The lovely town

Ло проснулся от громкого хлопка дверью. Кто-то вошёл в номер. Трафальгар не сразу обратил на это внимание, посчитав, что ему это послышалось: парень точно помнил, что закрывался на ключ. Но, как только до его ушей дошли другие посторонние шумы, Ло пришлось открыть глаза. Он не вскочил с места, как только заметил тёмную фигуру, что-то ищущую в его шкафчиках. Не испугался, когда она подошла к кровати и застыла на несколько секунд, сверля его взглядом. Трафальгар, сощурившись, лишь постарался рассмотреть незнакомца для начала. Уловив определённые и знакомые ему черты, Ло, зевнув, перевернулся на другой бок и еле слышно произнёс, стараясь вложить в слова как можно больше равнодушия: "Что, Юстасс-я, за остатками вещей пришёл? А я считал, что ты давно всё вынес". В ответ тишина. Кид, личность которого для Трафальгара не осталась секретом, ещё несколько секунд потоптался на месте, прежде чем развернулся и ушёл. Как только в номере стало на одного человека меньше, Ло распахнул глаза. Глядя в одну точку, он лежал в полной тишине, пока не поднялся и не сел на край кровати. Несмотря на усталость с раннего утра, вызванной походом в соседний номер, где Ло завершил последний акт своих действий, больше заснуть он не мог. После прихода Юстасса весь сон неожиданно пропал. На сердце остался неприятный тяжёлый осадок после молчания бывшего соседа. Трафальгар оглядел комнату – она была пустая. Он был пуст. Никогда не трогающее душу одиночество, сейчас стало разъедать изнутри. Противно и неприятно. Ло хочет отделаться от него, но не может. Несмотря на то, что парень постоянно с кем-то был, приставал к разным постояльцам, крутился у регистратурной стойки и не обделял вниманием персонал гостиницы, он всегда оставался одинок душою. У парня никогда не было чего-то своего, всё обязательно с кем-то делилось: и в отношения он чужие влезал, не имея при этом своих, знал много тайн и сплетен, которые так любили разносить горничные, но те также были связаны не с ним, а если где-то и мелькало имя "Трафальгар Ло", то парень либо всё это уже знал, либо также не считал своим личным достижением. Ведь Ло не мог делать всё в одиночку: нужно было, чтобы и постояльцы, которые невольно оказались в его власти, также приложили все усилия для достижения задуманного. В свою же душу Трафальгар никого не впускал, не посвящал в её секреты и проблемы, сердце никого не любило по-настоящему, да и редко что чувствовало. В основном присутствовала одна фальшь, которую Ло со временем перестал так ярко ощущать. Но это никак не могло говорить о том, что он напрочь позабыл об истинных чувствах и эмоциях. Они были редки и потому ценны, из-за чего слиться со всей наигранностью никогда бы не смогли, да и парень не позволил бы этому свершиться. Тут Ло провёл чёткую границу, которую пересекал по сотни раз на дню с такой лёгкостью, что окружающие перестали понимать, когда он начинает очередную игру, а когда ведёт себя естественно. Но теперь, когда наступил момент затишья, Трафальгар, кажется, заметил, что эта граница постепенно начала стираться, и что он сам начал путаться, что он чувствует на самом деле, а какие эмоции выдаёт автоматически. Эта путаница была ему совершенно ни к чему, но, начав разбираться, парень понял, что вряд ли у него получится справиться со всем этим в одиночку, ведь такое состояние появлялось отнюдь не из-за всех и каждого, а из-за одного определённого человека. Без Юстасса Ло только сильнее уйдёт в себя в поисках необходимых ответов, окончательно заблудившись. Вновь упав на кровать, Трафальгар попробовал повторно заснуть. Он знал, что всё это бесполезно, так как мысли в голове не посмеют так просто отстать от него, но и отдать себя на их растерзание Ло также не мог. Он никогда о подобном не задумывался, да