Strange but...

Как всегда, Юнги проснулся один. Пустота рядом почти каждое утро почему-то начинала злить. Юнги хотел чувствовать и видеть Намджуна возле себя, а не эти смятые простыни и отброшенное одеяло. Шуга уже не представлял себе жизнь без Намджуна, без его прикосновений и почёсываний за ушком и без его матери, в которой он души не чаял. Было даже страшно подумать, что произойдёт, если он всё это потеряет. Юнги мотнул головой, отказываясь даже думать о таком. Нет. Не сегодня и не сейчас. Он спустился и уже в человеческом обличии и в одежде направился на кухню, где хлопотала старушка. - Доброе утро, – поздоровался он. - Доброе, Шуга, – лучезарно улыбнулась матушка, и как-то теплее стало в доме. Она поставила перед ним тарелку с молочным супом и притворно-ворчливо произнесла: - Ну ты и спишь, время-то видел? - А фто такое? – с набитым ртом спросил Юнги, оглядываясь на часы, которые показывали два часа дня. – Ой, профтите, я фсё фремя так фплю. Мать Намджуна засмеялась: - Ты прожуй сначала, потом уже извиняйся. Ничего, привыкнешь и пораньше вставать, мне хоть не так скучно будет. Торжественно пообещав просыпаться вместе с Намджуном, Юнги доел суп и сказал: - Аджумма, я пойду, прогуляюсь, хорошо? - Только будь осторожен, мой мальчик. Юнги как ветром сдуло, он бежал, радуясь тёплому «мой мальчик» и спеша увидеть Намджуна. А на четырёх лапах это было быстрее. Только Юнги опустился на передние лапы, как вспомнил про браслет, который остался у Намджуна. Вот, заодно и повод есть к нему сбегать. Юнги, казалось, летел над землёй, изредка вспарывая придорожную пыль когтями. В ушах гудел ветер, а каждый прыжок отдавался сладкой болью в мышцах. Что ни говори, а бегать было приятно. Юнги забыл обо всём на свете, когда увидел край поля и уловил неповторимый намджунов запах. Он перешёл на рысцу, оттягивая момент встречи и давая себе время отдышаться. Когда он уже увидел светлые волосы и загорелые руки, где-то сзади раздался выстрел, а ногу Юнги пронзила острая боль. Он взвыл, заваливаясь набок, а к нему уже спешил усатый мужик с ружьём. Чёртовы охотники! Юнги с трудом поднялся и пополз, не обращая внимания на пульсирующую боль, в сторону единственной защиты – Намджуна. Он громко завыл, всеми силами стараясь привлечь внимание работников. Намджун открыл глаза ещё в тот момент, когда прозвучал выстрел, но, когда он увидел своего лиса с простреленной лапой и тянущийся за ним кровавый след, у него сердце оборвалось. Джун вскочил, в два прыжка преодолел расстояние между ними и подхватил Шугу на руки. В это же время к ним подоспел усатый с ружьём. - Какого чёрта? – глядя исподлобья, процедил Джун. – Это мой лис, и вы недавно сами приходили и убедились, что не оборотень он. Так что я ещё раз спрашиваю, какого чёрта? Усатый как-то побледнел, стушевался и промямлил: - Ну… он же без браслета бегал… - Вы видели, что даже с браслетом он остался таким же. Так нахрена заставлять его носить? С ним неудобно ходить, он стучит по полу. - Но… - Тем более это лис! Не волк, не медведь, а обычный лис! А вы сразу за ружьё, – взорвался Джун и вытащил из кармана несчастный серебряный браслет. - Извините, пожалуйста, - опустил голову усач. - Извиняться перед моей матерью будете, когда она увидит, что вы натворили. Идёмте, сейчас извинитесь, у вас будет отличная возможность, - ядовито сказал разъярённый Намджун. Юнги тихо офигевал, лёжа у Джуна на руках и поскуливая от боли в ноге. Надо же, его Джун, оказывается, не только милым и спокойным может быть. Джун защитил его и жестоко отбрил обидчика, поэтому Юнги срочно захотелось его обнять и расплакаться от благодарности. Он решил, что непременно это сделает. Только позже, когда они останутся наедине. Намджун быстро шагал домой, прижимая