Эротические Кошмары

Обращение: Закончить этот фанфик решила почти с того же, с чего и начала. Снова поход к доктору. >8) Хочу в этом бонусе подвести итоги того, что происходило на протяжении этой истории, покопаться немного в чувствах персонажей и, может, объяснить слегка их поведение. Поэтому заканчиваю свой макси юмористическим бонусом о пошлых откровениях моих героев. Текст выделенный жирным шрифтом — это мысли врача.

***

Мне всегда нравилось работать с людьми, изучать, анализировать их, казалось бы, нелогичные поступки. Любил проникать в их мысли, узнавать тайные желания и затем контролировать их ими же мечтами. Эти игры всегда интересны, но так было до того, как у меня появились эти три пациента. Моя профессия перестала теперь меня радовать. Сексолог. Отвратительная обязанность выслушивать их откровения и копаться в их личной жизни. Все началось с него. Питч Блэк. Я знаю, я доктор и мне нужно держать эмоциональную дистанцию с пациентами. Но как мне сложно бороться с раздражением, всякий раз смотря на него. Самодовольная улыбка, наглый с издевкой взгляд, как всегда в черном, что полностью выделяет, отторгая его из моего светлого интерьера. Заходит быстрой, уверенной походкой и буквально падает на белый диван передо мной. Хватает с маленького стеклянного столика красное яблоко, даже из вежливости не спросив разрешения, звучно откусывает его и откидывает голову на мягкую спинку. — Ммм, здравствуйте, доктор. У меня проблема. Точнее, у меня их две, — Кромешник ухмыльнулся. — Они сводят меня с ума. Думать ни о чем, кроме них, не могу. А у меня ведь ответственная работа. Конечно же, мне было положено спросить: — И в чем же ваши проблемы? И тут началось то, что не дает мне покоя и по сей день. — Понимаете, я полюбил сразу двух проказников. А ведь раньше даже не мог представить, что вообще испытаю это чувство. Но жизнь так непредсказуема. Эти сорванцы разрушили все мои планы. Мне даже пришлось подстроить свое существование под них. И почему каждый раз, когда он рассказывает о своей личной жизни, у меня появляется ощущение, будто он не жалуется, а хвастается. И даже сейчас, пытаясь сделать страдающее лицо, он не может сдержать довольную улыбку. — Расскажите мне о них. — Джек… Мне с ним сказочно хорошо, — Кромешник закусил нижнюю губу. — Он такой добрый, невинный, хрупкий, очень наивен и его легко контролировать. Именно с ним я впервые испытал умиротворение. Он единственный, кто смог меня хоть немного успокоить, остудить жар моей ненависти. Благодаря ему я впервые задумался о том, что самое большое счастье, оказывается, это быть с дорогим, близким человеком. Раньше я не думал, что подобное мне нужно. А с ним я осознал, что хочу быть любимым и сам могу привязаться и даже полюбить, — мужчина слегка улыбнулся. — А как он кричит, когда я в нем. Как молит, чтобы я остановился. Сопротивляется. Всегда так мило сопротивляется. Не столько чтобы и вправду меня оттолкнуть или сделать больно, скорее, наверно, чтобы успокоить свою совесть, ведь в нем еще осталось так много скромности. У меня частенько возникает чувство, что я его насилую. А я, видимо, садист немного, и овладевание им, когда он якобы не хочет меня, дарит мне ощущение всемогущества, — Кромешник зловеще оскалился. — И потом, мне приятно понимать, что я могу с ним сделать все что угодно, и он мне это все равно простит. О, мой жертвенный ангел, мое сокровище! А физически, как он приятен! Такой маленький, узкий, — блаженно пропел Питч, закрывая глаза. — Так-так-так, — не выдерживая, перебил его доктор. — Насколько я вижу, все замечательно, так в чем