Wolfen

Вмиг острота клыков сомкнулась У бледных скул; сердитый вой Взывал всё к битве Вельзевула - Проклятье крови роковой. А тот, кривя в усмешке губы, Прильнул к звериному лицу: «О как же всё сложилось глупо, Тебя в мгновенье ведь убью. Ту кровь, что въелась в твои жилы, Лишь мне под силу разогнать. Так, что ты будешь делать, милый, Пока горит луны печать?» Но слов тех лживая тирада Не усмирила грозный нрав. И чёрнокнижник, слуга Ада, Секундой смерти избежав, От лап, что бросились навстречу, От острых лезвия-когтей, Признал, что жить ему не вечно, Коль сердце тронет этот зверь. И хлынул ливень водопадом, Спустилась молния гюрзой; Два взгляда вновь скрестились рядом, Вещая только смертный бой. И внемля лишь своим инстинктам, Колдун и зверь дрались за жизнь. Как будто тёмным лабиринтом Их души в ярости сплелись. Но схватка двух отродий мрака Не познавала смертный толк. Клубилось пламя в руках мага, Ревел в неистовстве злой волк. Лишь утром рано, на рассвете, Когда сдавала трон свой ночь, Луна мертвела, с ней - бессмертье, Вервольфа ускользала мощь. И тешась этим представленьем, Схватил того вмиг Вельзевул Разбитого от изнуренья, И со словами вновь прильнул: «Ну, вот ты, милый, доигрался. Ведь жизнь твоя в моих руках. Мне больно видеть лишь упрямство, Познал король в сраженье шах! Но я сегодня очень добрый, И вновь даю последний шанс. Так выбирай же, милый! Кобра Второй раз не потерпит хамств». И граф, хрипя от изможденья, Ответил магу реквием: «Ты мрака просто порожденье, И был всегда ты мне никем! Ты род загнал мой к смерти в бездну, Убил детей моих. Так что ж, Мой изувер, вонзи любезно Скорее свой проклятый нож!».