к себе своего драгоценного Шугу, а за ним, еле поспевая за длинноногим блондином, перебирал коротенькими ножками охотник и всю дорогу рассыпался в извинениях. Ни Джун, ни Юнги не верили ни единому слову. У блондина вся футболка была вымазана в крови, а боль в ноге у рыжего не прекращалась ни на минуту. Матушка, увидев Намджуна с Шугой на руках и окровавленную лапу, всплеснула руками и побежала доставать бинты и вату с аптечки. Аккуратно замотав лапу, стараясь не потревожить рану, она приказала Джуну отнести рыжего на кровать, а сама накинулась на мужчину, топтавшегося в проходе. Она только что тряпкой его не побила, благо Джун остановил. Усатый стоически принимал словесные удары и всячески извинялся, думая про себя забросить карьеру охотника и, например, заняться… вышивкой или вязанием. Спокойнее будет. Внезапно, старушка побледнела, схватилась за сердце и осела на пол. Намджун и охотник бросились к ней, подхватили на руки и усадили на стул. - Мам, ты чего? Что случилось? – обеспокоенно спросил Джун. Та молча указала на область сердца. Блондин свирепо посмотрел на усача: - Чего стоишь? Вызывай скорую, её нужно в город везти. Тот, про себя решив, что всё-таки займётся вязанием, уже стоял и спешно выкручивал диск с цифрами на стационарном телефоне. Джун гладил мать по руке, приговаривая, что всё будет хорошо, на самом деле страшно волнуясь, когда медработники помогали старушке подняться. Внезапно она ему показалась такой слабой и беззащитной, что он собирался уже поехать с ней. Но матушка только улыбнулась и сказала: - За меня не беспокойся, ну полежу недельку-другую и приеду обратно. Ты справишься тут и без меня, ты у меня взрослый, – она поцеловала сына в светлую макушку, – Береги Шугу, сынок. - Хорошо, мам, – Намджун крепко обнял её на прощание и ещё долго смотрел вслед удаляющейся машине. Рядом скромно кашлянул охотник: - Вы ещё раз извините. Я скажу своим, чтобы в округе лис не стреляли. - И снимите эти браслеты с бедных животных, - добавил Джун, кивнув на пробегающую мимо собаку. Усатый хмыкнул в знак согласия, попрощался с блондином и удалился. Дома Джуна охватила паника. У него на руках находился раненый Юнги, за которым нужно было ухаживать и которого нужно было кормить. А готовить Намджун не то чтобы не умел – априори не мог. Он даже капусту не мог покрошить без изрезанных пальцев. - Вот чёрт! – отчаянно воскликнул Джун. - Что случилось? – на кухню проковылял Юнги в одних шортах. - Матери плохо стало из-за этого урода, который тебя подстрелил, в больницу отвезли. А ты чего без браслета рассекал? Сам же говорил, что без него тебя пристрелят за первым же углом! – возмущённо начал Намджун и замолк. Потому что этот невозможный лис подошёл и обнял его, прижавшись всем телом. Рыжий уткнулся ему носом в кадык и прошептал: - Спасибо. Я бы не выжил без тебя. У Намджуна в груди потеплело, и птицы запорхали в горле. Он крепче сжал Юнги и ответил: - Ты со мной умрёшь от голода, потому что я не умею готовить. Юнги рассмеялся ему в шею и сквозь смех выдавил: - Об этом не волнуйся. Я за годы путешествий много где побывал и многому научился. Шуга отпустил Намджуна и открыл холодильник, по-хозяйски его осматривая. Спустя некоторое время перед Намджуном аппетитно дымился рамён, а Шуга стоял рядом и довольно потирал руки. Джун долго удивляться не стал, а принялся за обе щеки уплетать лапшу. Насытившись, парень заблагодарил Шугу до красных щёк и пошёл в спальню отдыхать. Рыжий появился через пару минут и примостился рядом. Они лежали в тишине, слушая дыхание друг друга, пока Намджун первым не нарушил тишину: - Помнишь, ты спросил меня, красивый ли ты? - Ну, помню. - Зачем? Шуга помолчал и спросил в ответ: - Тебе же нравятся красивые? Намджун опешил и уставился