же проблема? — Он совсем еще ребенок. Это, конечно, очень сексуально и во многом меня заставляет тоже чувствовать себя моложе, но он все же порою слишком сильно шалит и требует к себе много внимания. А я, знаете ли, бываю занят и мне не до его игр. У нас мало общих интересов, и, к сожалению, он не достаточно хорошо образован, мне порой не о чем с ним говорить, он просто не поймет многого в силу своей юности. Я даже иногда чувствую себя, как его отец, пытаясь ему что-то объяснить, а он всегда так невнимателен и непослушен. Жуткая егоза. Это же и отражается в нашей сексуальной жизни. Нет, мне, конечно, нравится быть доминантном, и я действительно обожаю грубо трахать его, наслаждаясь своей властью и его невинностью. У меня даже сейчас зубы сводит, стоит представить его испуганный, а затем томный, покорный взгляд. Но! Он никогда не смог бы сделать со мной того, что делает Радиант, даже не напрягаясь. Джек слишком невинен для этого. С ним я истинный король Кошмаров, получающий свое садистское удовольствие, а с Радиантом у меня ощущение, что я превращаюсь в мазохиста. Сам отдаю себя, проигрываю и наслаждаюсь проигрышем. — О, вот мы и перешли к вашей второй «проблеме» — усмехнулся доктор. — Да… Радиант, — тяжело вздохнул Питч. — О-о-о, он сводит меня с ума! Кажется, что он мне душу наизнанку выворачивает. Истинный огонь! Он просто сжигает меня изнутри. Такое чувство, что он пленил меня и как бы не прогонял, не унижал, мне хочется быть с ним все больше и больше. Он очень требовательный любовник. Ему всегда мало. Это изматывает, порой, кажется, я просто умру от наслаждения в огне его страсти, но при этом хочется этого снова и снова. Меня бесит, что я не могу подчинить его, но одновременно это же и вызывает восхищение, — глаза Кромешника пылали, когда он говорил об этом, можно было увидеть мурашки, выступившие у него на коже. — Когда мы с ним целуемся, это просто сносит крышу. Я никогда до него не получал столь колоссального удовольствия. Никогда до него никому себя не отдавал. А с ним мне чаще всего кажется, что несмотря на то, что я сверху, это именно он обладает мной, — вздохнул мужчина — Радиант меня завораживает. Обожаю наблюдать за ним, когда я только вхожу в него. Он всегда так блаженно закатывает глаза, потом прикрывает их. Выглядит так, будто он ждал меня целую вечность. Затем закусывает нижнюю губу и когда снова раскрывает глаза, его взгляд такой… Такой похотливый. Заводит меня зверски! Готов после этого просто разрушить его, порвать, как Тузик грелку. И ведь знаю, что не остановит. Он никогда меня не останавливает. Забирает все силы. Такой ненасытный! — Питч стиснул зубы, агрессивно кусая яблоко. — Блин! Опять хочу его. — А какие части тела вас больше всего возбуждают в обоих партнерах? — стараясь немного сменить тему, поинтересовался доктор. — В Джеке это его ушки, невероятно хрупкие запястья, нежная шея. В Радианте это его рот, живот. Не могу спокойно смотреть, как он разговаривает или просто идет навстречу. Меня аж в жар бросает, стоит это представить. Я одержим… — Питч стиснул огрызок яблока в кулаке. Доктор что-то подчеркнул в своей тетради. — На Джека приятно охотиться, наблюдать за его страхом, умиляться его сопротивлению и наслаждаться дальнейшей покорностью. Он такой милый, когда молит о пощаде, это вдохновляет мучить его еще больше, — Кромешник зловеще оскалился. — А Радианта просто хочется трахать. Вот просто, без всяких игр и прелюдий просто брать и… Хочу, и все! — мужчина злобно швырнул яблоко в мусорное ведро и, слега успокоившись, снова откинулся на спинку дивана. — Обожаю