Strange but...

Сырая земля летела в разные стороны из-под мокрых лап. Юнги бежал, не разбирая дороги, а вдогонку неслись крики, лай собак и громкие выстрелы. Нет уж, увольте. Сегодня охотники останутся без добычи, а их жёны – без лисьего меха на шубу. Только бы успеть к реке, где лежат вещи. И надо было ему так засветиться возле домов. Вот неудачник. А ему всего лишь хотелось есть, да и никто не пострадал бы от пропажи парочки куриц, коих на том дворе было уйма. Жлобы, подумалось Юнги. Когда до речки оставалась всего-то сотня метров, он краем уха уловил впереди людские голоса и ворчание псов. Вот чёрт. Значит, путь к реке отрезан, поэтому, круто повернув, Юнги бросился к виднеющимся домам на краю деревни, надеясь хоть там забиться в какой-нибудь старый сарай и подождать, пока стихнет тревога. Чёрт бы побрал этих людишек. Напуганные слухами про ужасного оборотня, они как будто с ума сошли и рыскали денно и нощно по лесу в поисках зверя. Интересно, каково бы было их удивление, увидь они на месте ужасного клыкастого волка худого лиса с выпирающими рёбрами. Юнги не помнил, как и когда он стал жить в лесу и бегать на четырёх лапах. Оборотни были страшной сказкой в их селе, а лисы-оборотни – невиданным чудом. И когда один непослушный мальчик с укусом на плече вернулся домой, на следующий день родители переполошились, увидев в кровати вместо сына маленького лисёнка. Оглохший от криков Юнги вскочил и бросился наутёк в лес. Он свыкся, сжился с лесными обычаями, наслаждался бесконечной свободой, изредка воруя вещи из домов, чтобы не ходить голым в человеческом обличии. Ему нравилось почти всё. Кроме охотничьих ружей и людской озлобленности. Он уже не помнил, в какой раз удирал от человека, бежал сломя голову, а внутрь хлестал адреналин. И сейчас, забежав в какой-то покосившийся сарайчик рядом с домом на отшибе, он забрался под груду хлама и притих, слушая бешено колотящееся сердце. А что, если одежду найдут? Воровать новую становилось куда труднее, теперь не в каждый дом зайдёшь с приветливой улыбкой и просьбой переночевать – на тебя будут подозрительно коситься и скорее всего выгонят взашей. Погружённый в горькие мысли Юнги не услышал скрипа двери и не успел убрать хвост, торчащий из-под своего временного убежища. В маленький дверной проём протиснулся светловолосый паренёк. Высокий, в смешной панамке и с вилами в руках. Он протянул было руку к тряпью, лежавшему поверх кучи, но тут же отдёрнул, заметив внимательные карие глаза, наблюдающие снизу. Юнги лихорадочно соображал, что делать, и пялился на вошедшего. Тот в свою очередь молчал, не размахивал вилами (к большому удивлению Юнги), не орал и продолжал стоять, уставившись в ответ. Несколько минут животное и человек смотрели друг на друга, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Наконец парень тихо опустил вилы и аккуратно отложил их в сторону. Затем медленно присел, протянул руку и улыбнулся, показывая симпатичные ямочки. - Иди сюда, маленький, не обижу, - тихо проговорил незнакомец. Юнги фыркнул. Маленький. Ха. Кто здесь маленький? Это он-то, Юнги, которому насчитывался 21 год, маленький? Он буквально на пару сантиметров высунул морду и обнюхал протянутую ладонь. Этот странный человек пах вкусно и безопасно. Поворочавшись, Юнги с опаской вылез из-под груды пыльных тряпок и уселся на задние лапы, внимательно следя за светловолосым. Тот, по-прежнему улыбаясь, поднялся с корточек и приглашающим жестом позвал за собой. Он вроде бы и не собирался его убивать, улыбался открыто и искренне. Юнги, осторожно ступая, последовал за ним, на секунду остановившись перед входной дверью. Изнутри доносился аромат свежей выпечки и неповторимый мясной запах. У Юнги в животе громко заурчало, но он стоял и недоверчиво смотрел на парня. - Идём, я накормлю тебя, а то вон какой худющий, - донеслось сверху, и Юнги наплевал на все свои принципы. Не бьют, не гонят, накормить обещают, так почему бы и нет. Если этот добрый