Русский вечер в центре Парижа

- И чего это Франции вдруг взбрело такое в голову? - рассуждал Альфред, вышагивая по солнечной улице Парижа. - Так у него новая пассия - русская. Она захотела концерт своих любимых песен российской эстрады - он ей и устроил, - отозвался Артур, шедший рядом с ним. - И что, у него она не первая и не последняя, - возразил Джонс. - Теперь из-за каждой Франциск будет подобное устраивать? - Вполне, - ответил Англия. - Америка? У тебя башка пустая? Неужели ты не помнишь прошлогодний парижский карнавал, который он организовал, чтобы покорить одну бразильянку?! А когда он понатыкал сакур по всему Парижу ради японки? - А-а-а, помню, - кивнул Америка. - Меня с этого карнавала выгнали! - Не надо было лезть на самый верх платформы и орать, что ты герой! - Но я герой! - воскликнул Джонс, отчего несколько прохожих вздрогнуло, и только европейская сдержанность не позволила им покрутить пальцем у виска. - Пошли быстрей, а то опоздаем, - поторопил его Артур, подхватывая спутника под локоть и таща его в сторону концертного зала. - Герой не может опоздать! - возопил Альфред, и Кёркленду всё больше стало казаться, что он выглядит так, будто ведёт по улице сумасшедшего. *** Когда на концерте собрались все страны, занавес поднялся, и на сцену вышли ведущие. После короткой приветственной речи они объявили первого исполнителя - группу "Кармен" с песней "Чио-Чио-сан". Все приготовились слушать. - Я в культурном шоке, - негромко произнёс Япония, прослушав песню. - Бессовестный англичанин бросил порядочную японскую девушку. - Что это сразу англичанин?! - возмутился Кёркленд, видя, как хмуро смотрит на него Кику. - Вон, вообще-то у Франциска была японка! - Ты чего несёшь, бандит?! - заорал Франция. - После расставания со мной никто не делал, как в этой песне! - Пе-е-е... А оперу по этой истории написал итальянский композитор! - гордо отозвался Северная Италия. - Чего?! - разом повернули к нему головы Артур и Франциск. - Дойцу!!! - взвизгнул Венециано, заметив, что укоризненный взгляд Хонды переместился на него, и моментально прыгнул на руки ошарашенному немцу. - Эй, а ну отпусти моего брата! - воскликнул Романо откуда-то с задних рядов. - Ты что там с ним делаешь?! - Романо, не ругайся, он меня спасёт! - ответил Венециано. - От чего спасёт, а от чего и нет, - ехидно ухмыльнулся Гилберт, также сидевший рядом с Людвигом. - У него в Германии знаешь, какие гей-парады проходят? - Э-э-э... дойцу? - произнёс дрожащим голосом Северный Италия, с надеждой уставившись в глаза Германии. - Ты ведь не такой, правда? - Нет! - через пару секунд пришёл в себя Людвиг и ссадил Варгаса в его кресло. - Успокойся и смотри концерт! А ты не пугай его! В ответ ему послышался довольный хохот Пруссии. А группа "Кармен" не собиралась уходить со сцены. - О-о-о, сейчас всем достанется, - простонал Яо, сползая по креслу ниже. - Да брось, у них прекрасные песни, - улыбнулся Иван. - Не спорю. Но у них песни о разных городах и странах. Представляешь, что тут начнётся, Россия? - обеспокоенно спросил Китай. - Ну нам-то вся их ругань не страшна, - снова расплылся в улыбке Брагинский и снова взглянул на сцену. - Да, ты прав, - согласился Яо и, оценив обстановку и поняв, что отгорожен мощной фигурой Ивана от особо орущих, повернулся к сцене. - Лондон, гуд бай, Лондон, прощай, я здесь чужой... - песня была в самом разгаре, когда, не согласившись с её словами, подпрыгнул Англия. - Чем кому-то Лондон не угодил?! - гневно сверкая глазами, поинтересовался он. - Сядь, никому твой Лондон не нужен, - заверил его Франция, дёргая Кёркленда за рукав. - Не нужен?! - прошипел