своих мальчиков. Они идеальны! В том, что мы вместе все оказались в выигрыше. Как я уже говорил, мне не всегда интересно беситься с Джеком, а теперь у него появился друг для дурачеств. Так что он больше не скучает и меня не достает. Также ему порой не хватало нежности, что ж, Ради с ним очень нежен. Мне не хватало собеседника на серьезные темы, теперь с Радиантом мы можем говорить, о чем угодно и мне так нравится соревноваться с ним в колкости. Обожаю, когда он язвит. Он очень остроумен. Ну и, конечно же, Радиант, столь жаждущий любви, получил сразу двух любящих его духов. Так что у нас получилась идеальная семья. — Вы говорите, как отец семейства, — ухмыльнулся доктор. — О да, конечно! Как же иначе? Я во главе. Я же их собрал. Хотя без Джека, надо признаться, у меня бы не получилось захомутать Ради. Он ведь такой несговорчивый. А так у нас с ним есть общий малыш, так что никуда он от меня теперь не денется. — Вы так говорите, будто очень боитесь, что Радиант от вас ускользнет, — внимательно посмотрел на него сексолог. — А до этого вы мне говорили, что все идеально. — Не все… Именно поэтому я и здесь. Понимаете, доктор… Мне покою не дает голод. С Джеком у меня несколько раз удавалось его утолить. Я запирал мальчишку в спальне, привязывал его к кровати и… Мог сутками его не выпускать, пока полностью «не наемся». С Радиантом у меня такого ни разу не получалось провернуть. Этот зараза такой хитрый. Никак не дает мне оттрахать его по полной. Всегда ускользает или перехватывает инициативу, быстро доводя меня до оргазма. Его действительно невозможно удержать, сделать своей игрушкой и наиграться как следует. О, как меня это злит! Чувствую свое бессилие. Доктор, вы меня понимаете? — Конечно, конечно, — подтвердительно качнул головой мужчина, параллельно, что-то энергично записывая у себя в тетраде. — Но самое страшное началось относительно недавно. Радиант стал навещать меня на работе. Я еще никогда с такой радостью не летал на работу! Каждый раз, заходя в спальню к очередному ребенку, я надеюсь, что он тоже там появится. И в те ночи, когда это происходит, это… Это просто… Мне так плохо, доктор. Я с ума схожу. Эти его страстные порывы. Наши зверские, пылкие ночи. Но на утро он ведет себя как ни в чем не бывало. Он очень эгоистичен по отношению ко мне. Никогда не остается со мной после страсти. Да, мы вообще еще ни разу не спали вместе. Мы спим вместе, только если с нами Джек. А ночами он появляется только когда сам захочет, никогда не обсуждает со мной этого после. — И все же мне не совсем ясно, чем же вы не довольны? Насколько я понимаю, у вас регулярные сексуальные отношения, при которых чаще всего он еще и выступает инициатором. К тому же вы всегда в конце удовлетворены. — Удовлетворен… Понимаете, доктор, я хочу насладиться им до конца. Еще хотя бы одну ночь, как тогда в отеле, когда я почувствовал, как он отдается мне. Еще бы хоть одну ночь так близко… Но только чтобы он не сбежал с рассветом, и после того, как полностью бы мне отдался, чтобы позволил мне довести его до беспамятства и трахать бы еще долго-долго его послушное обмякшее тело. Понимаете, я хочу с наслаждением обгладывать свою добычу. Хочу хоть немного испытать чувство сытости. Но ведь нет! Он всегда ускользает. Мало того, до конца не отдается. Скорее, просто делится собой, эгоистично получая удовольствие, нагло меня удовлетворяя, и исчезает. А я хочу его приручить, хочу, чтобы он признался, что любит меня. Но я совершенно не знаю, как это сделать. Вот и пришел к вам, говорят, вы творите чудеса. Помогите раскрыть глаза этому рыжему на