Робин и Пианист

Этот загадочный лес хранит в себе много сюрпризов. Вот кто ожидал, что малышка Робин забредет к заброшенному театру? Хотя для нее самой странно было то, что тут есть человек. Она думала, что в лесу живут только волки и что людей тут нет. Пустые скамейки с выцветшей краской стояли ровными рядками перед большой сценой. Ветер слегка волновал потрепанную временем и непогодой ткань поднятого занавеса. На сцене стояло фортепиано. Увидев его, Робин сразу вспомнила о Скарлет. Интересно, а она знает, что тут есть пианино? В любом случае ей лучше не говорить об инструменте – сразу поймет, что Робин сбежала из дома и бродила по запретному лесу. Человек, которому так удивилась Робин, стоял спиной к девочке и не обращал на нее никакого внимания. Видимо, он о чем-то задумался… или просто делал вид, что не заметил ее. Длинные, светлые, почти белые волосы, черный плащ с зеленой лентой на рукаве… Робин подумала, что этот человек похож на бабушку – у нее ведь тоже длинные белые волосы. Робин подошла к нему и с интересом стала рассматривать. Оказывается, он похож на бабушку только со спины. Аккуратный, утонченный профиль, лицо без единой морщинки… Взгляд. Отстраненный, но сосредоточенный. Создавалось впечатление, будто мыслями он был не здесь, а где-то в своем мире. – А вы тут живете? – непосредственно улыбнулась Робин. Мужчина немного сонно посмотрел на нее, приподняв брови, и усмехнулся. Сложилось впечатление, будто девочка своим вопросом резко разбудила его, вытащила из своего мира. Неторопливым шагом мужчина пошел к сцене, не ответив Робин. А она побежала за ним – малышке было интересно, кто он такой и что он здесь делает. Снова посмотрев на фортепиано, Робин вспомнила, как Скарлет пыталась научить ее игре на этом инструменте: старшая сестра усадила ее на табурет, положив на него какую-то толстую энциклопедию, чтобы было повыше сидеть. А сама села рядом и стала рассказывать о нотах; зачем нужны черные клавиши, педали; про «кирпичный» ключ – его так Робин назвала. Скарлет объясняла все так понятно и легко, без сложных слов, что Робин понравилось играть на пианино. Но старшая сестра была тогда сильно занята и показала младшей сестре только одно простенькое произведение. Робин села за инструмент. Мужчина недовольно нахмурился. Сначала она просто нажимала на клавиши, воображая, будто она – знаменитая пианистка и выступает на очень-очень важном концерте. Потом Робин «похвасталась»: – А меня Скарлет научила «Вальс собачек» играть! Скрестив руки на груди, мужчина медленно подошел к девочке и снисходительно, сверху вниз, посмотрел на нее. Одним пальцем, сбиваясь, Робин сыграла произведение. С важной, гордой улыбкой она посмотрела на своего нового знакомого. Тот тяжко вздохнул, устало прикрыл глаза и хлопнул в ладоши. Еще раз. И еще. А, это он, оказывается, так лениво аплодировал. Но Робин была довольна и этим. Мужчина подошел к Робин со спины. Его изящные, длинные пальцы легли на бежевые клавиши инструмента, мягко нажимая на них. Началась тихая, спокойная мелодия. Немного запрокинув голову, Робин посмотрела на такое же умиротворенное лицо пианиста. Чуть поднятые уголки губ, прикрытые глаза – он явно наслаждался своей игрой. Как и музыкой в целом, так и, может, прохладой костяных клавиш под пальцами. А Робин беззаботно болтала ногами и ждала, когда пианист, наконец, наиграется – его руки мешали ей освободиться. Кончики длинных светлых волос касались лба Робин, щекоча его. Девочка стала дуть на них. Сначала тихонько, даже осторожно. Прядки ненадолго отставали от лобика, замирая в воздухе, и потом опять прикасались к нему. «Может его разозлить, чтобы он от пианино отстал?» – промелькнуло в ее голове. Хитрая Робин подула на прядки сильнее и посмотрела на лицо пианиста – он никак не отреагировал. А тоненькое стаккато тревожно задребезжало, будто отговаривая девочку от таких глупых действий. Робин дунула еще сильнее и отодвинулась в сторону, чтобы кончики волос снова не щекотали ее. Абсолютно никаких изменений на лице пианиста. А крещендо набирало обороты. Стало даже слышно, как постукивали о клавиши ногти пианиста… Робин обиженно надула губки. Тут в ее голову пришла еще одна хитрая мысль: может быть его утомить расспросами? Скарлет обычно отмахивается от Робин или отправляет погулять, когда она пристает к ней. – А что это за музыка? Мелодия играет все громче. – Вы видели волков? Вот я их ни разу не встречала. Но очень хочу! Вы не представляете, как я их люблю! Таких больших, пушистых!.. Еще громче. – А почему вы дядя, а волосы длинные? Ведь длинные волосы только у тетенек должны быть! И еще. – Вы что, говорить не можете? На долю секунды нервно сбился ритм. – А у меня подруга есть лучшая, она тоже не говорит! Вы все в лесу не говорите? Мелодия перешла на ярое фортиссимо. Глупый ребенок. Неразумное создание. Задаст еще хоть вопрос, тогда… Робин бесцеремонно шлепнула ладошками по клавишам. Божественная мелодия была прервана. И такое игнорировать уже никак не получалось. Неприятный, коробящий звук на некоторое время застыл, режа слух и сердце. Пианист невольно скривился: щека нервно дернулась, взгляд стал ледяным и напряженным, над переносицей появились морщинки. Занавес заколыхался, будто чувствуя беспокойство хозяина театра. Робин непонимающе посмотрела на недовольного пианиста, пальцы которого все еще напряженно стискивали клавиши. Она деловито попыталась сдвинуть с места его руку и собралась уже спрыгнуть со стула, но тут… – Стоять. Робин в удивлении округлила глаза: – Так вы разговариваете?.. А занавес заволновался еще сильнее и стал медленно опускаться…