Артур, оглянувшись на него и будто стремясь прожечь старшего брата взглядом. - Конечно, нет. Зачем людям какой-то Лондон, если есть Франция? - пропел Бонфуа. - Вообще-то многие русские олигархи покупают недвижимость в моей столице, - произнёс Англия, посматривая на Ивана, чтобы убедиться, что тот слышал его последнюю фразу. - Немудрено, - легко отозвался Иван. - В Лондоне же она дешевле, чем на Рублёвке. - Дешевле?! - поперхнулся Артур. Рядом тут же послышалось злорадное хихиканье Франции. - Угомонись, братишка. Англия сел на место, недовольно пыхтя, но Бонфуа не обратил внимания на него - оно было приковано к сцене, где объявили следующую песню. - Почему про тебя, Франция?! - возопил Джонс, сидящий между Артуром и Франциском и чудом до этого хранивший молчание. - Я герой, про меня надо петь вперёд!!! - Герой-герой, только дай послушать! - зашикали на него с обеих сторон, и Альфред успокоился. - Париж, Париж, мой славный друг... - звучал припев. - А почему про тебя красивая песня, а про меня "гуд бай", а, Франция? Ответь, - потребовал сердитый Кёркленд. - Потому что, дорогой мой брат, моя девушка меня любит и не станет подбирать для меня плохую песню, - разъяснил весьма довольный Франциск. Артур заскрежетал зубами. После окончания этой песни и объявления другой с места вскочил Альфред: - Есть! Теперь про меня! - Заткнись и сядь! - заорали Англия и Франция в один голос, усаживая восторженного Америку обратно, так как он, подпрыгнув от радости, взмахнул руками и нечаянно заехал им обоим по носам. На протяжении всей песни "Сан-Франциско" Джонс радостно улыбался, гордясь тем, что про Америку сочинили песню, и пытался запомнить слова. Япония, сидевший впереди, испуганно вжимал голову в плечи при каждом ликующем вскрике Америки. - Пронесло более-менее, - выдохнул с облегчением Яо, когда "Кармен" ушли за кулисы. На сцену вышла певица, которую объявили как Лолита, одетая в платье, напоминающее немецкий народный стиль одежды, в подобное же была облачена и подтанцовка. Людвиг подумал, что не хотел бы услышать такое, отчего бы его лицо стало бы таким же кислым, как у Англии после "Лондон, гуд бай", и понадеялся на лучшее. - Я думаю - повеселее бы, что ли, - протянул Пруссия. - Вот предыдущая хорошая была, заводная, жаль только, про Америку. - Посмотрим, - отозвался Германия. - Когда муж пошёль за пивом, за пивом, за пивом, ца-ца... - на ломаном русском звучала песня - голос певицы изображал немецкий акцент, а подтанцовка приплясывала вместе с ней под незатейливую мелодию, и Людвиг с ужасом понял, что песня юмористическая. Надежды Гилберта на веселье сбылись, он качал головой и хлопал в ладоши в такт музыке, вполголоса подпевая, успев заметить, как вытаращил глаза младший брат. - Браво! - воскликнул Байльшмидт-старший, аплодируя после окончания песни. - Я бы сказал: "Бис!", но братцу что-то не по себе, - пробормотал он и обратился к Германии: - Что ты сидишь, как чурбан?! Похлопай, что ли! Или у тебя чувства юмора нет? - Я думал, что петь будут на немецком и посерьёзнее, а это пародия, - пожал плечами Людвиг, отойдя от удивления, и добавил, не желая прослыть чурбаном: - Ну, неплохо. - А мне понравилось! - радостный Венециано расцвёл лучезарной улыбкой. - Дойцу, ведь здорово? Так похоже на немцев! - Ну, да, - кивнул Германия. - Но я бы хотел... - Вот бы ещё пасты сюда! - выразил пожелание Северная Италия. Людвиг хлопнул себя ладонью по лбу под развесёлое ржание Гилберта. - Народ, харе ржать, ничего не слышно, - раздался возмущённый голос Южной Италии. - Мы пропустили объявление песни, - произнёс Кику. - Какая разница, сейчас споют, и всё