то, что он по мне с ума сходит. А то я так страдаю. — Мне бы ваши проблемы… — еле слышно пробубнил сексолог. — Что мне делать, доктор? Как мне добиться от него признания? — Ну вам самому нужно поставить условия. Проявить гордость и отказать ему в нескольких встречах. Если он действительно в вас нуждается, как вы думаете, то он пойдет на уступки. — Отказать ему?! Доктор, вы не знаете, о чем говорите. Я так долго добивался, чтобы он сам меня хотел. И вот он рядом. Он очень гордый и не просит дважды. — Ну раз вы не уверены в его чувствах, тогда научитесь наслаждаться своей зависимостью, ведь в ней тоже есть свои плюсы. — Ничего, когда-нибудь он расслабится и станет моим окончательно. Он же без ума от меня. Ему просто нужно дать еще немного времени осознать это, — пока Кромешник говорил это, можно было видеть, как нервно стучит его нога, что вызвало лишь легкую усмешку у врача. — А вот и я! Надеюсь, не опоздал?! Хм, ворвался даже без стука, запыхавшись, запрыгнул на ручку дивана и, оседлав ее, уселся. Тут же засветился озорной, немного хитрой улыбкой. Взъерошенное белобрысое чудо. Да, Джек, как всегда, в своем репертуаре. — Нет, вы вовремя, молодой человек, — доктор вежливо улыбнулся. — Вот ответьте мне на вопрос, Джек. Вы кого больше любите: Питча или Радианта? — веселым, почти дразнящим голосом спросил мужчина. — Ну как такое вообще можно спрашивать?! — возмутился Кромешник. — Это все равно что спросить у ребенка, кого он любит больше: папу или маму. — Хватит издеваться! — нахохлился Ледяной дух. — Конечно же, он скажет, что больше любит Ради. Но! Ребенку нужна не только нежная забота, но и жесткая рука, — продолжил усмехаться Темный дух. — И действительно, как можно не любить Ради, — улыбнулся мальчик. — Он замечательный. Я, конечно, в начале его опасался, ведь он хотел разлучить меня с Питчем. Но Питча-то я вообще вначале ненавидел. Так что для меня, похоже, это нормально, — Джек рассмеялся. — Ради мне хотя бы сразу во многом понравился. — О как… То бишь там, на Солнце, он тебе понравился?! — пронзил его взглядом Кромешник. — Конечно. Он красивый и у него в гостях мне было весело. — Так-так-так… — театрально нахмурился Темный дух. — Питч, извините, могу я попросить вас удалиться? Мне бы хотелось поговорить с Джеком наедине. Все же у нас не групповой сеанс, — вежливо подметил доктор. — А ваше время уже вышло. Ледяной дух, довольно улыбаясь, показал язык уходящему Кромешнику. — Можете вкратце описать мне свою сексуальную жизнь? Расскажите мне о своих любовниках, — улыбаясь, посмотрел на мальчика доктор. — Ну они разные. Питча я всегда немного боюсь, он порой делает мне больно, и поэтому я чаще всего начинаю сопротивляться, когда он ко мне пристает. Но, надо сказать, это всегда сильно возбуждает. Скучно мне с ним точно в этом плане не бывает. И когда боль уходит, я полностью проваливаюсь в удовольствие, — Ледяной дух довольно улыбнулся. — С Радиантом все иначе. Я сам постоянно хочу его, поэтому, когда он трогает меня, я просто на седьмом небе от счастья. Ну и потом, у Ради идеальный размер, ну вы понимаете, — подмигнул мальчик. Он никогда не делает мне больно, как Питч. Он так нежен и при этом страстен. О-о-о! А как он целуется! У меня просто дух захватывает, когда мы целуемся. Крышу сносит. А еще я обожаю с ним бороться, ведь он по комплекции не сильно меня больше в отличие от Питча и не мухлюет, поэтому, иногда у меня получается выигрывать и тогда… — Все-все, я понял. У вас там полная идиллия, — немного нервно потер вспотевший лоб сексолог. — А можете мне побольше рассказать о Питче? — Питч — моя