и впредь не хотел. Каждый раз, когда Трафальгара посещали подобные мысли, всё заканчивалось не самым лучшим образом. Парень вспоминал, что ему недавно перевалило за двадцать пять, а он всё ещё один. Казалось, что Трафальгар ещё молодой и всё успеет, но с каждым днём он понимал, что вряд ли сможет найти своего человека. Одиночество продолжало калечить душу, особенно в те моменты, когда Ло действительно оставался один в своей квартире, где даже никто не шумел за стенкой. Полная изоляция от общества. Хотел ли Ло такого? Стремился? Нет, да и сейчас не особо хочет подобного. Парень привык к вниманию, привык к людям, которых в то же время и недолюбливал. Без общества никто не сможет прожить, и Трафальгар не являлся исключением. Но ему не нужна была большая публика. Нет, для себя парню достаточно и одного человека. Того, кто бы оставался с ним всегда, в не зависимости от времени, обстоятельств и поведения Трафальгара. Несбыточная мечта, которая, как теперь кажется, была так близко, практически в его руках. Но парень опять всё испортил. На этот раз себе. Сейчас обстоятельства сложились так, что вся та тяжесть от прошлых размышлений, что когда-то посещала Ло, вернулась, из-за чего парню только и оставалось, что ворочаться в постели, не в силах провалиться в спасительный сон. "Что же ты сделал со мной, Юстасс-я?" – произнёс вслух Трафальгар, лёжа на спине и глядя в потолок. Теперь Ло стал осознавать, что Кид ему нужен, пусть даже для того же банального душевного комфорта. Парень смог привыкнуть к нему всего за несколько дней, но какими были эти дни: Трафальгар вёл себя с Юстассом естественно и непринуждённо. Особой игры с ним и не нужно было: бывший сосед и так раскусил его в первый же день их знакомства, так что претворяться, только потратив впустую силы, бессмысленно. С Юстассом, невзирая на его упрямый характер, было легко общаться, просто жить, и зачастую хорошо проводить время. И даже та самая скука, которую Трафальгар предоставил ему как одну из причин, на самом деле присутствовала в меньшей степени. Кид лишь в сравнении оказался неинтереснее остальных. Новые лица, знакомства, ощущения – Ло привык к этому и тому стилю жизни, которому он следовал последнее время. Без обязательств, без долгосрочных обещаний, без проблем. С Юстассом же всё это появилось. И, на удивление, Трафальгар незаметно для себя стал привыкать к подобному. Он уже не замечал тех минусов, которые с лёгкостью разглядывал в чужих отношениях, не обращал внимания на недостатки Кида, вспоминая о тех только тогда, когда мирному времени приходил конец. Ло свыкся с ним и сжился так быстро только из-за того, что хотел. Хотел, чтобы ждали, ревновали и считали своим. Из-за этого Трафальгар даже позабыл про постояльцев и всю гостиницу на некоторое время, что не мог не заметить Эйс, ведь тогда Ло больше не приставал и к Луффи, наконец оставив его в покое. Всё было если не идеально, то хотя бы достаточно для того, чтобы парень так считал. Но даже и в случае с Кидом всё не могло длиться вечно. Когда же настала пора расставания, возникли проблемы. "И что теперь делать?" – Извечный вопрос, которым задавались постояльцы гостиницы после вмешательства Трафальгара в их жизнь, теперь мучил и его самого. "И что теперь делать?" – А нужно ли вообще что-либо делать? Ло никогда не предпринимал действий в этом направлении. И сейчас, кажется, делать это было бессмысленно. Предательства Юстасс не простит. Сам бы Ло вряд ли это сделал, так что уж тут говорить о Киде. Трафальгар в очередной раз поднялся с кровати. Он бы сказал, что его вновь одолела бессонница, если бы не было только двенадцати часов. За окном сквозь тучи смогли пробиться солнечные лучи. Ло, подойдя и поправив штору, благодаря которой в номере до сих пор сохранялся полумрак, взглянул