Strange but...

Это утро не могло быть ещё прекраснее, подумал Намджун, продрав глаза и нащупав рукой мягкую макушку. Юнги всё ещё сладко сопел, даже и не думая просыпаться. Рыжий забавно морщил нос, и Намджун с умилением наблюдал, как с приоткрытого рта свисает прозрачная струйка слюны. Он пялился на Шугу ещё минут десять, лениво перебирая медные волосы, а потом решил, что хватит валяться, и рывком встал, встряхивая головой. Юнги вздрогнул, недовольно что-то пробурчал во сне, а затем медленно открыл глаза, сонно щурясь на нарушителя спокойствия. — Почему ты ещё не одет? — хрипло спросил он. Намджун тормозил ещё пару секунд, а потом схватился за голову. — Матушка! Это утро могло быть ещё прекраснее, если бы не одно «но». Сегодня пассажирский поезд привозил на станцию старушку Ким, а кое-кто уже проспал. Джун заголосил и заметался по комнате, устраивая ураган из футболок и носков, не забывая смачно фейспалмить и спотыкаться о собственные конечности. — А ты чего разлёгся? Ты идёшь со мной, ты в курсе? — уже откуда-то из кухни кричал блондин. — А я, как негласная мать нашего семейства, позабочусь о том, чтобы к вашему прибытию на столе было хоть что-то кроме скатерти и солонки. С тобой пойдёт Чимин. Да, именно Чимин, не смотри на меня так, — Юнги хитро улыбался, глядя на возмущённое лицо, высунувшееся из-за ширмы. Спорить, видимо, было уже бесполезно, поэтому Намджун лишь обречённо вздохнул. — Куда и с кем я пойду? — заспанный Чим выглянул из матушкиной комнаты, которую временно занимал. Привычно запахло апельсинами, и Джун поморщился. — Развонялся тут. Тебе три секунды собраться, мы идём встречать мою маму. Чимин просиял, закивал головой, мол, понял, будет сделано, и молниеносно скрылся в недрах комнаты, и был готов уже через минуту, весь такой свежий и красивый, будто и не дрых пару минут назад. Такой расторопности Намджун даже позавидовал, стоя в одном носке и спешно дочищая зубы. Спустя ещё минут пять саркастичных реплик в сторону намджуновой неуклюжести и невнимательности, а также торопливых прощаний, два парня шагали по направлению к станции. Солнце светило вовсю, дул свежий и приятный ветерок, а небо было девственно чистым. Казалось бы, есть веские поводы радоваться жизни, что и делал Чим, топая по узкой дорожке следом за светловолосым и довольно улыбаясь. Вечер с Хосоком, несмотря на кучу волнений, прошёл идеально. Как бы банально это не звучало, но казалось, что они знают друг друга целую вечность. Парень был гипервнимательным и ультраболтливым, но Чимин слушал его забавные истории с открытым ртом. Позже они ходили купаться, жутко замёрзли и наперегонки бежали в дом, чтобы согреться. А ещё Хосок здорово обнимался. Обхватывал своими бесконечными руками и жался всем телом, прерывисто дыша в макушку. Странно, но в тот вечер для счастья этого было вполне достаточно. И если волчонок был относительно счастлив в это утро, то Джун, напротив, будто бы не замечал буйства августовских красок и заливающего теплом солнца. Он хмуро смотрел перед собой, пытаясь разобраться с внутренним мысленным бардаком. Волнение нещадно раздирало его на части и грозило взорвать голову. Вопрос «Как вывалить на мать новость о них с Юнги и о новой сущности» настойчиво долбился в черепную коробку. Намджуну не очень-то хотелось проверять на прочность границы матушкиного понимания, но, с другой стороны, оставлять в тайне их отношения он не хотел. В голову пришла шальная мысль спросить совета у мелкого, но Джун тут же её откинул, мотнув головой. Однако, Чимин оказался на редкость проницательным и, выждав минуту, осторожно спросил: — Не знаешь, как объяснить ей всё, хён? Тот кивнул, нахохлившись. Особых надежд на помощь он не питал, но, вопреки ожиданиям, Чимин заговорил очень убедительно и вообще слишком здраво мыслил для его юных лет. А, может, Намджун всё это время ошибался на его счёт. — Давай не будем забывать о том, что право на любовь имеет каждый. И, в таком случае, пол не имеет значения. Я уверен на тысячу процентов, что твоя мама придерживается такого же мнения и всё поймёт, — улыбнулся Чим и позволил себе похлопать поникшего Намджуна по плечу, — да и Юнги-хён говорил, что она у тебя мировая. Блондин слабо улыбнулся и кивнул. В действительности слова младшего немного приободрили его, настроение поднялось до отметки чуть больше нуля, а впереди виднелась железнодорожная станция. *** Намджун нервно переминался с ноги на ногу, пока