узнаем, - отозвался Швейцария. На сцену выпрыгнул парень в майке и джинсах. Где-то в зале охнул Австрия, недовольный внешним видом певца: "В таком - на сцену! Конец искусству!" Но недовольным он был единственным, потому что все узнали Диму Билана - победителя Евровидения, и приготовились слушать. - Я ночной хулиган... - задорно запел Билан. С первых слов песни Гилберт почувствовал, что вот оно - то, чего он ждал, и, совершенно не обращая внимания на укоризненные взгляды Людвига, стал с энтузиазмом подпевать и кивать головой в ритм музыке. Когда песня стихла, и раздались аплодисменты, Пруссия не мог не выразить свою радость: - Великому понравилось! - заорал он, хлопая громче всех. На сцене ведущие уже объявили песню "У моей России..." У микрофона встала следующая певица - девочка в светлом платье с венком из ромашек на голове. Прослушав первый куплет, Англия и Франция дружно прикрыли ладошками свои рты, чтобы не засмеяться, и тем самым скрыли своё веселье от Брагинского. Но Альфред никогда не скрывал своих эмоций. Его еле-еле хватило, чтобы дослушать до конца песню. - Чего?! - захохотал Америка, откинувшись на спинку кресла и задрыгав ногами. - Иван, "У моей России длинные косички, у моей России светлые реснички..."! Ты умеешь менять пол?! Вокруг России, сидевшего до этого спокойно, появилась грозная аура, и послышалось тихое: "Кол-кол-кол", чего хватило для того, чтобы как по команде ринувшиеся прятаться, едва заслышав это слово, Литва и Польша стукнулись лбами под рядами кресел, где на всякий случай спасались от Ивана. А Альфред всё не унимался, хоть его и старательно пытались заткнуть вдвоём Артур и Франциск. - Иван, ну ты меняешь пол? А нам покажешь?! Брагинский повернулся к Америке, непонятно откуда достав свою любимую трубу, и мило улыбнулся: - Иди сюда, Альфред. Сейчас покажу. - Э-э-э, а мне зачем идти? - не понял Америка, но смеяться перестал. - Как зачем? А как же я покажу, как пол меняю? - Ты собрался показывать это на мне?! - улыбка сползла с лица Джонса. - А на ком же ещё? - пожал плечами Иван. - Если показывать на ком-то незаинтересованном, будет нечестно. Ну, а кроме тебя, заинтересованных тут нет. Альфред помотал головой: - Н-нет, Вань, я как-то больше не интересуюсь. - Да? Что же ты так? Ну, как хочешь, - Брагинский снова улыбнулся, отчего Альфред шумно сглотнул, и убрал трубу. Все опять повернулись к сцене, где распевали "Соренто", отчего Венециано, уже давно вскочивший с места, подпевал и плясал между рядами, умудряясь выскальзывать из рук Японии и Германии, ловящих его и пытающихся усадить между собой. Италия был успокоен только после объявления новой песни: "Комбинация" - "Бухгалтер». - Пе-е, так скучно. - О-о-о, думаю, мне понравится, - предположил Швейцария. - Наивный ты, - изрёк Яо, имевший счастье знакомства с русской эстрадой. Но Ваш, не слышавший его тихой реплики, продолжал с нетерпением ждать песню. - "Бухгалтер, милый мой бухгалтер..." - явно не этого ожидал Швейцария, открывший рот от удивления. - Эй, а где твоя сестра? - поинтересовался у Ваша Англия, когда песня кончилась. - А? - Цвингли, потрясённый песней, не сразу его понял. Потом, вникнув в суть вопроса, заорал, вскочив: - Ты чего спрашиваешь?! Разве я повёл бы свою сестру в этот дурдом?! - Мы приличные люди! - возразил несогласный Людвиг. - Правда?! Кто приличный?! Одни пираты... - Швейцария кивнул на Артура. - ...извращенцы... - следующий кивок был обращён к Франции. - ...