на улицу. Дождь. Как же парень к нему привык за всё это время. Сколько же проблем он ему принёс, а сколько раз спасал. Казалось, что капли будут вечно падать с неба, но Трафальгар знал, что уже завтра всё это пройдёт, исчезнет, вместе и с тем прошлым, которое теперь находится на четвёртом этаже, упаковывая чемоданы. Ло знал, что Кид покинет это место, как только погода позволит ему это сделать. Больше оставаться здесь ему было ни к чему, к тому же из-за Трафальгара он и так потратил много времени и нервов, которые ему теперь никто не вернёт. И он не станет здесь задерживаться, на что-то надеясь. По лицу Юстасса Ло заметил, как тот боролся с этим желанием. В душе всё ещё сохранял надежду на другой исход. Но всё уже произошло, и повернуть время вспять не дано никому. Да и Трафальгар вряд ли что сможет изменить. Не захочет, не сможет, попросту не решится на такой шаг. Здесь парень не знал, как поступить. В который раз он не может справиться с теми проблемами, которые остались после ухода Кида. Кажется, бывший сосед действительно отличался от других постояльцев гостиницы, раз смог довести Трафальгара до такого состояния. - Стоит забрать у него ключ, – решил Ло, продолжая смотреть такими же серыми, как и давящее небо, глазами в окно на парковку, ища знакомую машину. Зачем надо было забирать ключи у человека, который и так должен был завтра уехать? Зачем это делать, когда Юстасс больше не должен был его потревожить? Ло предпочитал не отвечать на этот вопрос. Зачем говорить себе очевидное: то, что Трафальгар хотел повидаться с Кидом напоследок. Возможно, было бы лучше, если бы Ло остался в номере и просидел бы там до тех пор, пока Кид не покинет гостиницу. Но парень не мог так просто его отпустить, даже не перебросившись парой слов. Ло хотел услышать его грубый и недовольный голос, в последний раз взглянуть в глаза, в которых опять будет мелькать недовольство и ярость. Насладиться присутствием Юстасса, тем человеком, который смог продержаться дольше всех. Возможно, с губ Ло и слетит "Спасибо". Но Кид никогда не поймёт, за что его будут благодарить. Он уедет, навсегда сохранив в своей памяти тот образ Трафальгара, который всегда запоминается всем постояльцам. А Ло не хотелось бы, чтобы Юстасс, сумевший отличиться, под конец слился с остальными. Поэтому Трафальгар обязан был с ним переговорить. Хотя бы увидеть издалека, когда тот уже будет садиться в машину. - И свитер, – вдруг произносит Ло, шевеля одними губами, мыслями в этот момент находясь где-то далеко. – И свитер, брошенный в лифте. – Сейчас парень невольно вспомнил про свитер, который Ророноа стащил с Санджи ещё в лифте. Его также следовало вернуть владельцу да поскорее, пока кто-нибудь другой не присвоит его себе. Обернувшись, Ло посмотрел на стенку, за которой должны были спать соседи. Грустно улыбнувшись, Трафальгар представил, какой разговор ждал их по пробуждению. Однозначно, ситуация Зоро и Санджи была хуже, чем у Ло. А может и нет. Парень не решался судить, так как никогда не знал, как точно отразится его появление на дальнейшую жизнь постояльцев. Могло произойти всё, что угодно. Ло в этом давно убедился. Только стоило Трафальгару вспомнить про соседей, как раздался шум. Он доносился как раз из шестьдесят пятого номера. Усмехнувшись, Ло вновь поворачивает лицо к окну. "Началось", – шепчет парень, прикрывая глаза. Вот она, та развязка, на которой он никогда не был и не будет. Та развязка, которую всегда было интересно слушать, сравнивая ожидаемое с действительностью. Обычно Ло делал прогнозы касательно того, как всё разрешится, и ошибался он редко. Раза два-три за всё своё пребывание в гостинице. В этот же раз Трафальгар просто слушал. А слушать было что: крики пришедшего в себя Санджи, казалось, можно было услышать и