поезд останавливался, выпуская рваные клубы сизого дыма, пока открывались двери потрёпанного вагона и оттуда вытекала горстка людей. Среди них он заметил матушку, которая гордо вышагивала под руку с каким-то седовласым мужичком, кокетливо улыбаясь. Не растеряла хватку, подумал Джун и усмехнулся. — Намджуниии, — пропела она, как только заметила их с Чимином, стоящих на перроне, и сразу бросилась обнимать. По правде говоря, Джун почти разревелся, хотя позже упорно доказывал, что нет, об этом и речи быть не могло. Матушка Ким стоически выдержала миллион вопросов про больницу, про поездку и про её спутника (нет, любимый сынуля вовсе не стеснялся), заверив, что всё в порядке, ей выписали нужные таблетки и что волноваться больше не о чем. Затем ласково попрощалась со старичком и снисходительно позволила подхватить её под руку и вести домой. По дороге сияющая старушка разглядывала Чимина во все глаза и без устали восхищалась «прелестным юношей», да так, что у Намджуна внутри от ревности заскрёбся белоснежный лис. Стоило признать, что мелкий очаровывал одним своим видом, а уж что скажет мама, когда увидит его во всей красе в волчьем обличье… Ещё с улицы их встретил аппетитный аромат только что приготовленного обеда, а прямо с порога улыбался Юнги, облачившийся в найденный в закромах матушкиной комнаты фартук. Такой уютный, подумалось блондину, и он заулыбался в ответ. Когда с крепкими объятиями и расспросами про шрам на глазу у Юнги (была наспех придумана легенда о неудачном падении и Чимину строжайше наказано молчать) было покончено и все уселись за стол, Джун глубоко вздохнул и решил, что сейчас или никогда. Кроме того, он видел тревогу и невысказанный вопрос в глазах у Шуги, так что тянуть дальше не было смысла. Он встал, глазами ища поддержки, и рыжий незаметно сжал его руку под столом, успокаивающе поглаживая ладонь большим пальцем. — Мам, — неуверенно начал он, и женщина, оторвавшись от болтовни с Чимином, вопросительно взглянула на него. — Мне нужно тебе кое-что сказать, вернее, кое в чём признаться. — О вас с Юнги я всё знаю, можешь не утруждать себя. Мне одна птичка напела, — матушка Ким хитро сощурилась и выразительно посмотрела на Чимина, который с преувеличенным интересом изучал потолок. — Но… Когда? И… Э… — обескураженный парень стоял как громом поражённый, не в силах даже злиться на волчонка с длинным языком. — Видимо, внуков мне уже не видать, — притворно вздохнула старушка, а затем глядя на остолбеневшего сына и на побледневшего Юнги, громко рассмеялась. — Ну же, не стой истуканом и, будь добр, передай мне соль, — всё ещё лукаво улыбаясь, попросила она. — Но это ещё не всё, — выдавил Джун, передавая солонку и легонько касаясь материнских пальцев. Та в недоумении подняла бровь. — Видишь ли, так получилось… В общем теперь… — Теперь ваш сын такой же, как и я, — твёрдо произнёс Юнги, — и винить в этом прошу только меня, так как я не совладал с собой при… определённых обстоятельствах. На этих словах Чимин подавился супом, а Намджун опустил глаза, всё ещё крепко сжимая шугину ладонь, при этом сам рыжий с отчаяньем камикадзе глядел матушке прямо в глаза. Целую минуту та задумчиво переводила взгляд с одного парня на другого, пока Чим долго и упорно откашливался, целую минуту Джун был на грани истерики и искал хоть малейший намёк на злость в выражении её лица, однако, немного помолчав, она тихо попросила: — Покажешь? *** Желтоглазый лис с кипенно-белой шерстью. Настолько чистой, что от этого зрелища захватывало дух. Юнги глядел на любимого с благоговейным трепетом, да и Чимин сидел с открытым ртом — он-то видел звериное обличье Намджуна впервые — и с горящими глазами, но сам Джун смотрел лишь на мать, чьё лицо отображало целую гамму эмоций: удивление, неверие, толику страха и… восхищение. Да, именно восхищение он видел, и на какой-то момент промелькнула мысль о том, что всё у них будет хорошо. Наконец матушка Ким выдохнула и озорно улыбнулась. — Как ни крути, ты у меня всё равно красавчик, и я даже не знаю, в каком виде ты лучше выглядишь, — произнесла она. И ровно в тот момент Ким Намджун осознал, что всё-таки в прошлой жизни он спас не одну, а две или три планеты от вражеских захватчиков и что его мать дарована ему силами свыше. А ещё он всё же расплакался, уже в человеческом обличье, сграбастав в искренние объятия маму, затем Юнги и даже Чимина, к удивлению последнего. Но этого ему никто никогда не докажет.