Возможно

Людям свойственно забывать то, что причиняет им боль. Ребёнок вряд ли вспомнит то, как он когда-то подрался со своим другом из-за одной единственной конфеты, а вдова рано или поздно забудет о том, как её покойный супруг был рядом с ней ещё до его ухода в мир иной. Это вполне нормально. Так человеческая психика пытается отгородиться от боли, которую причиняют воспоминания. Именно поэтому люди время от времени что-нибудь забывают. Если бы не это, то человечество непременно бы давно вымерло. Тем более, с нынешним его развитием. А если нечто плохое происходит с ребёнком, то ему намного проще забыть всё это и начать жить довольно спокойной и разменянной жизнью. Ведь не зря же ребёнок ничего не помнит из того, что с ним было до пятого года жизни? Но жаль только не всегда этот принцип срабатывает. Иногда попадаются невероятно грустные и печальные исключения. И эти люди (пускай и довольно маленькие), которые попали в это понятие «исключение», готовы отдать всё на свете лишь бы всё это стало простым сном. Жаль только это невозможно, ведь это — реальность. И сейчас, стоя перед могилами Ури и Сары Рокбеллов, Эдвард никак не мог поверить, что это всё происходит на самом деле. Смотря на надгробные плиты с выгравированными на них именами и датами, мальчик никак не мог осознать того, что этих прекрасных мужчины и женщины больше нет в живых. Прошло всего три года, три жалких года с того момента, когда этих людей впервые объявили мёртвыми. Эдвард уже стал надеяться, что всё плохое закончилось и что ему больше не за чем больше волноваться. Но вместо этого зачистка в Ишваре всё-таки началась, и туда даже отправили родителей Винри. А ведь все надеялись, что прошлый раз был первым и последним. Но, похоже, их желаниям не дано осуществиться. Мальчик совсем не хотел, чтобы его сон становился реальностью и он даже уже успел поверить в то, что раньше были только совпадения. Но вот сейчас… Он действительно понял, что у него нет шанса избежать своей судьбы. Да, бесспорно, Эдвард с Альфонсом всё это время очень часто (почти всегда) пропадали в кабинете отца, полностью погрузившись в чтение книг, но не-Стальной всё равно надеялся на то, что знание алхимии им не понадобятся. Уж лучше в пустую потерять несколько лет, чем пережить столько смертей. Но стоя перед могилами супругов Рокбеллов вместе с матерью, братом, бабушкой Пинако и Винри, Эдвард понимал, что он, по сути, за эти годы он потерял очень много времени. И только сейчас не-Стальной осознал, что ему следовало больше внимания уделять алхимии и действовать более решительно. Если бы мальчик поступил так, то, возможно, он бы смог спасти ни в чём неповинных Ури и Сару, которые стали жертвами чужих игр. Но вместо этого будущий алхимик сейчас стоит возле могил супругов Рокбеллов и сжимается от надрывных всхлипов Винри, которая не могла сдержать своих слёз. И в этот момент Эдвард очень сильно хотел пуститься в бой и изменить всё, что только возможно. Да и что невозможно тоже. Только вот ему сейчас не хватало сил для этого, а самое главное — практики. Одной теории в алхимии никогда не было достаточно для участия в полноценном бою. Необходимо иметь не только знания, нужно ещё уметь правильно применить их в реальной жизни. Враг никогда не будет слушать эту грёбанную теорию во время серьёзной и ответственной битвы. В таких ситуациях необходимы умения применять информацию, полученную из книг, на практике. Иногда умение использовать алхимию в реальной жизни даже важнее, чем самые глубокие и объёмные знания. И сейчас Эдвард понимал, что ему необходимо найти наставника, который сможет помочь ему научиться использовать алхимию на практике, а не только в теории. С книгами у Эдварда ничего не выйдет, ведь у него нет учителя, который сможет указать на его ошибки и помочь их исправить. И, кажется, у мальчика уже есть одна кандидатура.