в холле, не говоря уже про соседский номер. А также спасибо тонким стенам, которые не раз помогали Трафальгару. - Я ненавижу тебя, Ророноа! – казалось, Санджи не раз произносил эту фразу, из-за чего Зоро к ней уже привык. Но в этот раз повод для ненависти у парня действительно был серьёзный. Поэтому Ророноа было не до шуток и слова парня звучали действительно больно, особенно когда в этот момент приходило осознание собственного проступка. Санджи, сидя на кровати и прикрываясь одеялом, с глазами полными слёз глядел на Зоро, который находился рядом. Парень предпочитал не плакать, особенно перед таким человеком, как Ророноа, но сдерживать слёзы в этот момент было невозможно. Да и не обращал Санджи внимания на то, что они уже стекали по щекам и капали на грязную простынь. Он смотрел в глаза парня и пытался понять, почему он это сделал, как посмел принять предложение Трафальгара. Санджи всегда знал, что желания Ророноа смогут далеко его завести, но так, чтобы от этого пострадал и он – тут Санджи сохранял веру в то, что всё сможет обойтись. Но не в этот раз. Всё же из Ло вышел прекрасный манипулятор. Очередной пары сейчас может и не стать. - Ненавижу… Действительно ненавижу, ублюдок! - Прекращай, Завитушка! – Ророноа полез к парню, решив успокоить, но он, вырываясь из рук, только отполз дальше, на край кровати. Все прикосновения Зоро вмиг стали ему противны, так как каждый раз после того, как парень притрагивался к нему, Санджи незамедлительно ждал, пока и Ло впустит в ход свои руки. Но соседа сейчас рядом не было, а вот ощущения остались, из-за чего Санджи постоянно передёргивался, стоило только Зоро схватить его за руку или коснуться плеча. - Не смей, слышишь? Не смей ко мне прикасаться, паршивый маримо! Оставь меня уже в покое… - А? – Зоро и не думал отставать от парня. В таком случае он бы окончательно похоронил их отношения. – Вот ещё! К тому же, – теперь Ророноа решил поступить немного по-другому, припомнив поведение Санджи. Хоть парень и не отрицал свою вину, но терпеть же все оскорбления, когда как особого сопротивления со стороны парня во время самого процесса не было, он не собирался. То ли Санджи впоследствии втянулся, то ли изначально протестовал только для виду, чтобы Ророноа не подумал о нём плохо – Зоро точно не знал. Поэтому, так и не разобравшись, раскрыл рот и продолжил. – Сейчас ты кричишь на меня, но за что, Завитушка? Как будто я не видел, как ты себя вёл! - Вы силой склонили меня к этому… Извращению! Ты же прекрасно знал, что на подобное я по собственной воле никогда не соглашусь! - Силой… С тобой по-другому просто бесполезно разговаривать, – скрещивая руки на груди, отвечал Зоро с неким недовольством поглядывая на парня. – Но если бы ты действительно этого не хотел, то смог бы с лёгкостью вырваться, или хотя бы сказать об этом. Со мной так ты не умолкая посылал меня в разных направлениях, лишь бы отстал, а тут так нет! - Идиот. – Санджи прикрыл лицо руками, всхлипывая. – Я боялся вас, идиот! Разве не видно было по мне?! – признался парень, тем самым заставив Зоро удивиться. – И ещё: ты ни разу не задумался, почему Ло пришёл к тебе после того, как разобрался со мной? И почему я, как ты сказал, не вырывался и не кричал, сопротивляясь? – На самом деле Ророноа уже думал об этом и даже успел пригрозить Трафальгару, если тот посмел что-то сделать с Санджи. Но додуматься, что же именно сумел натворить сосед, он не успел, так как тот быстро заверил, что всё в порядке. А сейчас, когда того не было рядом, а Санджи, весь сторонящийся его, завёл эту тему, для Ророноа всё прояснилось. Глаза округлились, от гнева стали трястись руки. Ророноа еле сдерживал себя, чтобы не соскочить со своего места и не ринуться в соседний номер, на месте убивая Трафальгара за его проделки. Но, надеясь, что