человек ещё и на ночь оставит, можно будет потом порыться в ящиках с вещами и, дождавшись удобного момента, свалить. Последнюю мысль Юнги почему-то отогнал. Зайдя в дом, Юнги потянул носом. Запаха собаки нигде не было слышно, и это было превосходно. Можно даже на две ночи будет тут остаться, если повезёт. Он потянулся, размяв кости, и улёгся возле печи, наблюдая за блондином. Тот хлопотал возле стола, выкладывая аппетитную курятину в миски и разливая что-то тёмное по кружкам. Закончив с этим, он скрылся за ширмой, что отделяла комнату от кухни. Юнги навострил уши, пытаясь услышать разговор. - Мам, идём, ужин уже на столе. Кстати, у нас теперь новый жилец. Жилец? Серьёзно? Кажется, кому-то сегодня дико повезло. - Ох, Намджуни, я надеюсь, это девушка. Тебе уже 20 лет, а ты всё в холостяках ходишь. - Ну мам, не начинай, я сам со всем разберусь. Я вынужден тебя разочаровать, жилец четвероногий. Послышался вздох, скрип кровати, и из-за ширмы появилась миловидная старушка. Они с Намджуном были как две капли воды, подумал Юнги, прижимая уши к голове. - Какая лапочка, - склонив голову набок, умилилась мать Намджуна, – но он такой худой. Почему ты до сих пор его не покормил? После этих слов Юнги расслабился и даже слегка вильнул хвостом. - Я только что нашёл его. Он к нам в сарай забежал. - Придумал ему имя? - Нет ещё, - Намджун задумался, нахмурив лоб. – Пускай Шугой будет. Посмотри, его грудь и хвост как будто сахаром обсыпали. - И то верно, - улыбнулась старушка. – Так, всё, за стол. И положи ему целую куриную ножку. Юнги чуть собственный язык не проглотил, вгрызаясь в нежное куриное мясо. Шуга так Шуга. Новое прозвище нравилось ему, и белоснежная шерсть на груди и на кончике хвоста действительно походила на сахар. Как же ему сегодня несказанно повезло забежать именно в этот сарай. Он решил пожить тут дня три, чтобы оценить обстановку. Если надо будет, он тут же удерёт. Но пока такой необходимости не было. Он сыт, доволен, а намджунова рука, почёсывающая за ушком, уж больно приятна и успокаивает. Столько заботы он ещё не видел. Пригревшийся Юнги лежал, зажмурив глаза. - Что там слышно про оборотня? – послышался старушечий голос. Лис тут же открыл глаза и ждал ответа. Он снова забеспокоился. - А ничего, - отмахнулся Намджун. – Ты почаще с соседями болтай и верь всякой ерунде. Мать только обиженно засопела, вполголоса пробурчав, что «ничего не ерунда», и заскрипела кроватью, укладываясь поудобнее. Намджун только хмыкнул, встал, запер дверь и ушёл в к себе в спальню. Юнги спать расхотелось. Он тревожно тянул носом воздух, поднялся и начал ходить кругами, стуча когтями по деревянному полу. Свет везде был выключен, а мать Намджуна мерно сопела у себя. Что, если он превратится в человека не в то время и не в том месте? Превращаться надо было хотя бы изредка, этот процесс невозможно было контролировать. Когда Юнги подолгу оставался в лисьем обличье, через некоторое время кости начинало ломить и болели все мышцы. Он решил, что улучит минутку и убежит в лес для превращения. А затем снова вернётся сюда. В темноте послышались шаги, и Юнги острым зрением различил Намджуна. Тот зажёг светильник и опустился перед Юнги на корточки. - Что, Шуга, не спится? Юнги хотел уже кивнуть головой, но вовремя вспомнил, что лисам не подобает так делать. Намджун улыбнулся и полушёпотом произнёс: - Пошли со мной. Вдвоём сохраннее. И теплее. Юнги, поразмыслив, посеменил за Намджуном в спальню, про себя умоляя всех известных богов, чтобы Намджун ничего не заподозрил. А то Юнги был слишком умён и послушен для обычного лиса, что заставляло задуматься. Но как только он почувствовал тёплые руки и дыхание в макушку, все мысли вылетели с головы. Спать вот так было непозволительно приятно. Юнги закрыл глаза, скручиваясь в комок у Намджуна под боком, и решил, что завтра он подумает над тем, что будет дальше. А сегодня он слишком устал, рядом тёплый Намджун, а ночь слишком тихая и тёмная для тревог.