукам, по лицу, по согнутым в коленях ногам, превращая остальную одежду в лохмотья. В стороны полетела кровь и ошмётки кожи, Снежный Лорд корчился под ударами, извиваясь, глотая жгучие слёзы. Король остановил плеть, переводя дух. Он немного взмок — пленник же перед ним покрылся кровью от кончиков острых ушей до аккуратных маленьких пальцев на ногах. Линиэль сделал шаг вперёд, пнул почти теряющего сознание эльфа острым носком сапога. — Говори! Майрэль промолчал, а вместо этого чуть развёл ноги, позволяя королю видеть свою эрекцию. Несмотря на боль, он всё ещё был возбуждён… Нет, не так! Он был возбуждён ещё больше, и теперь внизу живота всё пылало не хуже, чем на изодранной в лоскутки коже. — Говори, демоны тебя возьми, ты знаешь, что я хочу услышать! Снежный Лорд хрипло рассмеялся: — Я добровольно отдамся всем демонам преисподней, но потом я хочу, чтобы меня взял ты… Свист плети забил последние слова Майрэлю в глотку, и он глухо застонал, резко выгибаясь. Затылок больно ударился о каменную стену, перед глазами вспыхнули звёзды. — Говори! Эльф сглотнул. — Я хочу, чтобы ты привязал меня к кровати в своей королевской опочивальне. Хочу, чтобы твои пальцы были у меня в заднице. А потом хочу, чтобы ты отодрал меня, как дешёвую человеческую шлюху… Король гневно закричал, замахиваясь для новой порции ударов. Пленник сжался под свистящим градом — и обмяк, проваливаясь в тяжёлое забытье. Линиэль опустил плеть, тяжело дыша. — Щенок! Король с омерзением бросил плеть на пол. Стянул с плеч длинный тяжёлый плащ, подошёл к бесчувственному пленнику и бережно укутал его. Плащ мгновенно пропитался кровью. — Стража! Приведите здесь всё в порядок. Этого… наверх. Заковать и запереть. Он вышел из камеры, хмуря тонкие брови. Демонов идиот! Неужели так сложно? Он ведь просто просит признать свою вину! * Моя величайшая вина (лат.) ** О времена! О нравы! (лат.) — Цицерон