мафиози... - это уже было сказано в адрес Романо, и тут же полетел камешек в огород Пруссии: - и сквернословы! - Да ни ...! - выругавшись, возразил Гилберт. - Ах, как неприлично! - всплеснул руками Родерих. - Мои гангстерс тебе это припомнят! - отозвался Романо. - Твои гангстерс хранят деньги в моих банках! - откликнулся на его фразу Ваш и сел обратно на своё место. - Я не извращенец, - подал голос Франциск, - я любитель женщин. - Какая разница?! - огрызнулся Кёркленд. - Ты хочешь, братик, чтобы я показал разницу? - томно протянул Франция. - Отвали, дурак! - нервно воскликнул Англия. Бонфуа в ответ захихикал: "Шуток не понимаешь". - Послушайте! - подал голос Яо. - Мы пропустили антракт! Ругающиеся попритихли. Ведущие снова вышли на сцену и объявили следующую песню. Вышла "Комбинация" с песней "Америкэн бой". - О! Опять про Америку! - радостно завопил Джонс. - Держите его! - воскликнул Людвиг, но было поздно - Альфред вскочил, Артур и Франциск не успели удержать его, а затем махнули рукой на бесполезность этой затеи. - Прекратите это немедленно! - возмутился Эдельштайн, но Америка не обратил на него внимания. Альфред, дорвавшийся до полной свободы, которую он любил пропагандировать другим, пританцовывая, пел вместе с группой, которая была на сцене. Кику, сидящий впереди Америки, наклонился и прикрыл голову ладошками, так как тот, размахивал руками прямо над ним. - "Америкэн бой... - пела "Комбинация". - Америкэн бой, ой-ёй-ёй-ёй! - вторил Джонс, скача взад-вперёд и выкидывая коленца. - Эк разобрало сумасброда, - произнёс Германия, пытающийся закрыть Варгаса от слишком весёлого Альфреда. Но песня вскоре кончилась, и Америка бухнулся обратно в кресло. - Что, наплясался? - спросил Англия. - Ага! - кивнул счастливый Джонс и воскликнул: - Все хотят ехать в Америку! Америка - великая страна! - Это кто там великий?! - сказу же вскинулся Гилберт. - Только Пруссия может быть великим!.. Я ночной хулиган, я достану наган... Байльшмидт-старший достал из внутреннего кармана пиджака пистолет и проверил его. - А патроны где? - У меня, - Байльшмидт-младший похлопал себя по карману, где что-то зазвенело. - Для спокойствия. - Э, ушлый братец, - вздохнул Пруссия и, убрав пистолет, снова откинулся на спинку кресла, обратив своё внимание на сцену. А там снова уже объявляли песню - группы "Чиж и Ко". - О-о-о, "Фантом", - оживился Иван, и ползала поёжилось, услышав радостные нотки в его голосе. - Вань, ты чего? - захлопал глазами Китай. - О чём эта песня-то? - Сейчас услышишь, - загадочно улыбнулся Россия. - Это про американского лётчика, - смекнул Альфред, услышав начало: "Мой "Фантом" стрелою белой, на распластанном крыле, с ревом набирает высоту...", и счастливо объявил: - Про Америку песни не кончаются! - Хе-хе-хе, про Америку, - довольно потёр руки Брагинский. - "...Сбил тебя наш лётчик Ли Си Цын", - когда прозвучали эти слова, у Альфреда чуть не выпал попкорн из рук. - И тут русские! - возмутился он. - Ну что такое - всегда вставляют настоящим героям палки в колёса! - "...русский ас Иван подбил меня...", - продолжал солист. - Ну почему именно Иван? - застонал Джонс и взглянул на Россию. Тот усмехнулся. *** Когда концерт закончился, все стали разъезжаться по домам. Англия и Франция недалеко от входа в театр сажали в такси развесёлого Джонса, который отчаянно вырывался. - Америкэн бой, я супергерой! - голосил Альфред во всю глотку переделанную им же песню. - Лезь уже, я задолбался с тобой! - заорал Артур. - Ты неправильно говоришь, - появился, откуда ни возьмись, хихикающий Голландия. - Правильно говорить - "обдолбался". - Вали уже домой, укурок! - было ему английским ответом, но Голландия не обиделся, а пошёл дальше по улице, раскачиваясь и потихоньку напевая услышанную на концерте песню: «Мы будем напевать странные