он всё же ошибся, Зоро, судорожно вдыхая воздух, спросил спокойным голосом: - Что он сделал? – Санджи всегда побаивался, когда Зоро так говорил: это было не простое спокойствие. Одно неправильное слово, и Ророноа сорвётся на разгневанный крик, если и вовсе не поднимется со своего места, отправившись расправляться с провинившимся. Но сейчас Санджи совершенно было не жалко Трафальгара. Пусть Зоро хоть придушит его собственными руками – парень только поможет избавиться от тела и свидетелей, если такие объявятся. По его мнению, Ло вполне это заслужил. Поэтому, также успокаиваясь и избавляясь от плаксивых ноток в голосе, которые уже стали проскальзывать в нём, Санджи, встряхнув головой, отвечал на вопрос Ророноа: - Помог понять мне кое-что. - Что. Он. Сделал?! – повторил Зоро, чуть повышая голос и на этот раз удлиняя паузу. Санджи, убирая одеяло и ища глазами брюки, потянулся за ними, отвечая. - Я уже ответил, маримо. Как ни странно, но он заставил меня усомниться в тебе. И знаешь, его кандидатура теперь мне кажется не таким уж и плохим вариантом… - Врёшь! – не верил Ророноа, продолжая следить за парнем. Тот, застыв на мгновенье, поджал губы, опуская голову. Подняв брюки и быстро натянув их на себя, Санджи прошептал: "Конечно вру", после чего, вскочив с кровати, побежал на балкон. Там, хлопнув дверью, парень подошёл к перилам, которые не внушали никакого доверия, и, схватившись за голову, стал повторять про себя: "Успокойся, Санджи, прошу, успокойся…" Несмотря на то, что в разговоре с Ророноа он смог вернуть себе спокойствие в голосе, на самом же деле внутри его распирало от самых отвратных чувств и переживаний. Хотелось рыдать и кричать на весь мир, сообщая ему о той боли, которая сейчас как паразит терзала его душу, пожирая сердце. Санджи ненавидел Ророноа. И он же его любил. Видя то выражение лица, как раз говорящее о том, что ради него Зоро сделает всё, лишь бы тот остался с ним, заметив, что и Ророноа на самом деле видел собственные ошибки, признавать вслух которые не хотел, Санджи больше не смог оставаться с ним в одной комнате. Парень готов был простить его, прямо здесь и сейчас, понимая, что Ророноа поступал так скорее не потому, что хотел, а из-за указаний Трафальгара. Санджи пытался успокоить себя этим. Было ли так на самом деле, он не знал, да и не мог. Но думать о том, что Зоро согласился сразу, не задумываясь, было невыносимо. В подобное парень отказывался верить, так как если так всё и обстояло на самом деле, тогда на их отношениях можно было ставить крест. То, чего Санджи так боялся, так как другого выхода не находил. Пошарив в карманах, парень достаёт из них помятую пачку сигарет. Взглянув на дождь, который уже успел намочить его волосы, Санджи, отходя к двери балкона, достаёт зажигалку и закуривает. Лёгкие наполняются дымом, а сырой тяжёлый воздух, который ему приходится вдыхать сразу после того, как дым струёй устремлялся в небо, заставляет откашляться. Спустя минуту Санджи уже спокойно курил, перестав дёргаться и то и дело пытаясь остановить слёзы. Те давно слились с дождём, что парень перестал понимать, шли они или же это просто ливень. Санджи успокоился, на этот раз по-настоящему. И пусть всего на несколько секунд, так как парень понимал, что как только войдёт в номер, так сразу вернётся в недавнее состояние, он был рад и этому. Ему просто надо было побыть наедине с самим собой. Сомнения по-прежнему оставались, хоть теперь о существовании кандидатуры Ло не вспоминалось. Соседа Санджи выкинул из своей головы первым же делом, больше не позволяя ему путать все мысли. О Зоро также не хотелось думать. Парень простоял на балконе свыше десяти минут. Санджи простоял бы там и дольше, но дверь распахнулась и появилась знакомая зелёная голова. Тут же