первая любовь и навсегда останется для меня особенным. У меня кровь в жилах стынет только от одного его взгляда или звука его голоса. Он буквально окружил меня собой, захватил в свой плен, и я рад, что не отпускает. Я был очень одинок, пока мы с ним не сблизились. — Джек, а у вас бывает секс с Радиантом без участия Питча? — Да… — мальчик смущенно отвел глаза в сторону. — Почему? — Я просто порой не сдерживаюсь, — Ледяной дух, виновато улыбаясь, почесал затылок. — То есть вы инициатор? — явно удивился доктор. — Ну, мне бывает порой сложно на него смотреть без желания. И я рад, что он мне никогда не отказывает. — А как присутствие Радианта отражается на ваших отношениях с Питчем? — Ну Питч теперь стал менее груб со мной, так что мне это нравится. Вообще у нас с ним появилось много новых тем для разговора и, мне кажется, мы стали еще ближе. Он теперь ко мне больше относится как к равному. Мы стали больше разговаривать, и я перестал чувствовать себя его секс-игрушкой. Мы даже порой совместно продумываем ловушки для Радианта. Обожаю этим заниматься. Знаю, это плохо злоупотреблять его доверием по отношению ко мне, но, видимо, годы общения с Питчем не прошли бесследно, и я получаю истинное удовольствие каждый раз, когда он, полностью веря мне, попадается в наши сети, — мальчик хитро улыбнулся. — О каких ловушках идет речь? — Ну, Радиант иногда капризничает и избегает ласк Питча. Поэтому, чтобы склонить его остаться с нами на ночь, приходится порой применять хитрости. Но когда он в настроении! О-о-о, это нечто! — глаза Ледяного духа загорелись. — Вы знаете, один раз они это делали со мной по очереди всю ночь. Я думал, что с ума сойду от удовольствия. Мы вообще решили, что будем иногда делать ночи удовольствия для кого-то одного из нас. Ну, по очереди. Я обожаю, когда мы с Питчем ласкаем Ради. Он всегда так эмоционально на все реагирует, — мальчик невольно сделал хищное выражение лица. — Ну, а ночь наслаждения для Питча мы пока еще откладываем. Ради говорит, что он еще не заслужил. — Похоже, вы всем довольны, — улыбнулся доктор. — Еще бы! — Тогда почему вы здесь? — Просто мне Питч пообещал, что выполнит любое мое желание, если я уговорю Ради сюда прийти. А Радиант согласился, только если я тоже пойду. Так что я пришел и привел его с собой. Все! Теперь желание мое! — Джек злобно улыбнулся. — Оу, чую они оба будут не рады тому, что я попрошу. Ха-а-а, даже не знаю, кто больше будет недоволен. — А вы хотите их разозлить? — Нет, что вы. Мне просто хочется Ради. Ну я же не виноват, что они оба этого не хотят. А он такой приятный внутри, — мальчик мечтательно закрыл глаза. Доктор со всей холодностью что-то серьезно записал в своей тетради, только по агрессивному звуку скольжения ручки по бумаге можно было понять, что он очень напряжен. — Просто понимаете, когда Питч проникает в него у меня на глазах, я порой ему завидую. И еще одна деталь моего недовольства. Питч часто ноет по поводу того, что Ради не дает себя связать или привязать к постели, так вот я тоже порой грущу на эту тему, но пока стараюсь не настаивать. — Джек, а что вам нравится больше всего в Ради? — Он офигенно целуется! Хотя я уже об этом говорил, — мальчик рассмеялся. — Больше всего… Ммм. Сложный вопрос. Мне слишком многое в нем нравится. Но если говорить о сексе, то больше всего я люблю, когда он в меня кончает. Когда его тепло разливается внутри меня… О, я просто в раю! Это ни с чем несравнимо. Похоже, что у меня даже зависимость выработалась, хочу, чтобы он это делал все больше и больше. Доктор слегка прикрыл глаза рукой. Да, прям сама