на Юнги, смотревшего в потолок. - Нравятся. - А я тебе нравлюсь? - Да, - Джун до последнего не верил в происходящее. - Если я по тебе скучаю каждый день, люблю спать с тобой и мне как-то щекотно внутри, когда ты ко мне прикасаешься, значит ли это, что ты мне тоже нравишься? Намджун повернулся и погладил Юнги по щеке. - Вот так? – спросил он. Юнги кивнул, льня к намджуновой ладони. А тот приподнялся и накрыл губы Юнги своими. От них головокружительно пахло мускатом, джунова крыша стояла на краю обрыва и прощально махала рукой. Шуга начал отвечать, врываясь своим языком между губ Намджуна, вовсю хозяйничая, дерзко засасывая, так, что становится чуточку больно. Намджун мычит в поцелуй, но не разрывает, а только шарит руками по худощавому телу, гладит спину, опускается на ягодицы и сжимает. Юнги стонет и отрывается от Намджуна, тяжело дыша. В глазах бесята пляшут, Шуга тянется и задирает блондину майку, требуя её снять. Футболка улетает куда-то в угол, шорты – туда же, Намджун остаётся в одних боксерах. Юнги смотрит хитро-хитро и внезапно запускает под них руку. Намджун вздрагивает и выгибается, шире разводя ноги, а в глазах, подёрнутых дымкой наслаждения, немой вопрос. Рыжий наклоняется и шепчет на ухо: - Я же говорил, что много чему научился. Намджун теряет способность дышать, когда рука на его члене сжимается. Ему и стыдно, и хорошо одновременно. Он часто дышит, а сердце птицей бьётся в рёбра, когда Юнги, обслюнявив пальцы, аккуратно вводит их в Намджуна. Он морщится от неприятного ощущения, но вскоре привыкает. Юнги добавляет второй и третий, он уже дрожит от нетерпения и сбивающимся шёпотом успокаивает поскуливающего Намджуна: - Потерпи. У Джуна болезненно стоит, он плавился под умелыми пальцами Юнги, требуя большего, и он недовольно застонал, когда Шуга вынул пальцы. Всего на секунду, чтобы снять свои шорты. У него самого уже вовсю стояло, а в паху тянуще и жгуче пульсировало желание. Еле сдерживаясь, Юнги медленно вошёл, задыхаясь от восторга. Джун такой узкий и горячий внутри, что разум сносит подчистую, остаётся только звериная похоть и потребность неистово трахать. Невероятным усилием заставляя себя двигаться медленно, Юнги утопал в водовороте чувств. Намджун выгибался похлеще, чем Юнги по утрам, хрипло стонал и комкал простыни. Он смотрелся донельзя невинно и развратно с закушенной губой и взлохмаченными волосами, стонущий не под кем-нибудь, а под Юнги. Его Намджун. Теперь уже точно его. Юнги начал двигаться быстрее, вбиваясь в великолепное тело, а Намджун подмахивал бёдрами в такт, прося больше и больше, ускоряя темп. На загорелый живот упали белёсые капли – Намджун кончил, выкрикнув имя Юнги, а спустя пару секунд Юнги излился внутрь Джуна, обессиленно свалившись рядом. Он тяжело дышал, глядя в любимые глаза напротив, а Джун придвинулся ближе и поцеловал. Юнги обхватил шею парня руками, перехватывая инициативу, неистово начал отвечать, прикусывая губы, спускаясь к шее и ключицам. Он впился губами в совершенную солёную кожу, оставляя засосы, и, забыв про все свои предостережения, укусил. Неповторимо вкусная кровь горчила на языке, Юнги забыл, где он есть, кто он такой и вообще о существовании чего-то, кроме них двоих. Вспухший кровоточащий след от зубов так правильно багровел на предплечье, и только тогда Шуга осознал, что он натворил. Он виновато поднял взгляд на Намджуна. Тот, весь раскрасневшийся, учащённо дышал и затуманенным взглядом смотрел на Шугу. - Намджун, я тут… нечаянно… - Об этом мы подумаем завтра, - перебил парень и обнял Юнги, прижимая к себе. – А сейчас спать, - зевнул Намджун, выкидывая мимолётную мысль о зоофилии из головы. Юнги чмокнул Джуна в губы и уткнулся ему в кадык, обнимая всем, чем можно. Завтра, так завтра.