***

Грид совсем не хотел покидать привычный ему Дублис и отправляться непонятно куда, чтобы уменьшить возможность встречи с теми невероятно внимательными глазами, которые принадлежали Прайду. Гомункул желал остаться в том месте, которое последние несколько лет было для него домом. Не потому, что он привязался к этому городу. Просто Жадности было здесь комфортно, а большего ему и не нужно было. Но всё-таки он был согласен с Хоэнхаймом, который через письма, своих людей и анонимные звонки посоветовал Абсолютному щиту на время покинуть Дублис и немного поколесить по стране. А ещё, помимо этого, проверить пару мест и убедиться, что там всё в порядке. Да, гомункул не желал этого делать, но не согласиться с Мудрецом с Запада он просто не мог. Всё-таки его временный напарник был чертовски прав. Посему Грид, наспех собрав самые необходимые вещи и сообщив об этом своим людям сразу же отправился в путь, при этом не забыв оставить одну химеру главной. Но, естественно, Жадность не отправился в путь один. Он просто не мог просто так покинуть своё относительно безопасное убежище без тех, кто сможет прикрыть его спину в случае чего. Это было бы очень глупо и неразумно. Ведь ненасытный Гордыня никогда не спит. Посему наспех купив билеты на поезд (естественно, не на свои имена) и запрыгнув в нужный вагон, Грид удобно расположился в креслах со своими двумя спутниками. — Я слышала от Лоры, что они нашли новую ценную жертву, — пробубнила себе под нос Марта. Гомункул перевёл на девушку немного уставший и в то же время недовольный взгляд, не разрушая воцарившуюся тишину. Он сейчас совершенно не хотел не то что разговаривать, но даже слышать ни о своём создателе, ни о своих собратьях. Но в то же время он прекрасно понимал, что и молчать в сложившейся ситуации было бы невероятно глупо, ведь от этого зависит не только его собственная, но и жизни его людей. — Да? — Жадность нахмурился. — И кого же? Гриду не очень нравилось, что Лора сказала это именно Марте, а не ему. Ведь у них был уговор, что она будет в первую очередь рассказывать ему все важные новости, а потом уже всем остальным, а тут вдруг такое. Хотя гомункул сам в последнее время почти не появлялся в «Гнезде Дьявола», вот они, наверное, и не пересеклись. А вот у Марты было больше шансов встретиться с этой женщиной, чем у гомункула. — Лора не знает, — коротко ответила девушка. — Её информаторы смогли разузнать только это. Скептически хмыкнув, Жадность перевёл взгляд сперва на очень недовольного Дольчетто, который сидел напротив них, а потом вновь посмотрел на свою собеседницу, которая после этого замолчала. — А где хоть они её нашли? — Не поверишь, — с иронией хохотнула Марта. — У нас, в Дублисе. Это не вызывало у Грида ничего, кроме странного и слабого счастья и выделения в кровь адреналина. C одной стороны, он прекрасно понимал, что теперь активность гомункулов в его городе значительно возрастёт. Они станут там чаще появляться, в том числе и ненасытный Гордыня. Но в то же время у Жадности появилась прекрасная возможность взять в заложники новую ценную жертву, которую выбрали после смерти предыдущей и так, будучи рядом с ними, Гриду будет легче наблюдать за прибывшими в Дублис собратьями. — Да ладно?! — довольно восхищённо воскликнул мужчина. — Прямо там? — Ага, — Марта кивнула в ответ. — Это же прекрасно! — гомункул не мог сдержать довольной ухмылки. — Главное, раньше времени не высовываться. — Это из личного опыта? — Дольчетто хмыкнул. Жадность практически мгновенно перевёл взгляд на химеру, при этом не переставая ухмыляться. Всё-таки ему нравились такие разговоры. — Верно, — ответил Грид. — Были у меня стычки с ними, вот и пришлось зарабатывать личный опыт. — Не думаю, что мы сможем прожить сто лет, — Марта хмыкнула. — Поверьте мне, — Жадность поднёс свою левую руку к груди, — вы на всё способны! И гомункул не врал. После всего того, что случилось со всеми химерами, любой (даже сам Жадность) может поверить, что они уже бессмертны. Ведь они уже были несколько раз на грани смерти, но всё равно остались живы. Так почему же они не могут прожить ещё сто лет, а?

***

Хоэнхайм уже несколько лет не видел тех людей, к которым он привык. За эти три года он не встречался даже с Гридом. Они общались только через общих знакомых (которых было не так уж и много) и по телефону. Правда, этого было недостаточно, чтобы обсудить абсолютно всё, что происходило в жизни обоих. Хотя им это и не было нужно. У каждого из них был свой путь, и их жизненные дороги даже за те сто лет после побега Грида пересекались от силы раз пять, что же говорить об этих трёх годах? Да и сейчас последний житель Ксеркса не очень волновался о Жадности. Зная, насколько это существо сильно и как оно умеет себя защищать, мужчина смог на время забыть о гомункуле и полностью погрузиться в свои дела. Несмотря на то, что Грид смог засветиться года три назад на Юге, он всё равно сможет остаться живым и невредимым, а главное — незамеченным. Другое философскому камню и не нужно. Поэтому Хоэнхайм позволил себе пуститься в путешествие одному, без чьей либо поддержки. У Жадности сейчас своих забот полно (после просьбы Мудреца с Запада так точно), а Триша с детьми должна находиться там, в Ризенбурге, подальше ото всяких опасностей и неприятностей. Но сейчас, стоя на окраине города, находящегося на границе с Аэруго, под непривычно чистым ночным небом, усыпанным яркими звёздами, мужчина понимал, что в таком путешествии есть и свои минусы. В такие моменты Хоэнхайм Светлый ощущал своё одиночество слишком остро. Желание спасти других сейчас играло с ним злую шутку, при этом не давая шанса отступить назад и почувствовать себя счастливым. Сейчас он бы с радостью оказался в другом городке, пускай и не самом большом, но таком родном, и на шлялся по таким мелким точкам, как Кастлера*, но он не мог подписать смертный приговор Трише и сыновьям. И если бы не это, то он бы наверняка уже сдался. — Как же я устал, — тяжело вздыхает мужчина. Да, он хочет нормально отдохнуть, но некоторое время ни о чём не думать: ни о Гомункуле, ни о тех, кого он создал, ни о судьбе этой искусственно созданной страны. Вообще ни о чём не думать. Но в его голове всё равно всплывают образы Патрисии, Эдварда и Альфонса. И если бы не они, то Мудрец с Запада не стал бы двигаться дальше. У него же больше ничего нет.