История нравов тёмноэльфийского и светлоэльфийского дворов

— Что? То есть как сбежал?! Истерика старшего принца, наследника тёмноэльфийского престола, была короткой, но ёмкой. Уже в следующее мгновение королевская сокровищница пострадала на несколько безумно дорогих телепортационных кристаллов, а покои принца опустели, оставляя за собой только жалобно скулящего сэльфинга. Всё-таки ментальная связь — не шутки, а кронпринц в едва сдерживаемой ярости — даже зрелище не для слабонервных. Он нашёлся, куда бы делся. Только почему-то в компании человеческой девчонки и — о боги и демиурги! — светлого. Кажется, его звали Дариэль. И он был сыном советника Линиэля? Как-то так. Трион сдержался, чтобы не вкатить младшему братцу оплеуху прямо посреди забитого кабака. И даже сдержался от ядовитых комментариев — насколько это вообще было возможно. По крайней мере, он снизил едкость в своих словах вполовину. Или хотя бы на треть. Зато в наспех снятом номере он отвёл душу. — Гадёныш! Ты что это творишь?! — шипел Трион, со всей силы залепляя младшему полновесную пощёчину. — Что же ты делаешь, а?.. Пощёчины и оплеухи сыпались одна за другой; Торрен молчал, покорно подставляя пылающее лицо под гнев старшего брата. В конце-концов, он ведь знал, что так и будет. Он ведь именно этого и добивался… — Щенок! Мелкий паршивец! Дрянь! — каждое слово сопровождалось хлёстким ударом. — Развлекается он! Какого лешего я должен тащиться к демонам в преисподнюю, чтобы привести своего братца за руку домой, словно малое неразумное дитя?! Мальчишка!.. Трион остановился только тогда, когда щёки брата покраснели, а из носа пошла кровь. Торрен размазал её по лицу тыльной стороной руки. — Сбежать надумал? Идиот!.. Трэш! Вытрись! На тебя смотреть противно… Трион, презрительно искривив губы, бросил младшему брату платок. Белая ткань мгновенно окрасилась красным. Очень хотелось поставить его на колени и грубо отыметь — с кровью, чтобы даже кричать не смог. И чтоб знал, паршивец, за что наказывают… Трион с трудом удержался — вместо этого отвесил последнюю пощёчину и ушёл. Переночевать можно и в комнате человечки. Заодно пусть и разрядку обеспечит. …Это всё её вина. Торрен смотрел в захлопнувшуюся дверь, не веря своим глазам. Его брат ушёл? Просто так — ушёл?! Оставил его одного, а как же… Трэш! Изо рта младшего принца неудержимым полились горькие ругательства — услышь их кто-нибудь, не поверил, что подобное могло слететь с губ высокородного дроу. Его прервал нерешительный стук в дверь. «Вернулся!» — мелькнуло в голове. Торрен мотнул головой, сгоняя с глаз злые слёзы, и только потом понял — Трион бы так не стучал. Он вообще не стучал бы — зашёл, распахивая дверь с ноги, съездил бы по морде, повалил на пол или на кровать и грубо отымел… Принц застонал. Именно на это он надеялся, сбегая: вызвать ревность, волнение, желание. А не… вот так. В дверь постучали ещё раз, чуть громче. Каким-то образом звук вышел осторожным. — Ну?! — раздражённо рявкнул Торрен. В узком проёме показалась голова светлого. — Ээ… Торрен? — Что в дверях стал? Зайди, — устало махнул рукой принц и упал в кресло, пряча лицо в ладонях. — Торрен, тебе плохо? — сразу же испугался Дариэль, влетая в комнату и падая перед ним на колени. — Нет, трэш фар’рэхт, мне хорошо! — взвизгнул Торрен и расхохотался. Это уже слишком походило на истерику. — Что… Трион тебя ругал? — Дариэль аккуратно положил руку ему на колено. — Он тебя бил? Что он сделал?! Лицо светлого запылало румянцем праведного гнева. — Ничего такого, чего хотелось бы, — пробормотал Торрен, пряча глаза. Его тело горело — ожидание не оправдалось, но ему требовалась разрядка. Сейчас. Немедленно. — Торрен, а хочешь, я пойду сейчас его разбужу, и мы… — Дариэль… — он не знал, как сформулировать свою просьбу. — Дариэль, может… ты мне поможешь? — Только попроси! — в запале выкрикнул эльф, с готовностью вскакивая на ноги. — Я… да я… — Дариэль… В глазах Торрена была тоска. Ну как ему объяснить?! …Оказалось, что бутылка вина объясняет гораздо лучше смущённого принца дроу: Дариэль сам полез целоваться. Торрену пришлось только однажды приобнять его за плечи и потереться бедром о колени друга, и дальше всё пошло гладко: светлый тяжело задышал, несмело потыкался носом в его шею, торопливо потискал за задницу, а затем попросту перевернул на живот и нетерпеливо содрал с принца штаны. Утро пришло неожиданно быстро: светлеющим за грязным окошком небом и заползающим под одеяло холодом. Дариэль сопел, уткнувшись носом в подушку. На его лице была нарисована по-детски широкая улыбка. Торрен погладил светлую шевелюру и усмехнулся. Когда он проснётся, будет весело. И, наверное, весело будет, когда Трион узнает. Трэш, почему Трион действует на него, как сильное вино? Мутится в голове, и он не отвечает за свои поступки. А наутро головная боль, першение в горле и злость — на него, на себя и на весь мир. И ещё — он стал зависимостью. Без него ни дня, без мыслей о нём — ни минуты. …Кажется, младший принц тёмноэльфийского престола становится пьяницей. * Белая горячка (лат.)