Сережка в ухе

-Ну как? Мне идут бриллианты с изумрудами? - лежащий на постели парень захихикал. Белесые короткие пряди,и без того не признающие власть расчески, были аккуратно убраны за ухо пальцами, демонстрируя серьгу. Тонкая ювелирная работа, сейчас без преувеличения считающаяся искусством во всех смыслах слова. Только одна такая сережка стоила более двухсот тысяч зеленых купюр Северной Америки. Слезы Колумбийских копей крупными каплями лепестков цветка, придуманного ювелиром-художником, теснились в клетке солнечного металла, желая проломить юарские алмазы голубоватого оттенка. В тусклом свете одной прикроватной лампы драгоценность ничуть не утратила своего великолепия. Огранка, смесь цветов и оттенков, казалось, еще больше пленила, не желая отрывать от себя взгляд любого человека, мельком посмотревшего на украшение. -Еще как! Вот только... - нависший над лежащим мужчина с длинными вьющимися волосами переменчиво скользил взглядом то на своего любимого, то на драгоценную безделушку из мешка,- ...нужно пробить дырку во втором ухе...тогда будет симметрично и гармонично... В словах английского языка был слышен специально сделанный яркий и рычащий французский акцент. Лежащий парень, небрежно фыркнув, добавляет, что к тому колье у него, для слишком остроумного француза, найдутся подходящие сережки, и умышленно преувеличенно больно дергает того за волосы, притягивая к себе и жарко целуя. Француз не против, он лишь сначала поддается скользящему по небу английскому языку профессионально перебирая на себя инициативу.

***

-Так ты доведешь, как сильно любишь? - вертящий в руках кружку с кофе парень с интересом ожидал ответа от своего партнера. Партнера не только в делах своеобразных, но и амурных. Оперевшись о край стола, француз по национальности наблюдал за мучениями блондина, который не пожалев полбанки геля, уложил-таки свои непослушные волосы. Смокинг на нем сидел, как влитой, и француз тому искренне удивлялся: он никогда не видел любовника в строгих классических нарядах, все время тот представлялся ему максимум в джинсах и пиджаке, так по-американски, и чтобы так шел кому-то костюм, видел впервые. Но то, что парень надевал его первый раз в жизни, было видно по тому, что галстук-бабочка никак не хотел принимать вид той самой бабочки. Издав приглушенный вздох, он поставил кружку на стол и с самым важным видом приблизился к мучающемуся англичанину. Тот, недовольно нахмурив свои кустистые брови, все же позволил завязать треклятый галстук. - Ты ведь любишь дорогие побрякушки...всякую мелочь... - англичанин крутился около зеркала, пытаясь привыкнуть к новому чарующему имиджу на вечер в богемной тусовке. Своей репликой он скрыто намекал на новообразующуюся коллекцию дорогих раритетных машин в гараже особняка в Ницце. Он уже сотый раз успел пожалеть о том, что подарил возлюбленному на четырнадцатое число так давно желанную именинником «Ламборджини». Француз только игриво хихикнул, позволяя себе поцеловать уходящего денди в щеку. По домашнему кинотеатру заканчивалась новоснятая картина «Элитное общество».

***

-Не думал, что это будет так легко...- англичанин жадно пьет минеральную воду прямо из горла бутылки,- так... невинно и незамеченно сопровождающей его барышней... Француз демонстративно игнорирует слова любовника, обзывая того в уме, и детально изучая драгоценность. -То, что тебе удалось неприметно утянуть это колье и остальное, заслуга идиотов вокруг тебя. Парень, опустошив почти всю бутылку воды, устало плюхается в помятом смокинге на диван, задрав ноги на журнальный столик. У него теперь появилась возможность отдохнуть от выполненного задания, которое несомненно разогнало кровь больше всего, и от навязчивых взглядов партнера. Тот уже минут десять изучает «добычу». Ему нравятся чистота камней и их общий вид. Правда, из украденного он выбирает только две вещи. Откладывает их бережно отдельно ото всех в коробочки, обшитые бархатом. Всякие «мелочи» оставляет в мешке, но все украшения перекочевывают в сейф. Француз победно улыбается, возвращаясь обратно в комнату к релаксирующему парню. Его нестандартная просьба оказывается слишком великолепной возможностью показать не только чувства, но и самих себя. Француз нагло закуривает в помещении, ловя осуждающий прищур зеленых глаз. И так же нагло, щелкая ничуть не дешевой зажигалкой, усаживается на колени англичанину. Тот притягивает француза к себе, желая каждый раз доказывать и так уже известную им обоим вещь...

***

Утро солнечного дня лета предвещало оптимистичному французу такой желанный успех. Перебегая улицу вне положенного перехода, парень лишь разводит руками перед недовольным гудком темно-синего «Ниссана», который медленно, как еще не проснувшийся жук садится на цветок, паркуется на противоположной стороне улицы. Напротив дорогого ресторана виден не менее дорогой отель — Carlton. Ницца, по правде говоря, заставляла возмущаться и тихо завидовать любому, кто оказался в ней. Только в данную минуту француз, замотавшись новомодным шарфом из летней коллекции любимого дизайнера, перешагивает порог отеля. Шляпа под цвет ботинок и кожаный портфель в руке создают впечатление менеджера какой-то известной звезды, решившей посетить такой гостеприимный город и остановиться именно в этом отеле. Никто, ни суровые охранники, ни миловидные девушки из ресепшена, ни носильщик, громко хохочущий на улице со швейцаром, не замечает подвоха. Пока молодой человек не вынимает пистолет и очень вежливо просит не мешать ему. Он не угрожает, нет, он просто видит девушек, забившихся от страха в угол, лица представителей охраны, которые, как выброшенная на сушу рыба, лишь хлопают глазами, открыв рты. Француз предвкушает удачу операции, он вспоминает слова англичанина о том, как это просто, и не забывает о выполнении нерушимых принципов дела. Несколько минут грабитель увлеченно собирает все драгоценности в портфель и, театрально откланявшись, покидает Carlton. Оцепенение работников проходит лишь, когда они слышат рокот мотора отъезжающей машины. В том самом "Ниссане", отбросив на заднее сидение награбленное, незаряженный детский пистолет и шляпу, француз не то истерически, не то и вправду победно хохочет. Он обнимает и целует англичанина, который сначала хмурится, а потом и сам начинает смеяться, еще более заразительно, чем сам француз, одновременно стараясь лавировать на поворотах и гнать на украденной машине в совершенно другой город.

***

-«Ограбление века», « «Розовая пантера» снова в деле!», «Легкость и изящество — главный стиль громкого ограбления» и это еще не полный список того, как нас обзывают в газетах,- англичанин отложил французскую "Le Monde" и переключил внимание на затерявшуюся в стопке "Financial Times", зачитывая вслух подсчет награбленного ими обоими. -Я не буду смотреть больше с тобой Хичкока... Француз только улыбается, и да, он гордится как собой, так и своим избранником. И чем больше он смотрит на англичанина в махровом белом халате после душа и с той же сережкой, тем больше ему хочется пробить второе ухо, и знает, если взять строптивого любовника на слабо, тот сделает. Специально для пижона-француза. Для него он сделает абсолютно все, так же, как и француз. \30.07.2013\