невинность. — А кто, как вы думаете, главный в ваших отношениях? — Конечно же, я, — засмеялся Ледяной дух. — Если бы не я, Ради и Питч никогда бы не нашли примирения и не смогли бы быть вместе. Мне приходится постоянно следить, чтобы они не ссорились. Конечно же, я главный. — Джек, а вы не скучаете по тем временам, когда вы были только с Питчем вдвоем? — Нет. Когда мы втроем, это удовлетворяет все мои фантазии. Честно. — Что ж, спасибо за откровенность, — доктор вежливо, мягко улыбнулся. — Я могу позвать Ради? — обрадовался мальчик, понимая, что это конец сеанса. — Да, конечно. Я жду. Освобожденный от обязанности сидеть на диване, явно радостный Джек вприпрыжку помчался к двери. — Ради, теперь твоя очередь! И вот наконец-то он. Наполовину расстегнутая рубашка из белого шелка, распущенные золотые локоны. Он медленно скользит по кабинету и вальяжно опускается на диван. В его движениях столько грации, что, кажется, он суперзвезда и сейчас позирует перед сотней камер. Его лицо буквально излучает самоуверенность и скуку. Смотрит на меня прямо и безразлично, словно показывая, что своим присутствием делает мне одолжение. — Вижу, вы здесь не по своему желанию. — Хм, это так очевидно? — Тогда зачем вы здесь? — Питч сказал, что это поможет нам всем сблизиться. Ха! Будто есть куда ближе. По мне так ближе некуда! Пришел сюда только из-за Джека. Ему так понравилась эта идея, он вообще любитель поболтать. — Да, я заметил, — ухмыльнулся доктор. — Очень открытый юноша. — Именно! — ласковым голосом произнес Лучезарный. — Такой замечательный. — А Питч? — А что Питч? О нем и говорить особо не хочется. — А он о вас говорил с большим удовольствием. — Надо же, и что же он сказал? Вижу нотку заинтересованность в его взгляде. Мне удалось привлечь его внимание. Какие у него красивые глаза. — Простите, но все же могли бы вы мне побольше рассказать о Джеке и Питче? — Джек, он невероятно красив. Обожаю наблюдать за ним. Мне все в нем нравится. Всегда хочу обнять его, поцеловать. Очень боюсь сделать ему больно. В итоге мне сложно ему в чем-либо отказать. Но мне действительно нравится его баловать. Он мне дарит счастье и с ним весело, — юноша по-доброму улыбнулся. — Питч… — на этом слове зрачки Радианта расширились. — Питч, он опасный, наглый, но, на удивление, только с ним я могу полностью отключиться от реальности и даже как-то расслабиться. Понимаете, я привык всем управлять. А с ним… Когда он внутри, получается порой, что я не могу да и не хочу им управлять. И в момент потери контроля я растворяюсь. Это очень сладкое ощущение. Я боюсь его, боюсь стать зависимым от этого удовольствия. — Поэтому вы держите его на расстоянии? Вы боитесь близости? — Ха! На каком расстоянии? О чем вы, доктор? Я не знаю, куда еще ближе. — Ну, например, вы не остаетесь подолгу с ним наедине. — У меня мало времени. — Вы отказываетесь засыпать с ним, когда вы без Джека. — Ну не в детских же комнатах мне с ним спасть! — Ну, вы могли бы спать у него дома, как Джек. Почему вы не живете с ними вместе? — Меня к ним? В эту дыру?! Вы хоть видели, какой там пылесборник? Его, кстати, в мои райские кущи тоже не особо тянет. Так что нет уж. Меня под землю! Ишь чего захотел! — Это все отговорки. Почему вы держите такую дистанцию? — Доктор, Питч ужасный человек. Нет, он даже не человек. Он просто ужас! Я не могу… — голос Радианта дрогнул. — Нет, меня все устраивает как сейчас. А если он чем-то не доволен, это уже его проблемы. — А как вы объясните эти ваши страстные ночи во время его работы? — Ага, наябедничал. А что тут объяснять. По-моему, все очевидно. — А