Житель Зазеркалья

      Со временем жизнь в Зазеркалье более менее устаканилась. Утихли первые восторги, лихорадочная возбужденность исследователя сменилась рациональным любопытством. Гарри больше не боялся проснуться на продавленной раскладушке в тесном чулане. Он привык и принял волшебный мир, поверил в его реальность. Это успокоило ребенка. Теперь он начал познавать окружающее его волшебство.       Сегодня он проснулся в гамаке под потолком гостиной. Всегда было интересно, каково это спать в таком. Раньше, в Незазеркальной жизни, он видел рекламу, где в полосатом гамаке, натянутом между пальмами, лежит разморенный солнечными лучами и морским бризом мужчина. В руке у него коктейль с трубочкой и зонтиком, на лице - соломенная шляпа. Ложе чуть покачивается. Гарри не помнит, про что был ролик, но с тех пор эта картина стала для него образом неги и блаженства в вышей степени. Только вот реальность оказалась не так приятна. Прежде чем улечься, ребенок несколько раз шлепнулся на пол. Едва умостившись на спине, он понял, что лучше лишних телодвижений больше не совершать. Но вскоре мышцы начали затекать. Медленно он перевернулся на живот. Тело выгнуло дугой. Перелег на бок. Не лучше. Вернулся в исходное положение и расстроенный разрушением идеала, устало уснул.       Одна из многочисленных странностей Зазеркалья - отсутствие снов у его единственного жителя. До этого ему часто снились кошмары и невнятные образы. Зеленые блики, громкий злой голос с шипящим присвистом, крики женщины и черные внимательные глаза. Они всегда появлялись почти перед пробуждением. Отчаянно-печальные, выжженные горем так, что не осталось влаги пролиться слезами и облегчить страдания. Из всех кошмаров они запомнились лучше всех. Возможно, когда-нибудь он узнает кто так смотрел на него.       Гнетущие сновидения остались по другую сторону зеркала. Теперь мальчик, опуская веки, будто проваливался в кромешный мрак, а через некоторое время выныривал обратно.       И в этот раз он "вынырнул" и, забыв, что лежит в неустойчивом гамаке, по привычке резко вскочил. Чтобы смачно впечататься лицом в мохнатую шкуру на полу. Рефлекторно потер отбитый нос, который уже не болел. Магия лечила мгновенно. Выхватив из вазы яблоко и, хрустя на ходу, Гарри побежал на улицу. Сегодня у него зимнее настроение. Не акцентируя внимание на детали, создал на себе теплый свитер, плотные штаны, перчатки и высокие ботинки с толстой подошвой.       Сад уже немного присыпало белой пудрой. Снег валил крупными мохнатыми хлопьями так плотно, что дальше метра сложно что-либо разглядеть. Поттер присел на крыльцо, любуясь снегопадом. Вот наметет сугробы и можно будет снеговика слепить! Сбоку почти бесшумно подошел белый медведь Варежка. Зверь забавно переставлял косолапки, покачивая тяжелой мохнатой попой. Влажный черный нос ткнулся в детскую ладошку. Гарри хихикнул и почесал за круглым ушком.       Создание снеговика - процесс несложный, но не тогда, когда в дело вмешиваются пингвины. И не только они. Ребенок уже весь взмок, катая снежные шары. То под ноги чернохвостые зайцы попадаются, то пару раз чуть пингвинов не вкатал. Они, видно мстя, выстроились кордоном и не давали пройти. Падкие на ласку песцы лезли под руки, настырно привлекая внимание. Полярный волк петлял в поле видимости, но не подходил близко. Семейная пара северных оленей наблюдала со стороны, как родители смотрят за детской возней. Варежка замаскировался под сугроб и спал. За что чуть не был затоптан пингвинами, ломанувшимися от песцовой любвеобильности. Наконец, на кособокого снеговика водрузили красное пластиковое ведро. Совместное творчество смотрело на мир глазами-пуговками и улыбалось губами-веточками.       Довольный мальчик опрокинулся в сугроб. Вот и еще одна мечта осуществилась. С друзьями возвести снежного недочеловечка. Ну и что, если "друзья" - ненастоящие животные? Главное было весело.       До дома ребенка любезно подкинул Варежка, на чьей широкой спине путешествовать было одно удовольствие. На кухне Гарри заварил большую кружку ягодного чая и достал миску с мясными пирожками. Усевшись в широкое мягкое кресло у камина, он задумчиво гипнотизировал огонь. Не смотря на прекрасно проведенный день, его тревожило несколько мыслей. Не так давно, а может уже давно, сбилось чувство времени. Проблема так остро бы не стояла, если б работали биологические ритмы. Гарри стал замечать, что спать ему вовсе не нужно, как и есть. По первой он это делал в силу памяти тела и привычки, но сейчас такой необходимости не было. Несколько раз заглядывал в газетные киоски, чтобы ориентироваться в датах. Когда все это стало напрягать, он настроил зеркало на одну лавку с антикварными часами и внимательно следил. Иногда стрелки всех часов замирали, будто время снаружи останавливалось. Или может в Зазеркалье ускорялось? Сначала он заметил это с часами, а потом целые изображения замирали или двигались замедленно. Жаль, что постоянно следить за течением времени не было возможности. Из чего Гарри сделал вывод не заморачиваться.       Вскоре спать он прекратил вообще, но ел постоянно. То, что он не испытывал потребности в удовлетворении голода, не означало, что его вкусовые рецепторы отмерли. Прием пищи все так же приносил удовольствие. И это не удивительно, учитывая, чем приходилось питаться в доме опекунов.       Помимо ежедневных приключений с его зоопарком, Гарри очень много времени отводил для самообучения и чтения интересных книг. Сначала он бывал на уроках в разных школах, но потом понял, что зря тратит время. Он вполне неплохо разбирался с программой по учительским методичкам и пособиям. Особенно ему нравились математика с геометрией. Нравилось решать задачи, ведь это просто - главное понять принцип. Интересовала физика и информатика. За гранью понимания осталась химия и биология. Научного интереса они не вызвали, а вот практического хоть отбавляй. Несколько раз Гарри пытался смешать что-нибудь взрывоопасное, но каждый раз все заканчивалось не слишком удачно. Нет, взрыв получался. Во время процесса. Но не как ни в ходе испытаний. Ребенок понял, что это не его стезя и удовлетворился теорией. К тому же надоело после каждого фейерверка отстраивать дом. Ему-то что, как по кускам раскидало, так и собрало. Правда, в первый раз напугался до икоты, разглядывая оторванные руки в другом конце комнаты.       Так бы все дальше и продолжалось, если в один прекрасный день зеркало не показало б толпу странно одетых людей. Тут-то и пришла к месту информация, некогда вызнанная у змей.