Ласточкин хвост

Серые стены были слишком чистыми и светлыми. Это никак не вязалось с тем образом морга, который девушка так отчаянно пыталась стереть из своих детских воспоминаний. Тогда он казался ей действительно ужасным и невероятно страшным. Теперь же она отдала бы всё, лишь бы ей только казалось. Понимать всё было гораздо страшнее. Она сидела в холодной ординаторской, отгороженной от соседней комнаты зеркальным стеклом, сквозь которое её слепил яркий свет флуоресцентных ламп. Руки слегка подрагивали. Девушка пыталась совладать с дрожью, зацепившись ногтями за изорванные, испачканные в крови и грязи джинсы, но пальцы никак не хотели её слушаться. Понимать всё было страшнее. Но она пока не понимала. Её слишком долго держали невесть где и таскали по кабинетам, чтобы она успела осознать, что произошло на самом деле. А потом ей показали его. К горлу опять подступил обжигающий комок рвоты. На глазах выступили слезы от удушья, дрожь в пальцах стала бить мелкой дробью, сводя судорогой руки. Всё это не могло быть правдой. Только не в этот раз, только не таким образом. Она пыталась отвлечься на движущиеся фигуры за стеклом, но ей было страшно перевести взгляд: она боялась снова хотя бы на миг встретиться с тем, во что он превратился из-за неё. Это была её вина. Это она его убила. Дверь чуть слышно открылась, давая дорожке нового желтого света проникнуть в помещение. Дверь снова закрылась, и свет исчез. Послышались мужские шаги. Следователь остановился, сочувствующе посмотрел на подавленную девушку и сел напротив. - Вам что-нибудь принести? – наконец произнес мужчина. Она ответила не сразу. - Я могу забрать браслет? – едва слышно сказала девушка. Следователь вздохнул. Из папки с бумагами, которую он держал в руках, он достал небольшой плоский пакетик с чем-то поблескивающим в ярком свете ламп внутри. - Простите, всё не так просто. Это улика и единственная вещь, по которой мы пока можем установить личность уб… - он осекся. – Погибшего. - Пожалуйста… - еще тише прошептала девушка. Мужчина еще раз вздохнул и протянул руку, зажав в ней пакет. - Только если вы подтвердите, что это на самом деле его вещь. - Я… - её голос дрогнул, а руки все еще не хотели слушаться. – Я подтверждаю. Она сказала это. Теперь она сама подтвердила, что все происходящее было реальностью. Она сжала в ладони прозрачный пластик. Ее руку словно обожгло, будто зажатая в ней цепочка все еще была раскалена от жара убившего его пламени. - У меня к вам еще несколько вопросов. Эту фразу она слышала уже не первый десяток раз за сегодняшний день. - У погибшего были выбиты какие-то зубы? Или удалены? Всегда защищать лицо. Как бы сильно не страдало всё остальное, нужно защищать лицо. - Я не знаю… вряд ли, - она поджала губы и помолчала еще. – Думаю, нет. - Переломы? - Да, были. Но мне сложно сказать, где именно. - Даже примерно? Мне нужно хоть что-то, за что я бы мог зацепиться. Девушка задумалась. Она опустила взгляд на пакетик с цепочкой и еще сильнее сжала его. А вдруг всё это еще могло оказаться неправдой? - Ребра. И кость левой ключицы должна быть повреждена. - Левая часть тела не подвергается восстановлению, - задумчиво сказал следователь. Девушка опять почувствовала дрожь в пальцах. Перед глазами снова всплыл силуэт черного обугленного тела, человека, которого она когда-то знала. Когда-то. До неё мало-по-малу начало доходить значение всего, что случилось. Она быстро нагнулась вперед, еле успев пододвинуть к себе ведро. На этот раз рвота не задержалась в горле.