отворачиваясь, парень, стараясь выдавить усмешку, произносит: - А я думал, ты сейчас измываешься над Трафальгаром. Или ты уже?.. - Не произноси его имя, – перебили Санджи на полуслове. Зоро, как некогда и парень, подойдя к перилам, схватился за них и уставился вниз. Шестой этаж. Вполне себе высоко для того, чтобы совершить необдуманный поступок. Но Ророноа предпочитал разбираться со своими проблемами по-другому, почему спустя минуту он смог выдавить из себя одно единственное слово, заставившее Санджи на секунду застыть, так и не донеся сигарету до губ. - Прости. Раскат грома. Дождь, кажется, пошёл сильнее. Ророноа вмиг промок благодаря ветру, который дул и бросал крупные капли прямо в лицо. Санджи, чья сигарета была безнадёжно испорчена также благодаря ухудшившейся погоде, продолжал держать её в застывших руках. "Замолчи, Зоро", – хотел произнести парень, но слова застряли в горле, так и не дойдя до ушей адресата. Санджи понимал, что простить Ророноа так быстро никогда не сможет. Обида ещё надолго засядет в сердце, а этот случай, да и всю гостиницу, не раз вспомнят недобрым словом. Вот только теперь решалось, будет ли Санджи вспоминать обо всём один или по-прежнему в обществе Ророноа. Уйти, чтобы подобного больше никогда не повторилось, или остаться, понадеявшись на исправление неисправимого. Санджи вновь встал перед выбором. - Зоро... Сердце ноет и болит. Глядя на Ророноа, который мок под дождём, смотря вниз потухшими глазами, хотелось броситься к нему. Но ноги не могли сдвинуться с места, из-за чего парню только и оставалось, что стоять на месте да дальше бороться с этим желанием. - Прости меня, – повторил Ророноа. Санджи всхлипнул, зажимая рот рукой. Зоро, поведя ухом, обернулся, глядя на парня, который, упав на сзади стоящую стенку, еле держался на подрагивающих ногах. Сквозь всхлипы и шум дождя до Ророноа доносилось: "Молчи, Зоро. Молчи, прошу…" Но Зоро не собирался умолкать. Оторвавшись от перил и подойдя к парню, который уже выставил вперёд руку, прося его остановиться, Ророноа притягивает его к себе, крепко обнимая. Глаза Санджи округлились, руки опустились по швам. Глядя вверх, он, скривившись, стал бесшумно ронять слёзы. Вскоре голос обрёл силу и Санджи уже навзрыд рыдал, уткнувшись лицом в плечо парня. Теперь он не стеснялся слёз. В последнее время парень слишком часто сдерживал всё в себе и вот, когда неприятности достигли своего пика, а эмоции уже было не в силах сдержать, так как те выплёскивались через край, он сдался. Обняв Зоро в ответ, и только сильнее прижавшись к нему, Санджи стал просить прощения. Ему также было за что извиняться. Тёплые капли намочили рубашку парня: Ророноа также с трудом мог контролировать эмоции после того, как всё раскрылось. Только сейчас Зоро смог в полной мере осознать то, что он мог потерять Санджи, возможно, навсегда. Он действительно мог уйти, не посмотрев на то, что разрыв принесёт немалые страдания и ему. Но парня удалось остановить. Он снова был здесь, рядом с Ророноа и ни с кем больше. - Прости, – всё ещё доносился шёпот извиняющегося Зоро. Для него это было слегка несвойственно. В любой другой ситуации Зоро вряд ли бы так поступил, придерживаясь спокойствия и полного контроля над эмоциями. В любой другой ситуации Санджи удивился бы такому поведению. В любой другой, но не в этой. Когда верх берут эмоции, когда скрывать истинные, неподдельные чувства попросту опасно, так как это может грозить серьёзной потерей, можно было сделать исключение. И Зоро сделал такое, за что Санджи ему премного благодарен. Он в очередной раз убедился, что не так уж и безразличен Ророноа, как тот это пытается показать в будние дни, когда парень ему не особенно нужен. Очередная игра, которую на этот раз вёл Зоро. Теперь же со всеми играми будет покончено раз и навсегда.