почему без Джека? — Ну просто Джек такой милый, добрый, замечательный. Я не такой. С Джеком я не могу вести себя грубо, командовать. Он меня одним взглядом своих гигантских глаз обезоруживает. Когда я с ним рядом мне хочется стать лучше, хочется сделать ему приятно. Не хочу я показывать ему свою агрессивную сторону. Ему и без меня с Питчем агрессии хватает. Ну, а мне-то нужен выход эмоциям. Вот с Питчем я их и проявляю, с ним можно не церемониться. Да и он тоже не против. Видели бы его лицо в такие моменты. Так что я тут проблем не вижу. — Но проблема все же есть. Наверняка он вам говорил, что переживает, ощущая, что вы его просто используете. — Ну и пусть переживает. Ему это полезно. Он сам вечно всех использует. Будем считать, что так я делаю маленький реванш. — Забавно, значит, и тут вы считаете, что делаете благое дело? — Конечно. Сколько спасенных от кошмаров малюток, — юноша звонко рассмеялся. — И все же, Радиант, что вы чувствуете к Питчу? — Я не обязан это с вами обсуждать, — юноша недовольно фыркнул и сложил на груди руки. — Конечно. Но вы хоть с кем-то это обсуждали? Ну хоть вслух с самим собой? — Мне не нравится эта тема, — жестко произнес Лучезарный, взглядом давая понять доктору, чтобы тот замолчал. — Хорошо… Поговорим о другом. Интересно, а кто главный в вашем трио? — Конечно же, я. Если бы не я, этих двух вообще бы не было. Надо сказать, что я их не планировал создавать. Но я был так одинок, и вот, во что это вылилось, — Радиант впервые за сеанс добродушно, счастливо улыбнулся. Как же ты красив. Хочу быть ближе. Встаю с кресла и медленно подхожу. Ты не смотришь на меня. Явно думаешь о ком-то из них. Такое прекрасное лицо, такое совершенство в каждой линии. Истинное божество. Те двое не достойны тебя. Не выдерживаю, накидываюсь, вжимаю тебя в мягкость дивана. От моих резких движений твоя рубашка окончательно расстегнулась. Ты в бешенстве смотришь на меня. Но когда ты злишься, ты еще прекраснее. Я должен быть с тобой! Слышишь? Я! Я смогу заменить тебе этих двух недоделышей. Я смогу их объединить в себе. Посмотри же на меня! Что мне сделать, чтобы ты стал моим?! Что мне сделать, пока еще не так поздно, пока ты еще не признал, что любишь Питча. Как же меня бесит, что ты выбрал его! Это из-за того, что он наглее? Ах да. Я же уже понял. Ты любишь грубость. Что ж, зажимаю тебя сильнее и впиваюсь, сминая твои губы. Кусаю. А-а-а! — Доктор, с вами все в порядке? Услышав голос юноши, сексолог отошел от минутного помутнения. В руках у него было изгрызенное яблоко. А напротив сидел явно обеспокоенный Радиант. — Вам нужно отдохнуть, — вздохнул юноша, вставая и направляясь к двери. — Я обещаю подумать над вашими словами. — Какими словами?! — испуганно проговорил врач. Надеюсь, я ничего вслух не успел ляпнуть. — Ну о Питче. Может быть, вы и правы… Возможно, я слишком жесток с ним. Вы мне открыли глаза. Спасибо, — задумчиво улыбнулся Лучезарный и вышел, оставляя врача снова наедине с тишиной своего кабинета. Ну вот, похоже, я сам натолкнул его на столь болезненные для меня мысли. Питч будет мне благодарен, я выполнил свою работу. Но как же я ее ненавижу сейчас. Быть наблюдателем чужого счастья, когда хочешь, чтобы это счастье было твоим — это так жестоко. Я ужасно ненавижу Питча. Я ужасно завидую ему. Впервые я не могу соблюдать эмоциональную дистанцию. Хм, хотя с другой стороны благодаря этому я снова чувствую себя молодым и глупым. Наверное, я должен быть благодарен, ведь это делает меня живым. А пока ты жив, все еще возможно, нужно только верить, стремиться к своим мечтам и никогда не сдаваться.