песни… Мы будем рисовать странные знаки там, где цветут маки…» - Эй, ребят, что вы делаете? - спросил Иван у Артура и Франциска, увидев сцену у автомобиля. - В машину сажаем, - разъяснил ему Франция. - Что, так трудно? - опять задал вопрос Россия. - Да, как видишь! - ответил Кёркленд. - А вы его напоите, он отрубится, а потом отвезёте домой, - предложил Брагинский и протянул им бутылку. - Нет уж, спасибо, Ваня, но от твоей водки голова наутро болит, - отказался Бонфуа. - А от твоего вина не болит? - ехидно вставил слово Артур. - А тебя по утрам не воротит от твоей яичницы? - Виносос! - Чаехлёб! Началась драка. Воспользовавшись тем, что Франциск и Артур заняли свои кулаки друг другом, Альфред запрыгнул на крышу такси и принялся, пританцовывая, петь: - Америкэн бой... - Похоже, ему приглянулась эта песня, - прокомментировал Яо, созерцая эту картину. - Похоже на то, - кивнул Иван и грустно вздохнул: - Никто со мной водку пить не хочет. - Я хочу, Ваня! - откуда ни возьмись вынырнула Беларусь. - Я всё с тобой выпью! - Ой-ёй! - Брагинский оперативно сдвинул перед собой Японию и Китай, которые стояли к нему ближе всех и пригнулся. Яо и Кику ошарашенно смотрели на хищную улыбку Арловской. - А эта откуда взялась? Я её не приглашал, - озадаченно почесал затылок Франциск, смотря на них, так как драку с Кёрклендом они прекратили. - Как же так, ты, бабник, даму не пригласил? - отозвался Англия. - А что её приглашать, она всё равно за одним Брагинским бегает? - заметил Бонфуа. - Признайся, ты её не пригласил, потому что ты не в её вкусе, и она бы тебя послала, если бы ты стал к ней приставать! - едко произнёс Артур, глядя на то, как Наталья и Иван бегают вокруг прижавшихся друг к другу Хонде и Вану – Брагинский в надежде убежать, Арловская в попытке догнать. - Вот тебя точно никуда не надо приглашать! - гневно воскликнул Франциск. - Это тебя не надо приглашать!- не задержался с репликой Англия. - Ты пират бессовестный! - Ты прищепка к каждой юбке! И потасовка возобновилась с новой силой. На улице показались ещё несколько выходящих с концерта. Это небольшой группкой шли домой Германия, Северная Италия и Пруссия. Своего подопечного Людвиг вёл впереди себя, чтобы был на виду и не потерялся, а Гилберт шёл позади, посвистывая и держа руки в карманах брюк. - Опа! – Пруссия явно обрадовался, увидев безобразие, творящееся на улице. – Весело тут у них! Запад, давай присоединимся? - Нет, Гилберт! И не надейся! – обрушил его надежды на веселье младший брат. – Нам ещё домой ехать далеко. О, и как тебя угораздило?! – он выдернул из толпы Хонду, уже изрядно перепуганного Арловской. - Хочу пасты! – оповестил Людвига Венециано, дёргая его за рукав. - Приедем домой – приготовлю, - заверил его Кику, спасённый Германией от разошедшихся европейцев. - Ты зачем приехала? – поинтересовался Иван у сестры, уворачиваясь от её цепких рук. - За тобой, братик. Вдруг тебя кто украдёт?! - Это в состоянии сделать только ты! – уверил её Брагинский. - А я хочу сейчас есть! Дойцу, мы скоро домой прие-едем? Хочу есть! Пасты! – заныл Италия. - На чём поедем? - До отеля на такси. - Хочу пасты! - Может, сразу в Берлин? - Нет, Гилберт, в отель, уже темно. - Паста! - Ну, как хочешь. - Паста-а-а! - Успокойся, Италия-кун. - Паста! – воскликнул Германия и замахал рукой, увидев такси. – Тьфу ты… Такси! Довольно хохотнул Байльшмидт-старший, покачал головой Япония, ойкнул Венециано, которого Людвиг запихнул в машину, и компания уехала в отель. Остальные, которым тоже вскоре надоело драться, бегать и танцевать, через некоторое время так же разъехались – кто-то в отели, кто-то по домам.